Степан Мазур – Тот самый сантехник 8 (страница 58)
Но Глобальный никуда углубляться не собирался, только сбрасывал скорость на поворотах, когда внедорожник заносило на скорости. И в моменты, когда вновь поворачивал голову вбок, мог заметить, что смотрела Рая в основном в одну точку, почти не моргая.
«Что ж оргазм животворящий с женщинами-то делает», – выпустил колечко дыма внутренний голос: «С другой стороны, тоже мне надумали такое сокровище по деревням хранить».
Боря вздохнул и снова на суженную посмотрел. Волосы её были растрёпаны, на лице гуляла глупая, но открытая улыбка. Такая натягивается сама собой. Никак не убрать. Потому что – хорошо человеку! И этого не скрыть. А в глазах тех девушки – синева. И как по ощущениям, больше ничего в мире ей не нужно. Главное, что душа трепетала, когда ноги едва свелись.
Если для этого момента двадцать лет в девках сидела, то оно того стоило! А после того, как суженный чары применил, с заметным трудом вышла из дома Раиса Даль. Ей теперь очевидно недолго осталось эту фамилию носить). А как поковыляла до поданной к калитке «кареты» с ощущением, что сейчас в обморок упадёт, так все деревенские и ахнули.
– Рая? Ты чего? Ты же – кремень!
– Али уже беременна?
– Нет, вы только посмотрите на неё. Только влюбилась и сразу ослабла!
Всё им шуточки, да хаханьки. Благо, что ещё на пороге жених подхватил и сам на руках пронёс по двору. Под завистливые вскрики девушке и окрики парней, что пришли со всей деревни на жениха посмотреть.
Улочки небольшой деревеньки шептались, что таинственный малый смог! Он мало того, что приехал и «победил дракониду», если в упрощённой аналогии сказать, так ещё и сразу домой забрал, как и положено прекрасному принцу… Так говорила женская сторона улицы.
Мужик! – добавили немногословные мужики.
Но тоже пришли. Из мужской солидарности. Потому что покорить Раису мог лишь человек с железной волей и стальными тестикулами, которые при ходьбе звенеть должны. И каждый пытливо прислушался – не спалится ли?
Но отёк сантехника за сутки сошёл на нет. И ехать обратно в город было гораздо проще. Даже возможность есть мир заметить вокруг. А здесь, в просторном салоне, на мягком кресле расколдованной принцессе уже хоть спать можно, хоть сознание терять, хоть в вечность залипать. Хуже не будет. Пристёгнута!
«А, возможно, и сразу даже беременна», – прикидывала теперь уже и Раиса, точно зная, что дети появляются от большой любви и когда нужно сценаристам.
Но если её небесному сценаристу такая любовь не по нраву, то что тогда вообще считать любовью? Ту, что на сеновале? Так не сезон! Вот у её подруг как в деревне влюблённость началась? Нюрку-одноклассницу веслом огрели за то, что неприступна. Та и подалась. А Глаша, что поперёк себя шире, сама по деревне с кирпичом ходила. В кого попадёт – тот её и будет. Так двоих с черепно-мозговой травмой в районе и увезли, пока участковый не уточнил, что любовь – любовью, а тракториста и водовоза на замену сложно найти, так что лучше повременить, когда в деревне блогеры появятся, инфоцыгане и прочие бесполезные представители профессий, на которых никакого кирпича не жалко. Сантехник вот тоже в деревне вроде не сильно нужен, но за ТАКОГО сантехника она сама кому хочешь теперь голову проломит. Что Глаше, что Нюре. Её и не трогать!
Принято считать, что если б мужики знали о чём на самом деле думают женщины, были бы в два раза смелее. А если бы женщины знали о чём думают мужчины, были бы в четыре раза трусливее… Но русский сантехник Глобальный только и мог думать, что о… гире!
Ещё вернувшись из дома Далей в дом Сидоренко, Боря на дорожку решил в строение особое зайти. И по пути на гирю наткнулся. А та – пудовая. То есть на 16 килограмм. Тут-то и вспомнил рассказы крановщика о его «сельской зарядке». И с сомнением гирю ту подцепил.
Приподнять-то приподнял. Всё-таки не двухпудовая. Но как через крышу швырнуть, урона окнам и стенам не причинив? И покрытие на сломав бронебойным? Загадка», – прикинул внутренний голос: «Это же метров пятьдесят будет, даже если поближе встать. А ведь даже олимпийские спортсмены метают ядро поменьше и поближе. Очевидно, брешет Стасян. Ну и батя его кабана не душил. Видимо, сам сдох. А тот его просто нашёл удачно», и так бы оно в голове и осталось, но следом до сортира решил прогуляться сам Евгений Васильевич.
И Боре сквозь дверную щелочку было отлично видно, как тот подошёл к гире, буркнул:
– Стася-Стася. Опять гирю свою раскидал на дороге! – подхватил её и в сторону леса швырнул, на выдохе выдав. – Заебал! Убирать надо!
Вышел из отдельно стоящей постройку Боря, в сторону леса посмотрел. Нету. Поближе подошел. Смотрит пристально – нету. На фоне грязного снега может, не заметил? К самому забору подошёл, всё равно нету. За забор подтянулся, выглянул – нету. Улетела куда-то в чащобу. Только ветки у ближайшей берёзы переломана.
«Так, со Стасяном в армреслинг не играем», – тут же обозначил свою позицию внутренний голос: «И со всеми Сидоренками… А кабан походу от страха дух испустил!»
Боря моргнул, возвращаясь в текущий момент в салоне. И снова слушая как камушки по днищу стучат.
Стасян сидел позади, как и прадед. В новом спортивном костюме и куртке. Без шапки. Так как скорее у Деда Мороза уши отвалятся, когда температура окружающей среды около нуля, чем у него.
«Что вы вообще за люди? Из какой лаборатории выпустили?» – ещё подумал Глобальный: «Или не врали про лошадь на плечах?»
Вопрос перешёл в стан риторических.
Вылавливая первую возобновившуюся связь на телефоне и интернет вместе с ней, крановщик что-то пытался рассказывать предку, но в основном показывал на дисплее.
С заднего сиденья периодически доносились диалоги, вроде:
– Отец деда! Да ты послушай. Ну или сам прочитай, – пытался донести свою мысль крановщик. – Хокку – это прекрасно. Как и любое творчество, если душу вкладывают. Сам посуди. Вот, слушай… «Подобен ситаре нефритовый меч в руках самурая». А? Каково? Здорово же!
– А перевод? – свёл густые брови Макар Берёзович.
– В умелых руках и хуй – балалайка! – объяснил Стасян.
– Так это же наша присказка!
– Вот именно… Но какова обвёртка! А?
И оба заржали. И замахали руками так, что машину повело на грунтовке.
– Так, тише там. Разошлись, – буркнул водитель и в руль сильнее вцепился, удерживая автомобиль на подсыпанной дороге, что в любое время года была одинаково ужасна. Зимой скользкой, потому что снег и лёд, летом – скользкой, потому что камни сырые, а в межсезонье либо сырой, либо скользкой, либо пыльной и сколько не мой автомобиль, приедет как вернувшись из пустыни.
Пассажиры притихли. Каждый думает о своём. Боря снова посмотрел в зеркало заднего вида. Там торчит копыто кабана. И багажник завален дарами по самую кромку. Прижимает. Но бдительности терять не стоит.
А что за дары? Так гостинцы в дорогу. Там всего-то мешок картошки, соленья пяток банок, варенья ещё пяток, но пол-литровых или литровых, почти половина туши кабана с тем самым копытом, замороженные грибы в пакете, ещё солёные грузди в банке, а особняком сала килограмм пять. Тоже замороженное, да с чесночком. И чем больше тает, тем больше вызывает аппетит.
«Да что дары? Ты понимаешь, что ты Раю насовсем забрал? Всё! Обратно её, считай, не ждут. Разве что с позором. А она тот позор не переживёт», – заявил внутренний голос. И в чём-то Боря был с ним согласен. План, по которому можно было взять, а потом отправить обратно на рейсовом автобусе с дедом хоть и мелькнул в голове, но тут же был отставлен в сторону.
Потому что девственницей брал. А раз взял – отвечай.
«Но Зоя тоже – девственница. Была, по крайней мере», – заспорил внутренний голос: «И никто на свадьбе не настаивал, чего-то. А чем двадцатилетняя девственность отличается от сорокалетней? Сроком хранения?»
Боря тяжело вздохнул. Сейчас ещё и его телефон начнёт связь ловить, звонки пойдут, а там ненужные разговоры. И либо Наташка позвонит, либо Дашка. Либо того хуже – Дина. А это сразу обернётся хуком с правой.
Украдкой отключив телефон, Боря всё же решил, что поселит всех троих до поры до времени в бывшей квартире Степаныча.
– Короче, отдохнёте, переночуете на квартире. В себя придёте. А назавтра, Стасян, с дедом в больницу сгоняешь. Ну и так скажут, что по срокам. Сразу аппарат этот слуховой сделают или нет, я не знаю. Но живите сколько надо. А мне по делам надо.
– А мне что делать? – тут же повернулась к нему Раиса, потревожив сумку между ног. Она всего одна, уезжала налегке, собиралась в спешке. Но всё же – уехала. И обратно не собирается.
– Ну ты это… – прикинул Боря. – Картоху почисть, приберись. Обустраивайся, короче. Потом как вернусь, всё и решим.
– Хорошо, Боря, – снова посветлела лицом Раиса, так как умела чистить картошку, да и убираться в доме ей не привыкать.
«Не всем для этого нужно клининг с бурчащей бабушкой вызывать», – заметил внутренний голос.
– Стасян, там скажешь, сколько денег надо, – снова обратился к крановщику сантехник. – Я подкину.
– Ты чего, братан? – не понял Сидоренко-младший. – Мы же вчера всё обсудили. Есть у меня деньги.
– А, да? – ничего не помнил Боря.
Но Стасян вошёл в положение и объяснил:
– Я же вспомнил пин-код от карты, только баланса не знаю. Давай в банк заедем по пути, а? Сниму на жизнь маленько.