Степан Мазур – Тот самый сантехник 8 (страница 5)
А рядом уже Франция стоит, на скрепу-скрепку багетом давит, прогнуть пытается. На ней шляпа мушкетёрская. А на крошки от багета уже рыбки покушаются, тёмненькие. Рядом плавают и кричат в голос: «пусти бабку, бабку пусти-то!»
Скрепа и ей ответ дала:
– А, французы? Опять на меня батон крошите? Ну с вами всё понятно.
– Да что бы ты понимала, окраина европейского мира?! – Франция кричит.
– Хотя бы то, что женщин своих налысо брили за то, что те с немцами спали. А сами пообсуждают, посудачат и на заводы к немцам работать. Во даёте! – ответила скрепа. – Да мы за один дом Павлова дольше воевали, чем вы за свою страну в целом стояли! Понадеялись на Линию Можино ещё. Иначе, мол, не будет. Будет как раньше? Да? Но помогли вам укрепления те?
Отпрянула Франция тут же, плесенью покрылась. Ну чисто – как на сыре. Хуже только сыр с червяками. Но и тот слопать готовы.
– С червяками это уже к нам, – тут же добавила Италия, за спиной кепку-шапочку фашиста скрывая и в кармашек серенький робко пряча.
Не было мол, показалось. А снова увидят – не удобно будет.
Только Польшу в бок Италия активно толкает, чтобы не спала и нагнетать помогала.
А та глаза только распахнула и как закричит:
– Курва!
– Будь здорова, – ответила Италия, очень за здоровье европейского соседа переживая.
Кому ещё устанавливать итальянскую сантехнику по Европе, как не польским сантехникам?
Польша кивнула, затем на всякий случай чихнула, чтобы все друг друга правильно поняли. Но перестаралась. А как чихнула, так и нет её. Одни пузырики к поверхности поплыли.
«Думал пшеки, оказались пшики», – понял Боря: «Пять раз её делили, пять раз восстанавливали. Сколько сил и трудов в неё вложили, а всё не уймётся».
Только пузыри уплыли к поверхности, а скрепа-скрепка снова и говорит так, чтобы сантехник расслышал, а каждый просто мужик понял:
– Всё, как всегда. Речь Посполитая им не нравится, раздербанили между панами. Под Российской Империей им тесно, видите ли. Даже, когда первыми от крепостного права освободили. С СССР – им скучно в космос летать, а Евросоюз их – обременяет. Дотаций мало… от Германии.
Все тут же на Германию посмотрели.
Будет ли платить, мол?
А она и говорит:
– Нихт… уя! В смысле, нихт! – и сама себя по языку бьёт. – Тьфу, зараза, привязалось народное! У меня тут русских в том народе уже больше, чем немцев.
– О, это не долго, – улыбнулась Скрепа и чалму на память подарила. – На, учись носить.
Германия тут же чалму взяла, аккуратно за пазуху засунула поближе к бубну африканскому и заявила грозно:
– Сдавайся, проклятая скрепка! Хватит у меня машины требовать. Нихтуя нет уже… Тьфу!
– Да нужны нам твои дорогие машины? Жрут немерено, запчасти дорогие, ломаются часто, а после ста тысяч пробега хоть на свалку отвози. Никакой износостойкости! Ты бы у Японии чему поучила, а?
Германия тут же крестами чёрными покрылась, а как ярость спала, усики небольшие под носом отрастила и сказала грозно:
– Короче, ресурсы твои поделим и как люди жить будем. Нам вон Прибалтику реанимировать надо, Финляндию расплывающуюся на пластырь закрепить, Швеции помогать, пока там все тоже чалму не надели.
Боря следом на три холмика посмотрел, что на дне почти не видны. Поздно их уже реанимировать. На одном табличка: «ушла. Буду, когда вернусь», на другом «лишь бы лучше, чем у соседа», а на третьем: «главное памятники победить. Не помню, значит – не было!»
А скрепа только легендарную финку НКВД на освобождённой руке подбросила, когда половина противников отстала и добавила в задумчивости:
– Не похоже, что им уже что-то поможет, – следом Скрепа кепку поправила «восьмиклинку», что от Леонида Ильича досталась в наследство. – Остальным советю не распыляться. Финны, вы там держитесь! Зря мы вас, что ли, у Швеции выкупали? Перед царём не стыдно? Вы же до сих пор нашего царя перед заседаниями поминаете. Забыли?
Финляндия тут же отвернулась и закрылась. Сразу видно – обиделась. А Швеция только в сторону комиксы с карикатурами отложила и Норвегию в бок растолкала, раз на Скандинавии мировое сообщество сконцентрировались.
– А я что? – тут же возмутились потомки гордых норвегов. – Я просто хочу сардины! Чтобы было что Белоруссии продавать. Не даром же они морская держава!
– Крэвэтки! – тут же послышалось от Беларуси со стороны. – Крэвэтки… Н-нада?
Пока Белоруссия на себя внимание отвлекла, Скрепа-Скрепка почти совсем преобразилась. Плечами уже освобождённо подёргала в кожане. Том самом, что возможно достался ей от самого Троцкого. Как часы массово солдатам из его бронепоезда вместе с газетами о культурном просвещении.
И сказала уверенным голосом Скрепа:
– А Карл-то – Чарльз!
– Как это Чарльз? – тут же из-под ног скрепы вынырнула Великобритания. Неожиданно, но всю воду вокруг взбаламутив. От чего все прочие страны, что ещё на ногах остались, возмущаться начали. Живут-то в одном водоёме, а гадят вполне определённые субъекты. Даже не Шотландия, не Уэльс, не Северная Ирландия, а конкретно – Англия.
Боря присмотрелся к ней поближе. Она вроде как не с общей тусовкой, но всегда где-то рядом. Просто её не видно, но она всегда в курсе дел и знает, где лучше мутить воду.
– Ага! Попалась, «Новичок» тебе в бочок! – обрадовалась Скрепа-Скрепка и заточку в коленку тут же Англии и воткнула.
– Ай! – ответила Англия. – Я выражаю свой решительный протЭст!
– Засунь его себе в Лондон, – ответила гордо Скрепа. – Пока корабли тонут и газопроводы взрываются, а мы и не знаем, чьих рук дело, там после и разберёмся.
– Ой, да всё не так было!
Скрепа тут же финку прокрутила, эмоций добавив на перекошенном, несимметричном лице с большими зубами.
– Ай! Больно же! – возмутилась уже не Англия (кто бы её слушал?) а Великобритания. – Просто Меркурий в седьмом доме, что явно противоречит Козерогу в первом. И как говорят наши учёные, на Солнце вспышки какие-то сплошь не правильные пошли. И требуют денег на новое исследование, чтобы в правильное русло их вернуть. А денег на новые исследования нет. Нам и так польских сантехников кормить.
– Пусть старые используют! – тут же донеслось с поверхности от последних не лопнувших пузырей. – Курвы!
Все вдруг на поверхность посмотрели, а там и тех пузырей не осталось.
– Да уж, наука сделала нас богами раньше, чем мы научились быть людьми, - добавила тихо Мальта, попивая вино из бутылки. – Ну, кто следующий в драку? А то у меня попкорн стынет!
Затем все как по команде ругаться все начали. Скрепка новой финкой машет, кепку поправляет, жилетом бравирует. Германия возмущается, усики маленькие поглаживая. Франция с плесенью борется, а на лице прыщ-Макрон торчит. Все не приятен, но никуда от него не деться. Великобритания тут же давай заокеанскому собрату названивать, чтобы доложить, что нет стабильности в Европе. Не зря из союза вышла, мол.
– Алё? Америка? Ты была права. Тут всё на ладан дышит! Оказывается, если не давать им денег и технологий, то те ещё дикари.
– ОкЭй! Значит всё по плану, – ответили в трубке главные по Америке.
И тут громче всех со стороны раздалось:
– Ну, будем!
Боря аж повернулся. А там Япония стоит с Южной Кореей и на пару саке пьют, да чамчой заедают.
Замолчали все резко от такой картины.
Тут и от этих двоих и послышалось:
– Пока белые дерутся, азиаты тешатся, – Южная Корея заявила и тут же добавила. – Ну, за стабильную торговлю! И чтоб насдак не падал.
– И тебе без Китая не хворать, кей-поп тебе в рис, – добавила Япония и косо на Африку посмотрела.
Стоит та полуголенькая, обнажённая почти, без автомобилей, считай. А свои старые девать некуда. Надо мосты наводить. Идти, знакомиться. Не России же почти даром отдавать, что дешевле, чем утилизация и полный цикл переработки.
– Кто это тут белый?! – вдруг закричали с другого бока от Скрепы-Скрепки. Ибо как известно, весь мир – лишь её правая и левая сторона, судя по карте.
– Кто это тут азиат?! – повторили едва ли не громче оттуда же. – Весь мир – Америка! Как говорится, но пасаран! Мексиканцы здесь не пройдут!
Все страны повернулись к той, кто орёт. А там США в флаг завёрнутая стоит и в носках радужных. На ногах качается, язык заплетает, но ещё стоит. На штанах её с дырявыми карманами так и написано «ЮСА». Только кириллицей.
Мало ли какой сантехник иностранного не знает?
– Никаких больше наций, вер и полов! – покачиваясь от шевеления в штанах, ЮСА говорит. – Всё теперь – МЫ. И Я/Мы. И Они/Мы. Всё нахуй – Мы/Мы. Ясно вам, яНе/Вы? – и давай из штанов бумагу зелёную доставать, вокруг себя раскидывать, чтобы точно ясно было. А то зудят переполненные, но дырявые карманы. Всё под ноги сыплется, но часть и во внешний мир уходит.
Смотрят страны, а куда не пойдёт ЮСА, всё вокруг зеленеет. Горит, правда, но снова зеленеет… чтобы гореть чему было.
– Ты пока качаешься, мы растём, – возмутился Китай, Скрепу не доставая, но со своего дерева на общую движуху поглядывая. – Весь мир скоро под небесами будет! Слышал о таком, Ю САК? ПОДНЕБЕСНАЯ!