Степан Мазур – Цена слова (страница 14)

— Слушай, Антон, это не твои проблемы. Жизнь идёт не по книжкам и не по телевизорам. Эти вон уже насмотрелись не тех передач… Так что это не твои проблемы. Оставь меня. Если ты из-за сотки, то её я тебе отдать не могу. Я иду в магазин. Есть хочу!

— Стой! Возьми ещё денег! Возьми все! У меня много! Честно.

Ноги помчали, что есть мощи прочь. За дом, в ближайший магазин. Я скрылся за дверьми, надеясь, что надоедливый Антон отстанет.

Привязался, блин, мучимый совестью.

Через пару минут вышел на улицу с пакетом, в котором лежал пакет кефира и батон. Сел тут же у входа на широкие ступеньки. Зубами порвал пакет, приник губами, кадык задёргался. Батон так же стал уменьшаться на глазах кус за кусом.

Перед глазами проплыл здоровенный серебристый джип. Красавчик. В деревне таких отродясь не было, а в городе к названиям автомобилей ещё не пригляделся, не запомнил, как какой называется.

Джип остановился прямо перед ступеньками, заехав на тротуар. Дверь открылась, на свет из салона показался… Антон. Расплываясь в улыбке, дружелюбно сказал:

— Слушай, Игорь, ну чем ты питаешься? Как жив ещё до сих пор? Поедем, я приглашаю тебя на обед… Там нормальная еда.

Комок застрял в горле. Я чуть не подавился, резво подскочил на ноги:

— Слушай, Антон, меня устраивает эта еда. Я никуда не поеду! Отстань, ей богу!

Антон подошёл вплотную, положил руку на плечо. Резко, размашисто. Как раз на то, что пострадало.

Я непроизвольно вскрикнул — как молнией шибануло по ране. Пакет с кефиром вырвался из ослабевших пальцев, потёк белой лужей по ступенькам.

Плечо порядочно опухло, мешая уже и движению руки. Та безнадёжно повисла вдоль тела. По телу прокатилась волна температуры. В глазах помутнело.

Ну, вот ещё не хватало. Как не вовремя.

Антон закричал людям в автомобиле, те повыскакивали, подхватили под локти.

Я уже не видел как кричал спасённый, когда неосторожный водила схватил за руку, тем самым вызвав болевой шок, что отбросил в отключку. Схватил же за локоть, а отдалось всё в больное плечо. Балбес!

Временами выныривал из странного тёмного омута ослабевшего организма, машина несла куда-то вдаль с огромной скоростью. Тут же отключался снова. Запомнился образ очкарика перед глазами.

Заботливый, что ли? К чему так обо мне печётся? Я же просто спас его. В этом мире это давно ничего не значит.

Окончательно проснулся на операционном столе.

Небо серое. В дымке. Но воздух свежий и чистый. Давно не дышал таким. Как-то свыкся с запахом больничных лекарств и не замечал отсутствия порций кислорода. А теперь лёгкие навёрстывали упущенное. Бледное лицо на глазах розовело, губы наливались здоровым красным цветом. Ещё б в деревню на простор, где сама душа поёт. Тогда очухался бы за несколько часов.

И молочка бы…

Кутаясь в тонкую куртку, я стоял, подпирая спиной больничный столб и вертел в руках никому не нужную выписку. Листик с буковками. Достал зажигалку, когда-то отобранную у Паши. Чиркнул. Огонёк пополз по бумаге вверх, яростно цепляясь за драгоценный ресурс. Не боясь обжечься, погрел руки, и оставшийся кусок выбросил в урну.

Не болел я никогда. Не было такого. Здоров, как бык. Не было этих недель больниц, уколов, операции, лечения. Огонь стёр всё, оставив лишь пепел и новые горизонты.

«Ботаник» как всегда был рядом. Как и две с лишним недели изо дня в день. Кормил, поил, одевал. Как мама, ей богу. Даже учебников понабрал и подгонял меня по школьной программе, не забывая и про своё обучение.

Мы достойно учились, лёжа в больнице в отдельной двухместной палате. Оба в десятых параллельных классах. Программы одинаковые.

Антоха лежал со мной в палате просто так. Деньги решают многое, и шутки ради ему назначили обследование на срок, как раз подходящий под моё время лечения. Так мы и были официальными пациентами.

Он был похож на друга. Такого, которого мне всегда хотел иметь. Настоящего. Я к нему прикипел, как не уверял себя в обратном. Но пора уходить. Жизнь научила, что нельзя к кому-то привязываться. Оторвут потом с кровью.

Так что лучше сейчас, чем в «один прекрасный день».

— Антоха, я тебе признателен за заботу и подчиненное плечо, но дальше я как-нибудь сам, — глядя в небо, сообщил я, стараясь не встречаться с другом взглядами.

Слова звучали неубедительно, а стоило поймать взгляд, как любой собеседник догадался бы, что расставаться не хочу. Просто вру, сочиняя на ходу.

— Рыжий, и куда ты пойдёшь? — Спокойно спросил он.

Антон был единственным человеком, кого не хотелось бить за своё прозвище.

— Ты каждый день будешь задавать мне этот вопрос?

— Пока не ответишь, — хмыкнул очкарик и хитро улыбнулся, добавляя. — Плечо-то зажило, только пара резких движений или ударов в ближайшее время и почти три недели лечения насмарку. А ты, как я понял, боевой. Чрезмерно. Удержишься ли?

— Ты хочешь взять меня в рабство?

Очкарик расцвёл улыбкой:

— Ну, зачем ты так? Я просто хочу пригласить тебя ко мне с ночёвкой. Пару дней поживёшь у меня, а потом сам решишь, куда тебе идти. С отцом заодно познакомишься. Он тоже благодарен тебе за моё спасение.

— Сколько тебе раз говорить, что ты уже тысячи раз меня отблагодарил. Не надо больше про спасение.

— Хорошо, хорошо, — закивал Антоха. — Тогда просто попьёшь с нами чаю вечерком. В тесном узком семейном кругу.

— И сколько вас там человек в вашем клане?

— Клан? — Очкарик вскинул бровь. — Какой клан? Только я и отец. Вот и вся семья. — Глаза за толстыми стёклами погрустнели, погружаясь в прошлое, голос чуть притих. — Мать умерла, когда мне не было ещё двух лет, а братом или сестрой обзавестись не успел. Меня отец воспитывал. Няньки, пелёнки, всё такое. Родитель-одиночка. — Антон чуть повеселел. — Только честный он у меня какой-то. Как ещё не застрелили? Так новую женщину и не завёл. Есть какие-то мимолётные встречи, но я их не замечаю.

К входу в больницу подкатил джип. Лысый прокачанный охранник выпрыгнул с переднего сиденья, и распахнул двери в задний салон.

— Ну, вот и карета, — буркнул Антоха и первым запихал меня в салон.

Напряжённый водитель кивнул вместо приветствия, вдавил педаль газа и автомобиль вскоре вырулил на трассу. Внедорожник покатил вдаль, унося прочь от лечебного заведения.

Охранники какие-то напряжённые, челюсти сведены, словно вот-вот поймают ими пулю или покусают возможного киллера. Вены на лысых черепах вздутые, словно гадают кроссворд. Молчаливые с пассажирами. Только постоянные доклады по рациям.

— Что с ними? — Прошептал я Антону.

— А что не так?

— Да какие-то… напряжённые.

— Тебя ж везут.

— А я что?

— Ты меня спас, — обронил Антон и чуть погодя добавил. — Не они.

— Ты ж их сам со школы отпустил.

— Ага, без ведома отца только.

— Подставил их и себя?

— Надоели. Ты не представляешь, что значит ежедневно наблюдать эти качковые рожи возле себя.

Охранник нахмурился, услыхав часть фразы, но тут же сориентировался и включил радио. Лучше так, чем выслушивать о себе от хозяев.

Я кивнул очкарику. Не стал спорить. Я простой рыжий деревенский паренёк, который понятия не имеет, что значит ходить в сортир с охраной. Лучше не лезть не в своё дело. Вроде и охранники нормальные ребята и Антон парень ничего так. Это их проблемы. Пусть сами меж собой разбираются. Мне бы только прозреть, что сказать в детдоме, если я там не появлялся почти три недели. Вот это моё. И денег надо где-то достать, чтобы расплатиться с ипотекой, с которой должен был расплатиться отец, как только выйду из детдома. Это тоже моё. А у кого какая харя, и кто кому не нравиться, это такие мелочи на самом деле. Об этих мелочах так легко рассуждать, будучи в тёплом салоне дорогого автомобиля, а не на улице в мороз и голодным.

У каждого свои жизни.

— Приехали, — довольно сообщил Антон, выводя из размышлений.

Я посмотрел в тонированное окно: высотка-новостройка. Красивая, выделяющаяся на фоне серых панелек своей индивидуальностью. Словно кричит, что этот дом не такой, как все, лучше. Намного лучше! Элитные квартиры и такая же округа.

Автомобиль минул пропускной пункт и заехал на подземную парковку.

— Антон Денисович, Денис Львович ждёт вас дома, — сообщил охранник и добавил. — Проводить до лифта?

— Остроумно. Как-нибудь сами, — буркнул Антон и выскочил из салона.

Я последовал за ним, попрощавшись с охранниками. Те немного растерялись, не ожидали подобного и протормозили, невразумительно пробурчав. Но мой жест не остался незамеченным. Я понял, что Антоха с ними никогда не здоровался и не прощался, принимая за элемент обстановки, декорации или фон.

Один из лифтов распахнул двери и быстро покатил нас вверх. О, как же он отличался от лифта в доме, где родители купили квартиру. Светло, чисто, эффектный дизайн, пара зеркал. Я бы здесь остался жить. Честно. Зимой самое то.