Степан Мазур – Та самая психолог 2 (страница 2)

– Убери! Убери этого зверя!

– С чего это? – добавила она злорадно.

– Он же меры не знает! – крикнул кот, воровато выглядывая с верхней полки по скользящему по полу монстру, которого он был победить пока не в силах, (так как недостаточно позавтракал).

– А ты знаешь?

– Я же всегда за тебя! – заявил Лютый и принялся перечислять аргументы. – Всю шерсть тебе. Тепло моей шкуры – тебе. Даже на дне тарелки специально не доедаю вкусняшки, чтобы подсохло, и ты могла вечером покушать. Мокрое то тебе зачем? Мокро я, если что, я и в кроксах твоих могу сделать! Я же вчера тебе даже принёс на подушку огрызок от яблока, который ты так глупо закинула в помойное ведро. А там ещё есть и есть было! Так чего тебе ещё от меня надо, глупый человек? Я и так позволяю себе у тебя жить.

– Ласки! Хоть немного ласки хочу! И – понимания! – крикнула в ответ Кира, бешено хренача трубой от пылесоса по всем углам, плинтусам и шкафу, пока убиралась.

Дальше всё вокруг как на перемотке: помылась-собралась-вышла из квартиры, а там… Толя стоит. Сосед. Лифт с её этажа вызывает. Со своего теперь не работает. Мебель старую из квартиры выносит, а сам сонный-сонный.

– Ты чего, не выспался, что ли? – с пониманием к этому делу спросила Солнцева.

– Ага, долбанный ремонт. Ещё пропылесосить кто-то решил с утра пораньше, – ответил он, заходя в кабинку вместе с ней и с перекладиной от дивана. – А ещё кто-то орал как резанный всё утро, и будто сам с собой разговаривал. Или мне это приснилось? Короче, так и не выспался со всеми этими звуками. Усталость накапливается. Правильно говорят, что если начал ремонт, то это надолго.

Щёки Киры покраснели. Внешне старалась не подавать виду. Ну пылесосят и пылесосят, а внутри тут же пообещала себе купить робот-пылесос. Те, говорят, потише себя ведут, чем она в гневе.

– Приятного дня, Толь, – добавила она и поспешила от подъезда уже на работу.

Пешая прогулка обычно подбрила её и придавала сил. Но на этот раз холодный ветер дул в лицо, быстро остужая щёки. Так и поняла, что быстрее шапку вместе берета оденет, чем отопление дома дадут. Потому что днем и вечером дома довольно тепло, ночью все спят, а утро – это не про людей. Утро это для грустных собачников или разгневанных кошатников, спешащих на работу.

Оттаяв на работе за пару минут, переоделась и окинула взглядом кабинет. Прохладно. Закрыла окно, накинула халат поверх платья. До следующей клиентки оставалось ещё несколько минут.

– Надо бы перекрасить стены, – сказала психолог самой себе. – В зелёный. Такой тёмный, статный, благородный зелёный.

«Нахрена? Ты же только что сделала ремонт, ещё и квартал не прошёл», – тут же возразила Люба.

Но Кира её не слушала. В отличие от характера Лютого, ремонт и обновление всё же зависели от неё. А практика последних месяцев придала ей немного уверенности в себе. Во всяком случае, тех тревожных колебаний, которые были в самом начале карьеры, перед приходом каждого нового клиента, уже не появлялось.

– Да, зелёный, – повторила она вслух. – И ещё больше дерева. Деревянные балки на потолке придадут основательности и уюта, будто клиент забрёл в домик лесничего, в котором и теплота от камина, и беспристрастность мнений, и возможность увидеть себя с метапозиции.

«И зачем это всё»? – не поняло Альтер-эго.

– Как зачем? Чтобы сделать верный выбор, – ответила психолог, вспоминая про себя всю информацию, что помнила о клиенте.

Кира не любила растягивать сессии на длительный период. Взрослому человеку с развитым эмоциональным интеллектом это не нужно. Но сложнее было, когда обращались травматики. То есть люди с травмами. Вне зависимости от того, физические они или душевные, это требовало более длительной и тщательной проработки, вплоть до рутины, что иногда навевало тоску, так как немного разнилось с быстрым темпом и темпераментом самой Киры. Солнцева любила перемены, любила движение, чтобы смена картинок из жизни мелькала как слайды кинопленки: вжух-вжух-вжух!

«Разве что момент оргазма хотелось бы чуток продлить», – тут же добавила Люба и эта мысль заставила Киру игриво улыбнуться.

Стук в дверь. Пора работать.

В кабинете появилась молодая женщина Бальзаковского возраста. То есть в районе от 30, (если удачно окрасилась и сходила к косметологу) до 40 (если пришла из дома вся зарёванная и не занималась собой уже пару дней). А если брать по золотой середине, то ей где-то 35. Выглядела стройной, ухоженной, светлые длинные волосы отливали пшеничным оттенком.

«Вероятно, на солнце они бы выглядели как блестящее турецкое золото», – прикинула Кира, которой очень хотелось слетать в Турцию, пока не дали отопление.

Губы клиентки были пухлые, жирно намазаны розовым блеском. Но не обратила бы на это внимание, если не брови. Брови в данном случае были говорящими. И в основном говорили о том, что у женщины низкая самооценка, а сама она с большей долей вероятности из провинции. Потому что уверенная в себе женщина в городе не будет наращивать себе толстые, почти как гусеницы ресницы, которые просто уничтожали весь остальной приятный образ и просто сбивали с толку.

– Присаживайтесь, – одернула себя Солнцева. – И давайте знакомиться.

Кира представилась, сказала пару слов о себе и о правилах работы и передала эстафету клиентке.

Немного смущаясь, молодая женщина начала свой рассказ. Её звали Миланой. Ей было тридцать два года. Она была замужем за мужчиной-кавказцем, который принял её с дочерью в свою семью.

– А общие дети у вас есть? – спросила Солнцева.

– Нет, детей Бог не дал, – ответила Милана и в груди её что-то сжалось, что заставило её издать звук, похожий на тяжёлый выдох после спазмирующей боли. – Вот опять это состояние, – призналась она. – Я, собственно, и решила обратиться за помощью, так как эти физические ощущения в теле не дают мне покоя.

Кира отметила в голове: Спазм после слов: «детей Бог не дал».

– Расскажите поподробнее, пожалуйста.

– Мы живём вместе вот уже третий год, а год назад начались эти странные ощущения в теле, – начала она свой рассказ. – Меня всю сковывает, сжимает, не хватает воздуха, сознание путается, будто я это не я.

Кира свела брови на переносице:

– Можете вспомнить как это началось?

– Первый раз я почувствовала подобное, когда мы только съехались с мужем. Знаете, это странно. Ведь всё было так романтично. Я приехала к нему первый раз, дочку тогда оставила специально у родителей, чтобы побыть вдвоем. Мы гуляли за руки, поужинали в ресторане, вечером дома снова романтика. А на утро, я проснулась он того, что он ходит по дому и ворчит, что я долго сплю, что он встал, а стол не накрыт, что дел невпроворот, рубашка не поглажена и прочая чушь, о которой я и думать не могла.

Кира кивнула, продолжая внимательно слушать.

– Я была уверена, что утро будет в объятиях, и завтрак мы приготовим вместе. Ну или сходим куда-нибудь, – продолжила клиентка. – Но с каждым днём таких придирок становилось всё больше и больше. Он был недоволен мною как хозяйкой, ему не нравилась моя еда. Но самое удивительное, что когда мы ругались и я высказывала ему всё, что я думаю по этому поводу, всё проходило. Мы могли не разговаривать друг с другом днями, но мне было хорошо. Мой разум оставался чист, тело было спокойно. Да и он не придирался. Мы просто встречались в доме как квартиросъемщики. А потом мирились, занимались сексом и… снова всё повторялось.

Иногда тело понимает больше, чем разум.

– А почему у вас нет детей? – спросила Кира в лоб.

– Он не хочет! Говорит, ещё рано. Мол, ему нужно развивать бизнес и гарантировать своему ребёнку безбедную жизнь.

– То есть своему ребенку ему важно гарантировать безбедную жизнь, а Вам и вашему ребенку это не нужно? – тут же уточнила Солнцева, обожая детали.

И снова в груди женщины что-то защемило, и она издала этот звук вместо ответа. Тогда Кира поправила очки, давая минуточку женщине собраться с мыслями, и только после этого продолжила:

– Скажите, мне вот что любопытно, а почему вы, такая красивая и эффектная блондинка, выбрали себе в мужья кавказца? Это же совсем другая история, другие традиции. Почему не мужчина вашей национальности, темперамента, веры, если хотите?

– Мне всегда нравился Кавказ, кавказские мужчины, их отношение к женщине! – тут же взяла она вопрос в штыки.

– То есть вот такой жёсткий дискриминирующий патриархат, который демонстрирует вам муж – это то, чего вы хотели? – уточнила Кира, даже не думая обруливать неудобные темы, так как для подсознания неудобных тем нет, оно всегда идёт напролом.

– Нет – это то, на что я злюсь, – уточнила Милана. – Но я знаю, что он меня любит… просто ему сложно.

– Что вы имеете в виду?

На секунду показалось, что клиентка вновь издаст этот звук, но на этот раз она себя пересилила и просто ответила:

– Дело в том, что его родители не одобрили его выбор, – после секундной заминки, она продолжила. – Они не приняли меня.

– В чём это выражается? Вас унижают?

– Напрямую нет, но… меня часто не приглашают на семейные праздники, – уже совершенно нормально выдохнула женщина. – Он чаще ходит один. Меня игнорируют в беседах, будто не замечают. Мне не говорят, конечно, никаких гадостей в лицо. Но и эти взгляды невозможно не заметить. Я чувствую их пренебрежение. А потом, после каждой встречей с отцом и матерью он приходит домой и набрасывается на меня с упрёками по любой мелочи.