Степанида Воск – Адвокат Дь. Я. Вола и его стажерка - Степанида Воск (страница 18)

Кофе любил, но прерываться в работе ненавидел. Тянул до последнего. А потом подходило время идти домой и я оставался без кофе.

Капризничать и отказываться от любимого напитка не стал. Взял чашку с кофе, втянул аромат, пригубил.

Чудесный напиток богов.

Горяч как ад, черен как ночь, сладок как любовь.

- Знаете что, Анита? - спросил, когда половина чашки оказалась вне ее.

- Что?- девушка настороженно спросила.

- Идите-ка, вы, - отхлебнул еще глоток.

- Куда? - девушка хоть и держалась, не дергалась, но нервозность ее ощущалась на каком-то подсознательном уровне.

По едва заметным движениям тела, коротким жестам, напряженной позе чувствовалось, что она волнуется, хоть и не показывает.

- Домой, -ответил, допивая кофе.

- Насовсем?- уточнила.

Молодец, правильные вопросы задает.

- До следующего утра.

Плечи Аниты заметно расслабились.

- А запрос от своего имени отправите?- вдруг спросила.

Покачал головой.

Наглая и амбициозная.

Далеко пойдет с такой хваткой.

Гибкая и одновременно несгибаемая.

Таким и должен быть адвокат, чтобы выигрывать заведомо проигрышные дела.

- Он тоже уже на моей почте? - спросил лишь для проформы. Отчего-то был уверен, что стажерка и его успела отправить.

Она едва кивнула.

- Хорошо, я сделаю что вы просите, а теперь марш домой, - приказал.

На сегодня на вечер у меня была запланирована встреча, о которой никто не знал.

И на нее мне следовало явиться без опозданий.

- Только отнесу посуду назад в кухню, - Анита споро схватила мою чашку, навела порядок на столе и вышла из кабинета.

Я не успел собрать все документы в папку, чтобы положить в сейф, как девушка вернулась. Забрала свою сумочку, телефон, ноутбук.

- Хорошего вечера, - пропела, выскочив за дверь и не дожидаясь моего ответа.

- Вряд ли он выдастся хорошим, - пробормотал, выключая компьютер.

Я навел на столе порядок, щелкнул выключателем, вышел в коридор. Работники конторы спешили домой. Влился в общий поток, идущих на выход.

Мне предстояла поездка в одно учреждение, которое нормальный человек обходит стороной.

Психиатрический интернат находился в тридцати минутах езды. Высокий забор отделял психически здоровых людей от людей с отклонениями.

Ворота интерната были открыты только для специального транспорта, имеющего пропуск, для посетителей в воротах имелась калитка.

Я, зная порядок передвижения по учреждению, оставил машину за пределами огороженной территории.

Прошел по длинной дорожке огибающей здание. Чистая ухоженная территория приятно радовала глаз. Было видно, что садовник работает не за страх, а за совесть. Подстриженные вечнозеленые деревья имели красивую форму. Кустарник, посаженный вдоль дорожки поражал ровностью и прямоугольностью.

Еще на входе записался к кому иду. Однако при непосредственном входе в здание имелся еще один контрольно-пропускной пункт.

За содержанием пациентов внимательно следили.

Посторонних людей просто так не пускали, а пациентов не выпускали.

Из-за времени дня на улице уже никого не было.

- Вы к Ариадне Романовне? - уточнила у меня женщина с уставшими глазами.

- Да. Именно к ней,- подался ближе к пропускному окну.

Каждый раз когда я приходил в это место женщина спрашивала к кому я иду, и каждый раз я говорил ей одно и тоже. В ответ слышал стандартный ответ.

- Продукты вечером не принимаем.

- Спасибо. Я знаю. У меня с собой ничего нет.

Дверь с противным звуком открылась, и стоило мне зайти внутрь, с таким же звуком закрылась.

Серые стены, окружающие меня, давили. И пусть они были светлыми, почти белыми, но все равно навевали уныние.

Я привычно прошел в комнату для свиданий с пациентами.

В ней из мебели были только два кресла и столик. Никаких тебе украшений, никаких занавесок. Все по минимуму, аскетично.

В коридоре послышались шаги трех человек.

Мамины шаги я бы узнал из тысячи. Их не спутаешь ни с чем другим.

Дверь открылась. В комнату заглянула одна из санитарок. С виду обычная женщина, не скажешь, что работница психиатрического интерната.

- У вас есть тридцать минут, - поставила меня в известность.

- Да. Да. Спасибо, - ответил на автомате, сам же вглядывался в женщину, что вошла вместе с ней.

Когда-то первая красавица на районе, высокая стройная брюнетка, а сегодня сгорбленная старушка, с поседевшими, нечесаными волосами.

Ах, мама, мама, как же меняет болезнь людей.

Санитарка помогла маме сесть на одно из кресел.

Я занял второе.

Постарался заглянуть маме в глаза. С каждым разом мне это удавалось все реже.

Рано начавшаяся прогрессирующая деменция. Страшный приговор.

Я смотрел на маму, самого близкого человека, мою родную, мою любимую мамочку, и не узнавал ее. Болезнь превратила из здорового, пышущего интересом к жизни, человека, в безликую почти ни на что не реагирующую тень.

- Мама, здравствуй, это я, Дьюк, - постарался привлечь к себе внимание.

Она никак не отреагировала, как смотрела в одну точку, так и продолжала смотреть.

Периоды активности у нее сменялись периодами полной апатии.

В этот свой приход попал именно на последний.

В таком состоянии она никого и ничего не замечала. Ела, если ее кормили, ходила, если ее вели за руку, ложилась спать, когда ее укладывали.