Степан Савченко – Нейроэквилибристы (страница 2)
– Вот суки! – не выдержал я. – Бесчеловечные твари!
– Что будем делать? – поборов слёзы, тихонько спросила Марибель, с надеждой, что у меня есть ответ на это неестественное решение.
– Мне нужно подумать.
Я давно научился брать паузу на подумать, прежде чем принимать решение. Так как если в экстренной ситуации торопиться с решением, всегда вместо адекватного вывода выходят нелицеприятные слова.
– Может, перейдём по ссылке и посмотрим кандидатов, – от безысходности предложила Марибель. После чего я недовольно посмотрел в заплаканные глаза жены.
Спустя пару секунд тремя щелчками я запросил всю информацию о триплетной генетики. На голограмме появился текст и женский голос искусственного интеллекта начал зачитывать информацию:
– История триплетной генетики стала возможной благодаря методу искусственного оплодотворения с использованием двух доноров и биологической матери. Первый случай такой концепции был официально зарегистрирован в 2016 году. На тот момент это событие открыло новые перспективы для пар, столкнувшихся с проблемами бесплодия, и вызвало обсуждение этических и юридических вопросов в области репродуктивной…
– Дальше, – скомандовал я, и искусственный голос начал зачитывать следующую информацию, которая появилась на голограмме:
– Триплетная генетика применяется в ситуации, когда используется три источника генетического материала для создания ребёнка. Этот метод включает двух доноров и биологическую мать.
Биологическая мать: Это женщина, у которой есть яйцеклетка, содержащая её генетический материал.
Яйцеклетка от первого донора. Это может быть женщина…
– Дальше, – я снова перебил нечеловеческий голос, и на голограмме появилась новая информация:
– Таким образом, у ребёнка есть генетический вклад от трёх разных людей. Использование яйцеклеток от другого донора помогает избежать риска…
– Дальше!
– Яйцеклетки от донора могут помочь преодолеть проблемы с производством здоровых яйцеклеток в следующих случаях:
Бесплодие, генетические нарушения, продвинутый возраст матери.
Использование яйцеклеток от донора предоставляет возможность обойти проблемы…
– Дальше!
– Проблемная часть у яйцеклетки – это митохондрии, то есть органеллы, возникшие из древних бактерий, встроившихся в ранние эукариотические клетки и ставших основными поставщиками энергии. Они содержат свою собственную ДНК, которая может играть роль в передаче генетической информации.
Старение яйцеклеток связано с увеличением числа митохондрий с дефектами, что может привести к различным проблемам, включая замедление развития эмбриона и увеличение риска для здоровья потомства. Использование яйцеклеток от молодых доноров может помочь избежать этих проблем и улучшить качество генетического…
– Стоп! – эмоционально скомандовал я, и комната насытилась неприятной тишиной. Моё дыхание стало таким тяжёлым, словно я начал втягивать густой, как пластилин, воздух.
Я зашёл в спальню и упал на кровать. Марибель вошла вслед за мной и подарила мне объятия.
В течение четырёх часов мы непозволительно долго утопали в мыслях, затем в бессмысленных беседах и снова в мыслях. Даже кандидаток на донорство посмотрели, отчего на сердце стало так тошно, что вечер ещё раз заполнился женскими и заодно мужскими слезами.
Глубоко ночью, глаза от бессилия закрылись, и меня затянуло в темноту сна.
Глава 3. Каменный ключ
Где-то в шесть утра моё тело дёрнулось, вытащив сознание из дрёмы. Первым делом мозг пронзила мысль о вчерашнем письме.
Я пытался зацепиться хоть за какой-то выступ идей о спасении. Но всё тщетно. Одним нам эту проблему не решить.
Вдруг тихий, слегка хриплый голос Марибель вернул меня в реальность:
– Алекс, прости меня за мои яйцеклетки, – от этих слов на душе стало ещё более скверно.
Я молча снял с жены одежду, затем разделся сам. И повёл её в ванную комнату. Одним щелчком пальцев я включил кран на всю мощность, поставил Марибель под струю тропического душа, а сам прислонился к ней и крепко обнял. Она была обескуражена. В её глазах пульсировал страх. Но только таким способом я мог поговорить с ней без “ушей” искусственных нейросетей. Я прильнул губами к её уху и шёпотом сказал:
– Я знаю, кто нам поможет, – после этих тихих слов жена вопросительно посмотрела на меня. – Моя лучшая подруга состоит в отряде Гридлик.
– Что? Она участвует в сбое системы? За сотрудничество с Гридлик грозит уничтожение всех, кто решит посодействовать бойцам с системой, – Марибель тихо возмущалась мне в ухо.
– Не переживай. Я уже три года с ней общаюсь. Никто до сих пор так и не узнал о наших встречах.
– Ты общаешься со сбоем из Гридлик…
– Она прежде всего мой друг.
– И как же так вы общаетесь, что Гильдия Нейроэквилибристов до сих пор не обнаружила вас? – укоризненно, но тихо спросила жена.
– Этого я тебе не могу сказать.
– И что? Ты поедешь к ней?
– Да, – отрезал я и вышел из-под капель душа. Вытерся полотенцем и пошёл одеваться.
Я не мог сказать жене, как и где я общаюсь с подругой детства Габриэллой, так как это было небезопасно.
Тёмная зимняя пора уже давно не могла скрыть человеческие шаги, так как установленные повсюду датчики движения, то и дело заставляли загораться светодиодные фонари.
Я сел в машину, и она повезла меня к морю, где мы с подругой, будучи детьми, резвились на каменном пляже.
Чем дальше от города, тем реже светили фонари. Но всё равно они тянулись достаточно яркой и тонкой линией, освещая дорогу беспилотным автомобилям.
Спустя час я приехал на пляж детства. Именно здесь я мог применить наш тайный ключ. Но только когда станет светло, так как в темноте Габриэлла ничего не увидит. А сегодня, как назло, самый короткий день. 22 декабря – день зимнего солнцестояния. Рассвет примерно в 8 утра, а это значит, придётся ждать ещё примерно двадцать пять минут.
Я начал вспоминать тайную цифру нашего ключа. Цифра была спрятана в определённом событии, о котором знали только Габриэлла и я. Во время последней встречи она сказала: “Ты тонул”. И нам обоим стало понятно, что этот случай произошёл в мои восемь лет. А значит, число “8” является ключом для нашей тайной встречи.
Теперь, если я планирую сегодня встретиться с лучшей подругой, я должен бросить в море восемь камней. Таким образом, через автономную широкоугольную камеру, установленную на дне моря, Габриэлла поймёт, что я приехал. После чего она приплывёт ко мне примерно через два часа. Подруга не могла прибыть раньше, так как наши встречи проходили под водой. Ей надо успеть собраться и доплыть от места подводного базирования Гридлик до нашего пляжа детства.
Да, именно под толщей морской воды искусственный интеллект не сможет узнать о нашей встрече. По крайней мере, пока что. Вот таким хитрым образом я стал единственным человеком, кто приносит новости в Гридлик с глобального мира.
Как только посветлело, я бросил восемь камней примерно в тридцати метрах от берега. Затем пошёл в машину и взял снаряжение: гидрокостюм, ласты, очки и небольшой кислородный баллон. Этого было достаточно, чтобы недалеко заплыть и скрыться от искусственных “глаз”. Затем на берегу я начал раскладывать вещи.
Как же долго идут два часа, когда в голове мечутся мысли и воспоминания всей моей жизни. Я, сидя на камнях, еле дотянул до девяти часов сорока минут. И не выдержав, встал и пошёл погружаться. Хотя плыть до места встречи минут пять, я решил провести время ожидания под водой. Вдруг Габриэлла пораньше прибудет.
Я всматривался вдаль морского царства, но никакого силуэта. Я словно медуза застыл в воде и лишь иногда колыхался от сильных волн. Я не знал, сколько сейчас времени, так как намеренно не взял часы. Ведь искусственные нейросети имеют доступ к любой электронике, поэтому всё моё снаряжение было весьма олдскульным.
Вскоре вдалеке показался силуэт. Это Габриэлла, словно русалка, быстрым подводным ходом прорывала морскую массу. Благодаря мобильному двигателю она могла относительно быстро приплыть к месту нашей встречи. Габриэлла могла без опаски пользоваться техникой, в том числе и камерой, установленной на дне, так как всю свою электронику отряд сбоя изготавливал самостоятельно, чтобы нейросети не смогли обнаружить базу Гридлик.
Подруга сбавила ход и через мгновение оказалась на расстоянии вытянутой руки от меня. Как же я счастлив встретиться с ней.
Габриэлла широко улыбнулась и протянула мне водонепроницаемый планшет, на котором было написано:
– Привет! Очень рада тебя видеть! Ты как? Как Марибель? – прочитал я и сразу же написал ответ и передал планшет Габриэлле.
– Привет! Знала бы ты, как я рад тебя видеть! – я не стал отвечать на её “как дела?”, и сразу же описал проблему: – Гильдия Нейроэквилибристов разрешила завести нам ребёнка, но только при условии, что мы воспользуемся “услугами” триплетной генетики, то есть добавим ещё одного донора яйцеклетки.
– Ну и твари полуискусственные! – написала Габриэлла. – Значит так, возвращайся и поговори с Марибель. Я договорюсь с руководством, чтобы они предоставили вам место на базе Гридлик.
– Боюсь, уговорить Марибель будет сложно, – написал я в ответ.
– Передай ей, если она хочет родить естественным образом и сколько хочет детишек, то база Гридлик – это идеальный вариант для неё, – возразила подруга. У неё самой было три ребёнка: двое мальчиков и одна девочка. А в наших жилых секторах воспрещалось заводить второго, что уж говорить про третьего ребёнка. Даже высокопоставленные чиновники имели только по одному ребёнку. Гильдия Нейроэквилибристов жёстко следила за количественным и качественным составом людей, невзирая на чины. Нейроэквилибристы не позволяли нарушать рассчитанную ими пропорцию и систему. Только лишь учёные, добившиеся значительных открытий, были в привилегированном положении. Успешным научным работникам позволялось иметь сколько угодно детей. Я так понял, в их ценную жизнь специально не лезли со своими искусственными правилами и обеспечивали максимально комфортными условиями, чтобы не сбить их творческий порыв. Тем более, для количественного расчёта нейросетей излишние дети научных авторитетов – позволительная погрешность. Да и людей, открывших что-то прорывное и нестандартное, в последнее время становилось всё меньше и меньше. В основном все значительные открытия принадлежали Гильдия Нейроэквилибристов.