Степан Вартанов – Смерть взаймы. Тысяча ударов меча (страница 146)

Путь к месту церемонии лежал через толпу воинов Посланника. На нас смотрели. Я видел, как приветствуют идущих первыми вождя и его всадников, слышал крики и звон медных монет, которые бросали из толпы. Бросали не мне.

Я стиснул зубы от унижения. Помни, сказал я сам себе. Сейчас ты – почти никто. Осанси, позабывший.

Но придет день, подумалось мне, и я буду первым. И это мне будут предназначены пригоршни меди, а в хвосте племени – моего племени! – будет плестись другой, обливаясь потом, в чужих латах. И в этот день я раскрою череп каждому, кто посмеет назвать меня Осанси.

Я погладил рукоять Желтого Брата – единственного моего друга и защитника. Говорят – сам я этого не помню – что когда торговый караван Медияк наткнулся на меня в пустыне, этот меч был воткнут в песок рядом со мною. Раз так, то, по крайней мере, однажды, он уже спас мне если не жизнь, то хотя бы честь. Человек с мечом – воин, и его нельзя продать в рабство.

Барабаны грохнули в последний раз и смолкли. Несколько секунд над толпой висела тишина, нарушаемая лишь звяканьем оружия да хриплым ревом боевых верблюдов. Затем зазвучала флейта, выводя простую и плавную мелодию. Контраст с грохотом и треском был ошеломляющий. Вождь отбросил меч и поднялся на сложенное из валунов возвышение, на вершине которого стоял простой походный котел. Началось Великое Испытание.

Собственно говоря, никто или почти никто в многотысячной толпе не воспринимал происходящее как чудо, разве что варвары с северо-западных долин Инкбары, лежащих у Чужого берега. Был наркотик, обладающий удивительным свойством, – убивать лжецов. Если же человек произносил правду, он оставался жив. Думаю, сам по себе напиток Великого испытания не являлся ядом – он лишь усиливал до предела способность человека к самовнушению.

Навстречу вождю с трех сторон возвышения поднялись три человека, символизирующие группы населения Инкбары: одетый в боевые доспехи, но без меча воин-авсит, символизирующий кулаки Посланника; задрапированный в бесконечные складки материи авсит-переселенец – воля посланника и не-авсит, представитель племени, не успевшего еще или не пожелавшего принять религию Посланника, но уже принявшего его покровительство. Вождь, таким образом, предстал как бы перед лицом всей Империи, принося ей свой вудсиф – просьбу о покровительстве. В сущности, подумал я, это есть ничто иное, как торжественно оформленная капитуляция. Во имя Посланника.

Вождь осушил предложенную ему чашу и произнес слова клятвы. Затем настала очередь всадников… Я вновь почувствовал себя стоящим в конце племени. Авситы справа и слева от нас, на расстоянии двух шагов, откровенно рассматривали новоприбывших. Они-то были в собственных доспехах – военная добыча Империи неизмеримо превышала то, о чем могли бы мечтать воины Медияк, да и сейчас, в мирное время, они получали немалую пенсию.

Наконец подошла моя очередь. В отличие от всех остальных, я не отбросил Желтого Брата в сторону, чтобы подобрать на обратном пути, а аккуратно воткнул его в каменистую землю. По рядам воинов пробежал одобрительный рокот.

Авсит-воин неторопливо зачерпнул из котла зеленую жидкость и, протягивая мне ковш, произнес коротко: «Пей».

Напиток оказался сладковатым и терпким, с сильнейшим ароматом каких-то трав. После первого же глотка я почувствовал странную легкость в теле. Солнце уже не пекло, лямки панциря не резали плечи, а заливающий глаза пот не казался помехой.

– Клянись.

– Клянусь, – произнес я громко, – служить делу Посланника до самой смерти, а если понадобится, то после нее!

В толпе вновь возник одобрительный шумок. Спустившись с возвышения, я выдернул из земли Желтого Брата и, поскольку церемония была, по сути дела, закончена, пошел прочь. Теперь дистанция между мною и авситами вроде бы сократилась, меня хлопали по спине и поздравляли, но кто и что – я уже не помнил. Видимо, начиналась вторая стадия действия наркотика. С большим трудом я добрался до шатра Аши, отдал доспехи одной из его многочисленных жен и, отойдя в тень, растянулся на песке. Воин Посланника.

В полусне я лениво наблюдал за стервятником, описывающим в вышине круги над лагерем. Войско третий месяц стояло лагерем в пустыне близ оазиса Нуа, принимая в себя все новые и новые племена и семьи. Армия чудовищной империи, история которой едва насчитывала сотню лет. Истории здесь не стыдились, наоборот, стремительный излет служил предметом гордости, считалось, что он доказывает истинность веры, принесенной Посланником и Советниками людям. Однако год назад экспансия Империя завершилась…

Империя занимала теперь весь континент, и перед наместником встал естественный вопрос – что делать дальше? Все враги были сломлены, все соседи ассимилированы. Тогда-то Советники и показали князьям Инкбары огненные ворота, ведущие в ад, страну черного дыма. Ад, сказали они, следует уничтожить, и тогда царство Бога будет построено на земле.

Итак, армия стояла в оазисе Нуа и вокруг и ждала выздоровления наместника от лихорадки низин. Обычного человека эта болезнь убила бы за неделю, но наместник не был обычным человеком, и мало кто сомневался в его выздоровлении.

Солнце сместилось, и я передвинулся, возвращаясь в тень шатра. Интересно, кто же я все-таки такой? Что за сила лишила меня памяти? Кто бросил меня умирать в пустыне, отобрав все, кроме меча, – странного меча из желтой стали? А ведь я, наверное, был важной птицей – взять хотя бы манеру логического мышления и систематического сбора информации. Насколько я знаю, для обычного воина история Империи – цепь легенд, не более, а вот Осанси-позабывший сумел разложить ее по полочкам.

От размышлений меня отвлек шорох песка под сапогами. Я обернулся и увидел незнакомого человека, безусловно, воина. Судя по вышитым на одежде гербам, он состоял в свите принца. Вида человек был атлетического, и я решил, что это один из знаменитых телохранителей.

Воин присел на песок рядом со мной.

– Рат?

Он явно обращался ко мне. Рат? Запомним. Это вполне могло быть именем, причем даже моим, а могло быть и званием или просто приветствием.

– Да? – на всякий случай я улыбнулся.

– Клянусь Белой Дорогой, – воскликнул воин. – Куда ты делся?

Белой дорогой, подумал я. Не какой-нибудь, а именно Белой.

– Почему – делся? Я – вот…

Мой собеседник нахмурился, затем произнес:

– Постой-постой, а где остальные? Ор, Биг, Си-ву… от, как его… Лин?

Тут я счел за благо промолчать и только пожал плечами.

– А этот, – продолжал воин, – пленник… Да, Олег? Где он?

– Где ему быть… – пробормотал я. Видимо, я сказал что-то не то, потому, что лицо воина перекосилось.

– Ты соображаешь, что говоришь?! – прохрипел он. – Ты… отдал его Хамелеонам?!

Хамелеонам, подумал я. Очень мило.

– А что делал ты? – спросил я.

– Постой-постой, – забормотал воин, – ты что, не доверяешь мне?

Я вновь пожал плечами.

– Ладно, поговорим серьезно. Ты понимаешь, что это – Власть?! – Мой собеседник схватил меня за плечи и сильно встряхнул.

Я по-прежнему ничего не понимал. Власть. Рат. Хамелеоны.

– Отпусти меня.

Воин разжал руки.

– Подумай, Рат, – произнес он с угрозой. – Хорошо подумай, в чьем ты лагере. Я еще найду тебя. – Он поднялся и быстрым шагом пошел прочь.

Тогда я встал и направился в центр стоянки Медияк, где мужчины упражнялись с мечами. Еще одно доказательство моего высокого происхождения – их фехтование казалось мне детской забавой, сам я умел драться гораздо лучше любого из них. Я извлек из ножен Желтого Брата и поработал некоторое время без партнеров. Затем проголодался и пошел обедать, а пообедав, решил посмотреть на Церемонию.

В лагерь постоянно прибывали все новые и новые племена, так что на верность Посланнику присягали весь день, а может быть, и всю ночь. Ей сейчас присягало племя Нолем, и я уже стоял в толпе и глядел на вереницу воинов, поднимавшихся на клятвенный холм. Когда мимо меня проходил последний в колонне, я, повинуясь неожиданному порыву, выгреб из кармана несколько медных монет, составлявшие все мое состояние, и бросил на него. Монетки с веселым звоном осыпались по доспехам, но воин не обрадовался этому знаку внимания, а, напротив, втянул голову еще глубже в плечи…

Меня дернули за рукав. Дернули, видимо, не в первый раз, но я был слишком занят собой и своими мыслями. Рядом стоял мальчишка лет одиннадцати-двенадцати, явно не-авсит, но с гербами Нолем на одежде. Убедившись, что я его заметил, он сделал мне жест следовать за собой и стал выбираться из толпы.

Похоже, что в этих дюнах меня знает каждая песчинка и каждой есть, что мне прошуршать…

Мальчишка шел вперед, быстрым шагом, почти не увязая в песке. Время от времени он оборачивался, проверяя, иду ли я за ним. Лавируя между шатрами, он постоянно менял направление, так что я никак не мог понять, куда мы идем. Лагеря я практически не знал, но ведь племя Нолем прибыло сюда позже нас, а значит, мальчишка имел еще меньше времени для его изучения.

Мой странный гид обернулся, я заметил гримасу неудовольствия у него на лице. Резко свернув в сторону, он направился к кучке подвыпивших воинов неизвестного мне племени, что-то оживленно обсуждающих. На него не обратили ни малейшего внимания, но когда пришла моя очередь, воины как по команде замолчали и повернулись в мою сторону. Двое или трое заступили дорогу.