Степан Вартанов – Путь в тысячу ли (цикл) (страница 62)

– Палмер, что это?! – жалобно произнесла девушка.

– Я не знаю, – так же жалобно произнес Палмер. Видение свернуло в лес, но машина еще минут пять стояла на дороге, прежде чем сидящий за рулем агент решил, что руки у него больше не трясутся. Это было неправдой, но по крайней мере он уже мог управлять экипажем. Они не разговаривали и избегали смотреть друг на друга. О том, что «мистический медведь» спас их от атаки самонаводящихся инъекторов, агенты не знали и были очень удивлены, увидев то, что осталось от конвоя.

Мотоциклисты лежали вдоль шоссе, машины лежали в кювете. Снотворное дало людям достаточно времени, чтобы осознать, что дело неладно, и нажать на тормоза, так что серьезно никто не пострадал. Стоящая на трейлере машина горела. Затем припаркованный у обочины молочный фургончик взревел маломощным двигателем и рванул с места мимо электромобильчика агентов.

Все было ясно. Похищение. Палмер, забыв о трясущихся руках и прочих комплексах, выжал газ до отказа, и желтый пластмассовый уродец, заменяющий им средство транспорта, устремился в погоню.

Погоня была неторопливой. Пародия, а не погоня. Издевательство. Обе стороны жали на газ как могли, но дистанция между машинами не менялась. Впрочем, Палмер прекрасно понимал, что виной тому идущая под гору дорога. Как только она пойдет вверх, их шансы догнать противника станут равны нулю.

– Молли, стреляй! – закричал Палмер. – Стреляй, уйдет ведь!

Молли достала из сумочки пистолет, высунулась в окно электромобильчика и открыла огонь. Пули пробивали заднюю стенку фургончика и сложенные там пластиковые мешки, однако на вторую стенку, отделяющую багажное отделение от кабины водителя, у них не хватало мощности. Это были «стоп-пули», с малой пробивающей способностью, все агенты ФБР имели подобное оружие, дабы случайно вместе с террористом не прострелить насквозь пяток заложников, как нередко бывало в славные старые времена.

Расстояние между машинами начало увеличиваться.

– Ты только погляди, что эти ищейки теперь водят! – усмехнулся Раби. – Уроды!

– Ага! – сказал сидящий за рулем Фред, и это было за секунду до того, как он увидел страуса.

Страус снова был видимым. Он брел, пританцовывая, через дорогу в направлении озера и никого не трогал. Видимым он был недавно, контакты в «клоке» то замыкались, то размыкались, и именно этим объяснялся тот факт, что водитель молочного фургончика заметил опасность лишь в последний момент.

Взвизгнули тормоза, и несуразный автомобиль вылетел с шоссе, подпрыгнул на словно специально созданном природой каменном трамплине и рухнул в ТО САМОЕ озеро, в ТОМ САМОМ месте.

Выбравшиеся из подоспевшего электромобиля агенты беспомощно смотрели на плывущих к противоположному краю озера гангстеров. Они уже уплыли достаточно далеко, чтобы сделать стрельбу из пистолетов бессмысленной, бесполезно было также пробиваться на ту сторону озера – берега заросли непроходимым кустарником и агенты никогда не успели бы вовремя.

Палмер выругался, опустил пистолет и вдруг замер, боясь пошевелиться. В трех метрах от него на дороге стоял страус. Агент почувствовал, как мир, казавшийся таким привычным, теряет свои очертания.

– Пал… – начала Молли, оборачиваясь. – …мер, – медленно закончила она, таращась на видение. Ее пистолет с глухим стуком упал на асфальт.

– Бу! – сказал страус и растворился в воздухе. – Ча-ча-ча, тр-р-р! – донеслось из пустоты, удаляясь.

«Это будет хорошо смотреться в отчете», – отрешенно подумал Палмер.

Эпилог

А что подумал Кролик – никто не узнал…

– Я ничего не понимаю, – сказала Кира. – Все нас любят, все нам благодарны, но я все равно ничего не понимаю.

– Чего ты не понимаешь? – удивился Боб.

– Мы потратили уйму сил, уговаривая Нико и Линду, что они созданы друг для друга. И в результате Линда целуется с Джулианом.

– Целуется? – Боб поднял брови и даже начал было вставать, но затем передумал. Видно было, что это стоило, ему определенных усилий. – Впрочем… Он спас ей жизнь.

– Люк спас жизнь Молли, – возразила Кира. – А она его в шкаф засунула. Мак спас жизнь Палмеру, и мне даже страшно подумать, что будет, если Палмер решит его поцеловать.

– Да уж, такие мы, люди, непонятные существа, – фыркнул Боб. – Но это ничего. Разберетесь.

– Мы пытаемся.

– Ты уж мне поверь, у вас получится. Что там такое?

– Боб? – Линда появилась из-за угла крольчатника, она шла как-то неуверенно, оглядываясь через плечо. Почуяв неладное, киберпанк и Эй-Ай устремились к ней навстречу…

– Джулиан, он…

Джулиан стоял на четвереньках перед клетками с кроликами и читал им стихи. Читал он хорошо, с выражением. Кролики слушали не перебивая.

– Люк? – поинтересовался Боб.

– Он самый, – подтвердила Кира.

Линда, которая была не в курсе, удивленно переводила взгляд с отца на Эй-Ай и обратно.

– Джулиан придумал, что он виноват перед Люком, – объяснила Кира. – Люк придумал, как Джулиану заслужить его прощение.

Вирус контакта

Я слишком легко принимаю чужое мнение. Это плохо само по себе, а уж для журналиста и подавно. Почему-то считается, что хороший журналист должен иметь свою точку зрения и стоять на ней, как греки на Филиппинах… Или не греки… Так или иначе, но когда я ответил категорическим отказом на предложение написать репортаж об открытии второго лунного завода, мой шеф недолго думая принялся рассказывать мне о красотах Луны, романтике и прочей чепухе. Через полчаса я сказал «да». Интересно, сколько времени пришлось бы меня уговаривать, если бы я знал, на что иду? В смысле – лечу?

До сих пор не могу понять, чем это лунный серп напоминает каплю янтаря, хотя мой первый репортаж начинался именно так. Четыре десятка лет назад, когда любой школьник знал слова Кеннеди «Раз мы не можем быть первыми – то будем единственными», сказанные как раз насчет подобного путешествия, вряд ли кто мог представить себе, что на Луну будут посылать корреспондентов, да еще по таким пустякам.

Однако техника не стоит на месте. Пришедшие на смену допотопным «Шаттлам» русские «Прорывы» были вытеснены атомными «Спунами», сделавшими подобные командировки вполне возможными и даже не очень дорогими. Тот, кто так окрестил эти крошечные ракеты, считал, видимо, что они доставят груз в нужное место, как на ложечке. Лишь в последний момент я узнал, что полечу не один, а в компании пяти взрослых самое – шимпанзе. Проводивший предстартовую подготовку механик оказался словоохотливым парнем, так что к моменту старта я успел расстаться со всеми иллюзиями на свой счет.

– Репортаж? – гудел он, зарывшись по пояс в недра какого-то агрегата, о назначении которого я имел понятия не больше, чем мои спутницы. – Пустое! Нужен человек, чтобы их кормить в полете, ну и так далее.

Заметив мой ужас, он счел необходимым дополнить ожидающую бедолагу репортера «прогулку при Луне», как он выразился, двумя-тремя штрихами. Больше всего меня огорчило, что, оказывается, регенераторы воздуха, установленные в ракете, поглощают углекислоту, а вовсе не запах.

– Там в клетках, – пояснил он, – подстилка специальная, она все впитывает. Ну да вы почувствуете… – Он был абсолютно уверен, что наука тут ни при чем, а обезьян на Луну посылают, потому что в штате станции слишком мало женщин…

Старт я перенес неважно, видимо, сказалось нервное потрясение от общения с механиком. Ракета, более всего похожая на керамическую иглу, с оглушительным визгом взмыла ввысь. Двигатель при этом работал почти бесшумно, визжали же обезьяны. Затем наступила невесомость, мы сделали полвитка вокруг Земли, и двигатель заработал вновь, унося меня к Луне.

Чтобы хоть как-то себя занять, я стал разглядывать обезьян, но их поведение в тесных клетках было столь омерзительным, что я вынужден был отвернуться. Может быть, механик и прав… Зачем на Луне столько обезьян?

Я бегло проглядел библиотеку, находящуюся в памяти корабельного компьютера, но нашел там лишь техническую литературу, главным образом по космическим устройствам. Меня привлекло название «дразнилка», и я, на свою беду, решил узнать, что это такое. Дразнилка оказалась не чем иным, как двигателем моей ракеты, сама идея которого должна бы вызвать невроз у нормального человека, даже если отвлечься от того, что эта конструкция находилась в трех метрах под моей задницей. Представьте себе атомный заряд в двадцать килотонн, распиленный пополам. Если половинки совместить – произойдет взрыв, а если растащить – взрыва не будет. И вот, оказывается, ракета получает энергию за счет того, что специальное устройство сближает и растаскивает эти самые половинки десять раз в секунду. То есть взрыв каждый раз начинается, но не успевает произойти.

Я попытался заснуть, и во сне мне приснился жизнерадостный механик-шимпанзе, который больно щелкал меня по голове кувалдой из обогащенного урана.

Посадка на луну сильно отличалась от взлета, причем в худшую сторону. Прибывшая партия астрономического оборудования, разумеется, шла с нулевым приоритетом, а я – лишь с третьим. Позже, между прочим, оказалось, что и этой высокой чести удостоили не меня, а обезьян. Лети я один, приоритет скорее всего был бы пятым.

После получаса поисков мне удалось извлечь из памяти компьютера инструкцию и включить передатчик. К этому времени я уже был достаточно взвинчен и высказал появившемуся на экране бородачу все, что я думаю о нем, а также об организации лунного сервиса.