Степан Мазур – Тот самый сантехник 8 (страница 37)
Вдруг сердце в пятки ушло, когда не сто стороны дороги ответили, а в кустах придорожных что-то зашуршало!
Крановщик прислушался, а затем обронив:
– Бля, волки! Приманил! – решительно перетянул арбалет из-за плеч в руки. Благо, тот висел на лямке транспортировочного чехла и с перепугу извлечь его – плёвое дело. А дальше только взвести и болт наложить.
«С этим и ребёнок справится», – ещё подумал Стасян и начал выцеливать мишень после всех манипуляций по активации стрелкового оружия.
Пусть только дёрнутся – на слух не промажет!
«А вон следом и шкура вроде блеснула», – подумал крановщик и стрельнул.
* * *
Лаптев корешка не слышал. Так как его дыхалка закончилась ещё на КПП Жёлтого золота. Под видом инспекции он сначала остановил велосипед, потом вошёл внутрь, а когда убедился, что никого нет, прикрыл дверь.
Хотел уже уходить, но присмотрелся, а в углу рука валяется!
– Чья? – спросил Лапоть, но никто не ответил. – Раз ничья, то моя будет! – добавил он.
И действительно забрал себе. А от неё пахнет приятно. Сразу видно, что не в качестве швабры использовали. Ещё и пальцы сжимаются и застывают в любой позе.
– Да такой и подрочить можно! – заявил он, но на крайний шаг не решился.
Только сделал из съёмной руки чесалку для спины. А следом куртку снял, присел на место охранника и давай чесаться, конфетами заедая кайф.
Пальцы доставали что надо. Как будто сам себя чесал. Аж расслабило.
Зевнув, Лаптев оставил протез, вытянул ноги и… отключился. В конце концов у него недостатка во внимании женщин не наблюдалось.
Зачем чёрте куда ехать?
* * *
Где-то за пять километров от посёлка незадолго до этого во всё горло орала Вишенка в полушубке. Сначала углубившись в снег по колено, а временами и по пояс, потом отчаянно из него выбираясь, она была предельно недовольна текущей ситуацией.
Содрав весь маникюр и набрав в демисезонные сапоги снега, она ненавидела мужа, посёлок и всех сантехников-киллером вместе взятых. Да и заграницу заодно. Всё-таки кто ту Мексику знает? Есть у них зима или только вечное лето? А так хоть не как полная лохушка прилетит, а в обуви «для всех сезонов», а полушубок сгодится, чтобы ночами не мёрзнуть.
Думая о тёплых водах Мексиканского залива, Елизавета Валерьевна кричала так громко и долго, что в Новосибирске должны были услышать. И в ту Мексику передать, чтобы готовились к её прилёту.
Но вечер сменился ночью, затем тьмой, а никто на зов так и не пришёл. Потому её голос сначала стал тише, потом перешёл на хрип, а затем в процессе длительной эксплуатации пропал совсем. Отныне она могла лишь тихо-тихо шептать, сорвав голос и словив нервный срыв.
– Сука. Сука. Сука, – шептала она, ненавидя всё вокруг.
Если раньше в моменты отчаянья на её зов приходил муж и выручал из самой сложной ситуации, отпаивая коньяком и массажем ног после пропаривания в тазике, то теперь даме, потерявшей чемодан, (а вместе с ним сумочку и, соответственно, телефон), приходилось самой бороться за выживание.
Ведь сам муж её и заказал! Послал киллера, ловко искусив сантехника на подработку. Да она не дура. Убежала! Когда жить захочешь – ещё не по такому лесу в ночи на в обуви на высокой платформе лазить будешь.
Однако, поплутав по заповедным дебрям, что совсем недавно принадлежали армии и даже грибники здесь не водились, Вишенка вскоре поняла, что за ней никто не гонится.
– Слабенькие какие-то убийцы пошли, хиленькие, – хмыкнула Вишенка. – На полпути дело бросил! А я была о нём лучшем мнении. Боря казался таким работоспособным, ответственным. А – туда же! Бабы русской испугался, да?
И Елизавета Валерьевна кукиш показала, затем кулаком погрозила. Потом фак для верности и ещё раз кулак, но уже через локоть. Но эта магия жестов помогала мало. Ей из леса надо выходить, если не планирует дать дуба среди дубовой рощи.
«Или как эти палки, торчащие из земли, называются?» – подумала Вишенка, больше комфорт в природе ценя, чем природу как таковую, а тем более – дикую.
Ухали совы, пугая до усрачки. Что-то копошилось в темноте. Возможно, эльфы. Порой она видела свет сквозь деревья. Вероятнее всего, это был фар автомобилей.
Ориентируясь где-то между деревьев и многочисленных веток на этот свет, женщина и решила вернуться к дороге. Там на попутке уедет. Кто-нибудь, да найдёт время выслушать охрипшую беднягу, попавшую в сложную ситуацию. Мир не без добрых людей. жаль только, что дорога не сквозная, а только в посёлок и от него в город. Так что скорее всего это будут люди, которых она уже знает.
Снова.
Когда Елизавета Валерьевна в очередной раз увидела свет на дороге, он уже не промелькнул, а горел достаточное время, чтобы она подобралась поближе.
Но в какой-то момент и он исчез. И всё что ей оставалось делать, это молится.
Она тут же пообещала небу, что возлюбит мужа своего и не будет прелюбодействовать отныне ни с карликами, ни с мастером маникюра, ни с водителем, ни с кем-либо из доставки, даже с блондинами. А это чего-то, да стоит.
Небо словно услышало и тут же послышалось богатырское:
– Лапо-о-оть! Слы-ы-ышь? Лапо-о-оть!
О Роман Геннадьевиче Лаптеве Вишенка слышала. Он был в составе правления элитным посёлком. И официально числился зампредседателя Вишенки. Но Бронислав Николаевич его решительно не замечал с тех пор, как пропали застройщики. Некие Лопырёв и Князев.
А ещё Елизавета Валерьевна могла точно сказать, что с Лаптевым у неё ничего не было. Это даже Небо понимать должно. Или у них там совсем ориентировки сбились?
– АУ-У-У! – завыл следом волк. Очевидно – вожак стаи.
И Вишенка поняла, что даже Лаптев сейчас устроит отчаявшуюся женщину. Ей бы только до адвоката добраться или сразу в полицию и заявление на мужа написать. Или в аэропорт рвануть. В общем, в себя прийти. А дальше – разберётся. Не на ту напали!
Отчаянное положение требует отчаянных мер. И даже когда свет погас, а голос замолчал и волки притихли, Елизавета Валерьевна рванула по памяти к тому месту, где в последнее время видела свет.
От отчаянья она ломанулась дико, напролом, как не способен и иной сайгак. А в пути только шептала, дербаня полушубок о кусты:
– Помогите… помогите…
Кусты хрустели под её ногами, руками и телом, но помогать почему-то не спешили.
В темноте только неожиданно раздалось:
– Бля, волки! Приманил!
– Ну какие же из меня волки? – возмутилась так тихо Вишенка, что иная полевая мышь громче пищит. – Это же я! Елизавета Вале…
Ей пришлось резко замолчать, так как над головой вдруг резко что-то пронеслось со свистом. Она даже повернулась назад.
Может и вправду, волки?
Но волков не оказалось. Зато со стороны дороги вдруг заматерились в голос и пообещали:
– Врёшь! Живым меня не возьмёшь!
Затем что-то большое и сильное ломанулось к ней. Полумесяц, словно играясь, в этот момент показался из-за туч. И тут же обозначил фигуру огромного лохматого йети, несущегося на неё с занесённым над головой для удара… велосипедом!
Вынести подобной картины Вишенка просто не смогла и решительным образом грохнулась в обморок.
Судя по всему, в Мексике отлично и без неё проживут.
* * *