Степан Мазур – Всплохи эйцехоре (страница 16)

Лилит протянула сердце. Волх едва заметно покачал головой. Тут же дева приблизилась, поцеловал в лоб и обронила тихо:

– Дела твои велики, внук. И выбор мой был тяжёлым.

За прощальным поцелуем пришла тьма.

Дева отстранилась, тело Волха упало. Лилит перевернула его на спину и положила сердце в руки, скрещённые на груди.

– Ты слишком долго был воином, чтобы понять… Но тризну я тебе справлю!

В следующее мгновение тело объяло пламенем. Обнажённая кожа загорелась как тряпки, плоть и кости захрустели, как хворост. Не прошло и минуты, как на дороге остался лишь пепел. Его подхватило ветром и понесло в траву, через леса и дальше в море. Волх растворился среди острова, обречённый на забвение в веках.

Лилит прошла к воротам, вошла в крепость. Последние защитники Арконы падали под топорами захватчиков, скидывали со стен тех воинов, которые ещё держали в руках луки. Неистов был гнев захватчиков, изобретателен до мук. Пока кровь кипела и не остыл азарт битвы, пытали и расчленяли людей тут же.

Город запылал, предаваясь огню и разрушениям. Лишь в незыблемости стоял храм Световита, объятый сиянием. Солдаты, превратившиеся в мародёров, корчились в судорогах, едва касались белого пламени. Муки их смертей были ужасны.

Лилит приблизилась к храму. Коснувшись белого огня, обронила:

– Сравни свои силы и его. В кого больше верят? Твоё время прошло, умирающий бог.

Белое пламя поблёкло, качнувшись маревом, распалось, рассыпалось. Лилит коснулась врат. И их вырвало с такой мощью, словно десятки таранов ударили одновременно с той стороны.

Но храм был пуст.

Четыре волхва, уцелевшие люди и четырёхликая фигура Световита надолго притаились в Срединных горах, освещая нерушимый ковчег света.

И каждый из них знал, сакральному Уралу быть неприступным.

* * *

Сёма открыл глаза. В них стояли слёзы. Пряча лицо от Маши, зарылся лицом в подушку, приходя в себя. В груди кипело, в голове вертелось много вопросов, дух метался в смежных чувствах, а душу словно хорошенько встряхнули. Всё это предстояло собрать в единое целое и немедленно.

«Срединные горы, Урал, средоточие мира… неужто там спит Световит»? – подумал Сёма, когда рука Маши коснулась плеча.

– Вставай, милый.

Сёма подавил в себе слёзы и заставил себя улыбнуться. Получилось криво и неестественно. С таким лицом к любимой лучше не поворачиваться – свадьба всё-таки. Подумает ни весть что. Расстроится.

Укутавшись с головой в покрывало, подскочил как можно нелепее и попрыгал в душ, делая вид, что дурачится.

Маша стёрла со щеки слезу, ощущая его милостью такое, что никак не могла объяснить словами даже приблизительно. Печаль, грусть и тоска проникли в неё через него. Но эти чувства светлые, и словно очищающие.

Рысь появился в комнате весёлый, пышущий задором и энергией. С ходу оценил обстановку, звонкий голос стеганул, заставив невольно распрямить плечи:

– Так, и чего это суженная в слезах? А жених где? Ушёл? А-а, моется.

– Откуда эти странные ощущения, – убито проговорила Мария, ощущая всё то, что и Сёма за секунды до пробуждения.

Она увидела всё отрывками, слайдами, но почти все целостные картины из его «сна».

– Маша, ну чего ты ревёшь?

– Я не реву. Я всё видела. Я чувствовала, как он… – протянула она, прекрасно понимая, что со стороны всё это звучит довольно глупо.

– Видела? Ощущала? – Рысь присел на край кровати, обнимая за плечи. – Машуня, да ты мощная берегиня. Ещё и ритуала не было, а вы уже живёте одной душой.

Чернявая посмотрела в светящиеся глаза Рыси. Он говорил бодро, весело, но не шутил. Непроизвольно погладила живот, от души улыбнувшись.

– Ну, уже не совсем одной душой. Скорее… тройной.

– Триединой, – мягко улыбнулся Рысь и пошёл в ванную подгонять помятого морально и физически блондина.

Свадьба всё-таки. Не стоило «Скорпиону» лютовать с тренировками вчера. После ритуала станут гораздо ближе друг к другу, как после обряда венчания, помимо письменных и устных договорённостей появятся ещё и духовные обязательства – беречь, любить и развивать друг друга.

Последнее мало кто понимает.

– А-а-а! Только не настолько холодная! – донеслось умоляюще из душа. – Просыпаться надо естественно!

Маша хихикнула и прислушалась. На душе посветлело. Вернулась уверенность в том, что всё будет хорошо. Потому что всё – верно.

– Нет, нет! Только не болевые точки! – доносилось из душа. – А-а-а! Лучше кофе-е-е!

Не то, чтобы блондин боялся боли или не умел её терпеть, но воздействие такого рода, что и приятно, когда силой делятся, и больно, потому что за всё надо платить по закону сохраняющихся энергий.

– Сосредоточься! – рекомендовал Рысь.

– Я просто хочу помыться! У тебя что, инквизиторы были в роду?

– Сейчас покажу тебя инквизиторов!

– А-а-а! Понял!

– Что ты понял?

– Что у вас это семейное!

– Тогда добро пожаловать в семью!

Часть вторая: «Спасение». Глава 1 – Имаго

Урал.

«Тень-3».

Полтора часа тишины оборвались в один миг.

– Над чем работаешь? – это были первые слова Василия за время совместного нахождения с коллегой в кабинете на самом нижнем уровне базы.

Максим Леонидович оторвал взгляд от чёрных строк на экране монитора, откинулся в кресле. Тело само принялось потягиваться, зевать, глаза намокли, вернув четкое зрение, убрав сухость глазных яблок.

– Смотрю различные учебные программы в школах и университетах, – ответил новенький.

– Решил заняться системой образования или свой уровень повышаешь?

Василию стоило многого сдержать улыбки. Сколько сам бился с этой задачей.

Но Идеолог лишь покачал головой, взглядом блуждая сквозь собеседника.

– Вот смотри, возьмём, к примеру, физику. Точная наука?

– Ну-ну.

– Не ехидничай. В нашем мире считается точной. Так вот, условие: в СССР было полтора миллиона учёных, в штатах пятьсот тысяч, добавь ещё энное количество учёных разных стран в тот период.

– Внушительно.

– Тогда вопрос: почему в учебниках до сих пор знания за девятнадцатый век? Ну, немного знаний двадцатого века, с небольшими оговорками. Вопрос номер два: сколько знаний двадцатого и двадцать первых веков в загашниках страны? Мира? Что, десятилетия работ двух с лишним миллионов учёных в паре параграфов уложились? Десяток раз умножь ещё на скорости повышения информационного потока и создаётся ощущение, что мы рассказываем детям про гужевые повозки, когда должны про термоядерный синтез.

Василий посветлел глазами. Наконец, нашёл родственную душу. Но стоило дать возможность новенькому в Совете структуры выговориться. Пусть делает предположения без информации аналитического отдела.

– У меня ощущение, что японский хай-тек по сравнению с этими «загашниками» – планктон перед лицом кита, – продолжил Максим Разумовский.

Гений, наконец, не смог сдержать улыбки, кивнул, позволяя монологу продолжаться.

«Пусть развивает мысль. Блуждает не в таких уж и потёмках», – подумал Василий.

Очень хотелось назвать коллегу просто Максом, поджать руку и рассказать сразу всё-всё, но это право он должен ещё заслужить.

– Вот вы малую часть этих знаний приспособили, и на марсианскую программу развития хватило с лихвой, – заметил Идеолог.