Степан Мазур – Тот самый сантехник 9 (страница 45)

— На месте разберёмся. Давай тогда за… понимание!

— А вот это — правильно, — тут же поддержал его Шац и подмигнул повеселевшей Вике.

С таким мужчиной дочка точно не пропадёт. И не похоже на то, что прошлые связи теперь ей мешать будут. Судя по виду Богатырёва, домой он больше хочет. В тёплую Московию. А разборки можно и судам оставить. Если с глазу на глаз о чём-то не договорятся. Но всё это — присказка. А сказ в том, что по весне надо молодожёнам дом ставить. Прав Боря в своём стремлении отделиться и жить своей жизнью, перед глазами не мельтешить, тут и так на двоих женщин свою жизнь устраивать. Тема новая, потому интересная. Опыта требует и терпения, лучше без посторонних.

Вопрос только в том, на территории Жёлтого золота Боря с дочерью будет строиться или сантехник решит с дорогой и светом помучиться в свои дачные владения?

Самому же Шацу из бизнеса тоже никуда теперь, раз жить собрался. С первым теплом нужно было решать вопросы по золотодобыче и золотосбыче, чтобы новый капитал собрать на запуск заводика по производству трейлеров. Вскоре его прицепы с домиками для отдыха по шоссе по всей стране гонять будут, дальнобойщики вроде не против. А помимо комфортных домов-прицепов можно и версию для рыбаков и охотников запустить, чтобы всё в них пригодное было для того, чтобы у реки или озера не один день жить с комфортом, а не выживать, как у рыбаловов принято. А если ещё и зимний вариант к зиме разработают на пару с будущим родственничком, то и зимняя рыбалка мужикам руки отмораживать не будет. Сколько жизней и нервов спасёт тем, кто решит прибухнуть на льду не в сезон и не замёрзнет?

В общем куда не плюнь, одни перспективы кругом. За это и выпьют! Но в отличие от бездушного запада, ещё и закусят как следует.

Глава 24

Швах и золотые руки

Ужин плавно перерос в ночь, а беседы всё продолжались. Даже Лапоть не спешил домой, а во всю спорил с Богатырёвым и Глобальным, но периодически поднимал бокал или фужер и добавлял неизменное:

— Да, врагов вокруг дохуя и ещё кучка. Но зато наши девушки — самые лучшие!

— А кто против? — улыбались мужики, но тост всегда поддерживали, поглядывая на блестящие глаза дам, что уже горели звёздочками.

И так приятно сидеть с ними за одним столом, где сама атмосфера вдруг стала уютной и располагала к откровениям. Тем более, что Боря уже не видел вокруг врагов, а списал всё на волю случая и предпочёл конфликту — мир. Выражение «всё хорошо, что хорошо кончается» стало за столом определяющим. Под недоеденные ролы и салатики и батарею бутылок у раковины.

То состояние, когда все вокруг — свои. Семья — ещё не семья, но уже близко к клану. И вроде все пару часов ещё порвать друг друга были готовы, а теперь ближе людей нет.

— Вот у меня знакомый есть, — говорил Лаптев в числе прочих расправляясь с кисло-сладким мясом в китайском стиле. — Как сварщик он лучший на предприятии, да и на всех последних предприятиях за последние пять лет — лучший. Обучает всех, кто попросит, варит сложные и ответственные конструкции. Хороший работник. Но как человек полное говно.

— Как это? — не понял Боря, который привык к тому, что если человек работает и специалист по жизни, то и в жизни — разбирается. Тот же специалист, одним словом.

— А так, — продолжил Лапоть. — Он вежлив с людьми. Но только пока вежливы с ним. А скажи ему хоть одно грубое слово и может послать трёхэтажным матом любого, несмотря на возраст и прошлые заслуги. Да хоть директора! А ещё он ненавидит людей, которые пьют и не скрывает того, что по жизни алкаши. А он и сам не скрывает, что презирает всех, кто приходит на работу проёбываться, пока за них другие работают.

— Так и правильно! — поддержал Богатырёв, который точно знал, что хороший массаж за него никто не сделает. На других не спихнёшь. А вот если работаешь в коллективе, то спихнуть можно всё, что угодно. Один не доработал, другой схалявил, третий забил и в целом результат — на любителя.

— Он ненавидит и тех людей, — откинулся на кресле Лаптев, поглаживая раздувшийся живот и продолжая рассказ. — Которые считают, что возраст что-то значит. Особенно в профессии. То есть к нему на предприятие приходят сварщики, которые лет на десять старше, но при этом варят как профаны. И до их уровня ему далеко. А когда он, молодой парень, пытается их подучить, показать на ошибки, сразу бурчат неизменное «чё ты меня учишь? Я пятнадцать лет на сварке!» и делают откровенный брак, пока не уволят.

— Бракоделы ёбанные, поэтому наш автопром и не любят, — тут же кивнул Шац. — Ну ладно я на гражданке переживу болтающуюся дверь, петлю доварю, подкрашу ржавчину, это одно. Но эти деятели же и в военку лезут. А что значит брак, например, в танке? Или БМД?

— Хорошего мало! — кивнул со знанием дела Богатырёв. — Вроде и не саботаж, но жизни от качества зависят. Как не понимают, что такие мелочи западный фронт и держат? Да все понимают! Но дома хоккей ночью зарубежный идёт с «истинными патриотами», а днём футбол внимание отвлекает. Как не посмотреть? И на море надо слетать, отвлечься. А там загорать, пока на пляж вдруг прилетать не начнёт. Но сожалеть будут лишь о том, что в Крым полетели отдыхать, а не в Дубай насобирали, где «всё как у людей» и гамбургер вкуснее.

Лаптев кивнул и продолжил:

— А ещё он ненавидит людей, которые не в состоянии мусор за собой убрать и выкинуть в мусорку, а не оставить пакет в тридцати метрах от мусорки. Тяжело, да?

Боря притих, внимательно слушая.

— Короче, друзей у него нет, — заканчивал мысль Лаптев. — А коллеги его ненавидят в отместку, но ему как-то похуй. Ведь себя он тоже ненавидит. Детей и жену, главное, любит, а себя ненавидит. Почему так?

— Лапоть, к чему ты ведёшь? — не выдержал уже и Шац.

— А к тому, что человек-профессионал и человек общественный это часто вообще несовместимые люди. И в одном теле они не уживаются. Тот, кто привык за каждую мелочь отчитаться и до ума её довести, ему морально тяжело смотреть на то, как спустя рукава работают. Я вот, нихрена толком руками делать не умею. Но с людьми стараюсь договариваться, не конфликтовать. Я приспособленец. Выживу. А Боря, к примеру, золотые руки, но мусор мне на голову высыплет, если до мусорки не дойду. Да, Боря? Пиздюлей за брак по работе раздал бы?

— Ну так а чего лень поощрять? — хмыкнул Глобальный и на Вику зевающую посмотрел, что уже клевала носом, но пыталась держаться. Вроде три часа разницы всего, а уже ближе к часовому поясу Сибири. Адаптировалась.

— Дело не в обществе, а в том, как каждый ведёт себя в этом обществе, — продолжил Шац. — Кто-то на фронте, кто-то в клубе. Это выбор каждого. Но вот чистота — это для всех, порядок — для всех, законы — для всех. Если все соблюдают, всем хорошо. А если один хер положит, другой подложит, а третий ещё сверху накинет, то никакого порядка в стране не будет. И бракоделы процветать будут, и коррупция по недосмотру процветать будет. Просто потому что всем вокруг по бую, если их не касается. А так не должно быть, ребят. Мы либо едины, и непобедимы, либо по отдельности и врозь нас сомнут.

Богатырёв допил и вдруг взял слово:

— Я вот гражданство уже лет пять как получил. Хоть считаю себя русским всю жизнь, но юридически там жил и там родился, где с трезубцами чертей больше, чем в ином аду. «Понаехал» к вам, проще говоря, а вы тут вроде уже были. Пару-тройку веков, как минимум.

— Ну да, лучше пусть такие понаезжают, чем… другие, — хохотнул Лапоть и руки на груди сложил. — Но скажи мне, ты сколько пальцев используешь, когда патрон в магазин засовываешь?

— Ну… тремя! — тут же вспомнил Богатырёв.

— Ну раз патрон в магазин тремя перстами суёшь, то наш. Добро пожаловать в русский мир! — расцвёл Лаптев. — Мы всем рады, кто работать готов и по нашим законам жить. А кто не хочет принимать эти соглашения, то никакой звёздочки уже не надо. Общество эти чёрные пятна с руками ленивыми, но вооружёнными само отринет. Как организм плесень, считай. Эритроциты появятся всякие, вопросы поднимать начнут, а потом настоят на том, чтобы обратили на неприятность внимание и выдворили. Потому что мне бурчать можно, я тут родился и никуда не собираюсь. А ты если приехал хер пинать, никак себя не проявив, будь добр — прогуляйся до вокзала в обратном направлении. Но… девушки у нас хорошие!

Валерия переглянулась с Ларисой, но та тоже уже клевала носом, так и не прикорнув в самолёте на эмоциях. А Алексашка больше чесала Боцмана за ушами, чем готова была поддержать очередной тост.

— Так и должно быть в нормальном мире, где созидательное общество процветает, — кивнул Богатырёв. — Я вообще не пойму, почему русские не умеют гордится своими людьми и достижениями?

— Ага, пока русские стесняются быть русскими, а враги придумали нам выражение «стыдно быть гуским», американцы уверены, что это они выиграли Вторую Мировую.

— А русские не умерли тут все от голода, только потому, что они порошок яичный доставляли гуманитаркой, — подхватил Володя. — Ну чисто лендлиз, за который всё равно заплатили. Это, как если бы магазин был уверен в том, что ты не умер от голоду лишь потому, что он тебе творожок продал на твои же деньги к обеду.

— Ну да, — поддержал и Шац. — Швейцарцы гордятся часами, хотя спиздили у нас самый точный механизм, а наши не все помнят своего Кулибина, товарища Бронникова, который ещё восемнадцатом веке сделал часы полностью с деревянным механизмом! Там только и оставалось, что в сталь перевести.