Степан Мазур – Замок боли (страница 15)

Что помешает убийце прийти за мной тоже? Сейчас я хотя бы настороже. И, возможно, найду союзников среди обитателей комнат, но стоит расслабиться и всё – возьмут тёпленьким. Ночью… Хорошенько предварительно изнасиловав.

Так! Нужно поесть.

Осмотрелся и вдруг на краю ковра увидел чёрную шерсть… Ну вот же… Оборотень! И пальцы сильные… а то и лапы.

Воображение дорисовало остальное.

Так! Какие ещё оборотни?!

Соберись, Джек. Просто собака оставила. Они тут бегают по району. Всё убирать не успевают.

Вновь оглянулся. На ближайшей двери странный символ: круг, разомкнутый внизу. От концов чёрточки уходят в стороны. Будто голова и плечи.

Да это же… греческая буква «омега»! Вот это удача!

Давид кажется упоминал девушку по имени Омега, с которой приезжал разговаривать Гленн. Похоже, это её комната.

Она ближе всех к трупу. Наверняка она что-то слышала.

Невольно затаив дыхание, я постучал.

– В-ваф! – донеслось изнутри.

У Омеги собака? Мне почему-то казалось, никто в Замке не держит животных, но если подумать, то снаружи бегает одна с поводком, что и оставила тут шерсть. Она могла забежать на территорию или принадлежать кому-то из постояльцев.

Но где же хозяйка?

Постучал снова.

– ГАВ! – прозвучало уже громче, нетерпеливее. Но главное… я вдруг понял, что это не собака.

Голос человеческий! На грани слуха уловил нестыковку. Связки, которые должны произносить совсем другие звуки, не вытянули подделку. Сфальшивила.

Распахнул дверь. Пахнуло сыростью. Комната расположена на третьем этаже, но выглядит как подвал: голые каменные стены, окон нет. Мебели нет тоже. У дальней стены клетка, и в ней на четвереньках стоит… человек?

Да, это человек! В черном латексном костюме и кожаной балаклаве.

Где тут включается свет? Не вижу.

Подошёл. Присел на корточки возле клетки, желая рассмотреть существо. Балаклава скрывает весь череп, волосы и лицо, обнажая лишь глаза и губы.

– Омега?

Нет, ну я видел всякое, но это… перебор.

– ГАВ! – подтвердила она обрадованно. Подняла голову, уставилась на меня и часто задышала, высунув язык.

– Мне сейчас не до игр, – предупредил я. – Вернее, в другое время я бы с удовольствием с вами поиграл, конечно. Но сейчас нужно побыть серьезными… Вы не против?

Омега вскочила на ноги, засопела сердито. И принялась бросаться на прутья, подвывая. Вот бы кому в «Планете обезьян» сниматься. Можно даже без грима, так убедительно играет.

– Послушайте, – я чуть повысил голос. – Только что погиб человек. Детектив Брук Гленн… Вы его знали?

– Гленн… – переспросила странная особа, выпав из роли.

Голос прозвучал глухо сквозь маску, бесцветно. Словно говорил робот. Не понять, женщина это, мужчина или трансгендер. Но Омега всё же созвучна женскому имени, так что я решил, что передо мной девушка.

– …погиб? – договорила она.

– Да. И, вполне возможно, его убили. Вы не видели тут… – едва не сказал «оборотней», но добавил – «ничего подозрительного?»

Нельзя спешить с выводами!

Она ахнула, глаза расширились. Вопроса как будто не расслышала.

– Когда вы видели Гленна последний раз?

– Месяц назад, – тут же ответила она. – У нас случилась… размолвка. Больше мы не общались.

– Размолвка?

Существо опустило глаза. Надо же, умеет стесняться.

– Гленн… признался мне в любви, – заявила Омега. – Сказал, что хочет не просто лайфстайл, но и «обычных отношений», как он выразился. Словом, «ваниль». А где я и где ваниль?

Хм, неспроста она избегает родовых окончаний. Но почему «ваниль» произнесла с такой брезгливостью? Это же сладко, вкусно.

– Понятно, – сказал я. – Ещё пара вопросов. Примерно полчаса-час назад вы были здесь, в этой комнате?

– Да. С самого утра здесь.

– Вы не слышали чего-то подозрительного? Криков? Звуков борьбы? Волочения в коридоре?

Она помотала головой.

– Нет. Всё было тихо. И спокойно. Как всегда.

– Ещё один вопрос… Кто такая Симона?

Её глаза вдруг отобразили целую бурю эмоций.

– Всё, хватит! Уходи!

Её словно взбесило это слово.

– Гленн… о, мой милый… как же так… ваф!

Омега встала на колени и бешено залаяла, бросаясь на клетку, будто уже не могла терпеть… Тяжело быть человеком в наше время.

Глава 12 – Собаки и аутентичность

Лай всё ещё стоял в ушах. Даже когда я вышел в коридор и плотно прикрыл за собой дверь.

Все мы понемногу психи или шизофреники. Но эта какая-то особая бедолага. Зачем так жить?

Или иначе жить у неё уже не получается? Придумала себе образ, а теперь прячется за ним.

Нет, защитная реакция Омеги вполне предсказуема. Страх пасует, когда надеваешь привычный звериный образ. Зверям чужды человеческие взаимоотношения. Им не надо знать многих вещей, а задумываться над ними тем более.

Всё просто, когда ты зверь.

Но перед тем, как покинуть комнату, я увидел блеск в её глазах. Она была на грани срыва! И что-то мне подсказывало, что за закрытой дверью лай вскоре сменится слезами.

Играй не играй, а от себя не убежишь. Не хочешь признаваться себе в разумном состоянии, так во сне подсознание догонит и отвесит.

«Гаф-гаф»! – это снаружи.

А внутри: «Господи, мой милый Гленн»!

Но лай не прекратился. С улицы что ли лают?

Я закрыл окно.

– Гаф!

Да что за чёрт? Почему всё ещё лай? В ушах?

Повернулся – к ноге подбежал виляющий хвостом пёс средних размеров. С большими ушами, полными репейников. И добрыми глазами большой грустной души.