Степан Мазур – Тот самый массажист 3 (страница 7)
– Вставай, говорю! – взбодрил дед. – Ты может и голодаешь, судя по виду сушёной воблы. А иные закусить жаждут. А с этими шутить не стоит. Трезвый человек – напрасный человек на празднике. А праздники для того и придумали, чтобы будни скрасить. Поэтому у нас их много. Жизнь ведь тяжёлая. Облегчать надо. Встаёшь? Не? Или мне всё же прилечь?
– Я на первом свидании сексом не занимаюсь! – быстро сориентировалась бабка, поправив платье. – А куда нас зовут?
– На свадьбу, – буркнул дед, первым вылезая из автомобиля и подавая руку супруге, чтобы следом вылезала.
– И кто женится? – тут же поинтересовалась Анфиса, которая в свои годы вполне могла править какой-нибудь развитой демократической страной. Но пока не просили.
– Ты, да я, да мы с тобой, – напомнил дед.
– Так это уже толпа получается, – покачала головой супруга. – Но мне мама не разрешит. Домой загонят.
– Не загонят! – начинал уставать от этого словоблудия жених.
– Я тебе говорю, загонят, – стояла на своём старушка, отыгрывая теперь за девочку-припевочку лет двенадцати. Только резиночки и бантика не хватало. – Ты маму просто мою не знаешь. Она у меня знаешь какая строгая?
За этими разговорами Мия вынесла из ресторана каравай. Большой, румяный, на белом полотенце-рушнике. Повара только из печи достали. По гостям тут же прокатилась волна радости.
– Каравай-каравай, кого хочешь выбирай, – сказала девушка в огромных очках и крепко задумалась.
Слова вроде подходили к тегу #каравай, но не подходили к тегу #свадьба. А с этим предстояло что-то делать.
Тогда переложив каравай в одну руку, она тут же подсмотрела в шпаргалку в жилетке и уверенно продолжила:
– Милые дети! Поздравляем вас с бракосочетанием и рождением новой семьи! Благословляем вас на долгую счастливую жизнь и преподносим вам каравай, как символ любви, достатка и благополучия. Совет вам да любовь!
Сказала и задумалась, густо покраснев.
– Какие ещё дети? – пробормотала Гуля, не обнаружив ни одного ребёнка на свадьбе. Хоть грудь показывай и голенькой бегай, да пока помощница массажиста не в такой кондиции, чтобы раньше времени шалить.
– Ага, только я, – добавила Полина, как самая младшая на мероприятии, но всё-таки абитуриентка.
Однако, оговорку одобрила бабуля. Она же невеста и одно из основных действующих лиц:
– Я же говорила, мама не пустит! Пойдём домой, Стёп. – заявила она супругу. – Пойдём, пока не наругали.
– Не переживай, я прикрою, – выпятил хилую грудь дед и погладил блестящий значок на пиджаке, что признавал в нём мастера. – Я теперь за старшего в семье… опять, получается. Ну да, на Бориску-то никакой надёжи.
– В смысле никакой надёжи? – тут же долетело от сына навеселе. – Да я тебя хоть сейчас похоронить готов! Ты только свистни.
Но этот диалог развить не дали, Галина Ивановна была тут как тут и метко попала локтем под живот супруга, от чего тот умолк.
– Ты кого хоронить собрался, бестолочь пузатая? Отец ещё тебя переживёт! Он и зарядку делает и голодание практикует.
– Знаю я такое голодание… похмелье называется, – пробурчал супруг.
То, что старики совсем не дети, никого, впрочем, не смутило. Голодные гости только зааплодировали как можно громче, чтобы побыстрее вернуться в ресторан. Обычно встречать с караваем должна была мать жениха, но великовозрастный жених с залысиной как бы намекал, что это уже не вариант. Администратора хватит.
Отрабатывая за мать, Мия протянула новой ячейке общества каравай со словами:
– Кто откусит самый большой кусок, тот в доме и главный будет.
Дед раззявил рот и куснул что надо. Сунул добычу в карман. Мужикам на закуску хватит, если в еду не превратят.
– Ну, видишь? – заявил довольный Степан Степанович. – Я главный!
Тогда Анфиса просто вытащила челюсть и широко расставив руки, изобразила пасть акулы, воткнув верхнюю челюсть в макушку каравая, а нижнюю в дно.
Безоговорочная победа.
– Я, когда четвёртый раз замуж выходила, подругу в больницу увезли, – заявила довольная невеста с караваем подмышкой, просто забрав всё остальное.
– Отравилась? – участливо спросил Володя.
– Живот со смеху надорвала с моих клятв, – хмыкнула бабка. – Так что калач я тёртый. В конкурсах нахрапом не взять. Несите пакет! Сдам каравай. Не пропадать же добру!
Гости снова аплодировали. На этот раз смекалке и опыту.
– Похоже, у нас есть победитель, – несколько смутилась Мия, уже заготовив пару реплик для дедушки. А чем хвалить предприимчивую бабушку даже не знала. Всё-таки не Пугачёва.
Все веселились вокруг: кто смешинку проглотил, кто очень удивился находчивости бабули и говорил «ну даёт!». Пакет ей вручили и рушник подарили. Считай – заработала.
– Ну даёшь, батя! – заявил Борис Степанович в лёгком шоке разделяя по карманам то, что добыл предок. Занюхать пойдёт, в случае чего. – Под каблук попал, сразу видно.
– Что каблук? Надавит и слезет, чай не немец, – возмутился дед и выдал очередную жительскую мудрость. – Главное из сапога не пить. Особливо сразу после коровника!
Пока все, кто остался на ногах снова смеялись, гости постепенно прошли с крыльца в помещение. А «тамада на день» снова подсмотрела в методичку и продолжила за порогом:
– Это отвратительно, – тут же призналась Анфиса стихам в стиле утренника. – Но мне нравится.
Её одной из первых усадили за стол. Только каравай забрали. Зато оставили челюсти на столе рядом. Чтобы супругу такой же достойный отпор давала.
«В любом случае, старикам нельзя есть свежую выпечку», – добавил мозг Владимира Богатырёва, пока деда рядом с находчивой супругой усаживал, и стулья им пододвигал. На подушки усадили стариков, чтобы помягче было и выше сиделось, дальше смотрелось.
Степан Степанович за сидалище не переживал, только за медали. Всё пытался пиджак в пакет с караваем запихнуть «чтобы не спёрли».
– Дед, да никто твой пиджак не свиснет, – успокаивал его внук. – Ты чего? На спинку повесь. Тут все свои.
– Прошлая бабка про калоши так же говорила, – припомнил патриарх. – Выхожу однажды утром на крыльцо в 1991-ом. А там ни калош, ни страны. Так в один день и СССР развалился, и вера в человечество пропала.
Володя улыбнулся. Было дело, говорят.
– А теперь что? – продолжил сокрушаться дед. – Ни кирпичей толком спиздить, ни дизтоплива никто уже за кружку молока канистру не отольёт. Ты цену на то дизтопливо видел? Словно из бензина его гонят, а не отработка. Грузоперевозки дорожают, потому что бензин дорожает. А бензин дорожает, потому что грузоперевозки бензина дорожают. И то по кругу. Кто разорвёт этот порочный круг, Володь?
– Какая ещё бабка? – возмутилась невеста тем временем. – Не было у тебя никого до меня. Девственником взяла. Понял?
– Да понял-понял, – ответил дед и оставил пиджак с карманами в покое.
С такой защитницей не пропадёт. Если сама карманы не проверит, то от всех прочих точно отбрешется.
Тем временем Анна Тоненьких достала конверты из сумочки и наполнила их крупными купюрами, чтобы вручить при случае. И заметив этот манёвр, Борис Валентинович произнёс:
– Аня, откуда деньги? Ты же говорила, что у нас в этом месяце после всех трат нет денег даже на еду.
– Не волнуйся, Боря, – успокоила супруга. – Это не те деньги, которых у нас нет.
В этот момент родственники могли вступить в полемику, но тамада была тут как тут, продолжив поздравительную речь:
Официанты открыли вино-водочные изделия. И гости подозрительно быстро расселись за стол.
– В вине – истина, – подхватил общее позитивное настроение Панас Борисович. – В коньяке – благородство, в водке – приключения, в воде – микробы. Что пить будем для здоровья?
– Ой, я начну с шампусика, – объявила Анна Тоненьких. – Так быстрее с пузырьков развезёт.