Степан Мазур – СССР: бригада (страница 2)

Иные косморазведчики вовсе в пустоте пропадают. Только «билеты» на них институт зря тратит. «Шагнул» – нету. Сигнал пропал. А что делал? Да чёрт его знает! Ведите следующего.

– Сеня, ты кому лечишь? – усмехнулся учёный, вновь распознав мой озадаченный вид. – Мне полтинник скоро, я в науке половину жизни, и глубоко за Родину переживаю. А ты только семёрку служишь. Остальное время учился.

– Но научили же! – невольно воскликнул я.

Мы всё-таки элита среди разведчиков. Уважение яйцеголовый иметь должен.

– По глазам вижу, что всяким глупостям учили, – добавил Иваныч с видом, словно хлебнул скисшего кефира. А молочка всё-таки в ещё большем дефиците, чем вода! На конфликт нарывается.

– Политику от политологии отличать умеем – уже хорошо, – пылко заверил я. – А если трусы сам постирать можешь, не доверяя это дело технике – считай, отличник общей подготовки.

Улыбнулся он и я следом. Но за улыбкой тревога кроется. Не спрятать.

– Вижу, что расстроен ты. Но… чем? – изобразил удивление учёный. – Что тебя гложет в твои тридцать? Семьи у тебя нет. Детей и собак не нажил. Кормить не надо. Пристраивать тоже. Если какой кактус и вырастил, то наплюй. Присмотрим за ним и без тебя. А как закончишь миссию – впереди прорыв по жизни грядёт.

– А если херня приключится? И не закончу?

– И что? – удивился учёный. – Всё равно терять нечего. Так о чём можно думать, Сеня? Что тебе терять, кроме своих оков?

Я задумался. А действительно, о чём думать? О платежах по ипотеке? Или о том, почему на арктическом гектаре никак мандарины не растут?

Может, дело в том, что мы изначально хотим много, а получаем хер да маленько? Хотя бы потому, что кто-то хочет ещё больше, не зная куда пристроить седьмую яхту и двадцать первый дом с прекрасным видом на море, горы и прочие окрестности.

Что я вообще хочу в своей коморке в девять квадратных метров в пешей близости от института? Жену? Наследников? Кота, чтобы презирал меня в не рабочее время? Наплодили двенадцать миллиардов индивидуумов таких хотящих. А хотелок только на миллион у планеты осталось. На «золотой миллион». Всё нынче дорого, неподъёмно почти. И только дороже с годами будет. Уже не для всех. Да и никогда для всех не было с тех пор, как СССР развалилось.

Вот и получается, что даже если и хочу, то содержать не на что. Оставлять в наследие нечего. Не нажил ничего, кроме рожи озадаченной. Да за неё надбавок не дают. Я и «билет»-то тяну только из меркантильных целей. Идеологией обработан, конечно, но не фанатик, чтобы умирать «за галочку». Прыгну, разведаю, вернусь – премия будет. А там может и в среднюю прослойку населения попаду каким-то чудом. Не класс, но перед элитой пресмыкающиеся. Сотню миллионов тех, кто живёт относительно хорошо. На таких миллионщики ноги складывают, но уже не ссут на головы и то хорошо.

В нашем мире, где девяносто процентов бедствует, а два живёт ни в чём себе не отказывая, есть где-то семь-восемь процентов тех, кому в жизни удалось устроиться. Замечают таких, бывает. На волне популярности и успеха можно плыть долго, горя не зная. Таким везунчикам даже семью завести можно, позволить себе ребёнка. А если очень повезёт, то и двух. Не всё же государству для своих нужд выращивать. Люди как натуральные производители ещё остались на сером шарике… Говорят, когда-то его звали голубым. Да враки всё!

Но всё это мысли – упаднические. Разведчик не выдаст их лицом.

«Хер тебе, а не эмоции, умник в очочках! Это просто газы скопились», – привычно подумал я и улыбнувшись во все двадцать восемь, сказал ровно то, что от меня хотели услышать:

– Я всем доволен, Фёдор Иванович. Запускайте уже. Только, – тут язык следом по четырём вшитым капсулами и маячкам по краям вместо «восьмёрок» прошёлся.

– Только? – прищурился учёный, поправляя очки.

Говорят, он дважды исправлял зрение лазерной коррекцией. А на третий раз глаза до такой степени высохли, что плюнул на это дело и доверился старым-добрым окулярам. На глазные протезы всё-таки пока не накопил. А зрячим науке больше пригодится, чем слепым. Не любит современный мир инвалидов. Здоровых девать некуда.

– Только скажите… чего ждать? – добавил я тихо.

Человек, который не задаёт вопросов – опасен вдвойне. Хуже только тот, который задаёт их слишком много. Балансировать надо, чтобы под систему подстроиться. Не то фыркнет и вычеркнет. И вот вместо галочки ты уже под крестиком в длинном списке. Следующий!

Хоть шепчи, хоть губами одними шлёпай, всё равно каждое слово записано, распознано, и доложено уже наверх. Так положено.

– А кто его знает, Сень? – пожал плечами куратор. – Куда попадёшь – сказать не могу. То воля случая. Но за часы, а может и минуты здесь, там жизнь проживёшь человека или иного разумного существа, что близко к нам по вибрациям.

– Почему вибрациям, а не биологии? – уточнил я для порядка.

– Потому что на миг ты станешь волной, а не передатчиком и носителем ДНК, Сеня. Забросит, притормозишь, устроишься. А как мозг зафиксирует тебя на схожем носителе, сразу «сбои» выявит. И начнётся… альтернатива.

– Сбои, значит?

– Это моменты, где всё не так стало, как у нас было, – вздохнул учёный. – Цепляясь за историю того мира, ты и должен уже как следует прожить жизнь в носителе, разобраться в тонкостях его мира. А если ничего особого не замечаешь или тяжело тебе, дальше прыгай, «перематывай», то есть. Как всё перемотаешь, прожив ресурс тела носителя, так и вернёшься.

– Это же вплоть до ста лет может быть. Ну, если «чело-век».

– А ты что, куда-то спешишь? – усмехнулся Фёдор Иванович. – Живи себе и живи как в мультике. Ну или воспринимай как симуляцию. Дотянешь до синхронизации сознания со своим биологическим телом, там уже проще будет. А если совсем худо станет, ампулу с ядом грызи и не мучайся. Сразу домой отправит.

– А как она туда попадёт?

– Так же, как и тело – телепортацией поверх сознания дозапишется к твоим тридцати. Но вообще что-то раньше появится, что-то позже. Но обязательно всё проявит себя. Но по итогу всё равно прежним станешь. Как сейчас. Тренированный, поджарый. Бабы любить будут, наверняка.

– Прежним, значит, – повёл я бровями. – А бабы – это хорошо!

Вот может же, гад, настроение создать. Не то, что космический онанизм.

– Больше про технологию процесса послойной телепортации рассказать не могу. То – совершенно секретно, – заметил собеседник. – Просто пользуйся результатом и не выёживайся. Иначе зачем мы тут жопу рвём? Чтобы ты умничал, что ли?

– А…

– А если всё хорошо и даже больше будет… – прервал учёный. На миг даже сбился, затем наклонился ко мне и тоже шёпотом добавил. – … то, Сень, не пытайся от «маячков» избавиться. При разрыве соединения с мозгом он «импульс смерти» автоматически получит. Всё равно вернёшься так или иначе. Понял?

– Как же я вернусь, если умру там?

– «Якорь» на тебя новый ставят. Здесь. Зацепит обратную волну. Тут мы тебя и обратно копирнём, как живого, но с инфой. Ты пойми, не может себе позволить больше институт вашего брата терять. Слишком долго учим. А для чего? Чтобы и впредь в пустоту отправлять и терять одного за другим? Вы же умные все через одного, но в космосе дышать не умеете. А мы… трудолюбивые. Мы… предусмотрели.

Тут он снова голос прежним сделал, как будто продолжил разговор для всех. За шёпоток премии лишат, конечно. Но раз в квартал может себе позволить откровенность.

– А всё, что увидишь, запоминай, – объяснил Фёдор Иванович, фамилия которого в открытом доступе лишь после смерти появится.

И то через лет двадцать пять, когда гриф секретности понизят.

– Запомню и что?

– И общую картину нам расскажешь. А детали уже «банк» запишет. Он же в курс тебя введёт из того, что знает относительно нашего мира. Можешь им пользоваться, если детали сравнить захочешь. Ну как можешь… обязан!

– А как пользоваться? – уточнил я ну чисто для профилактики.

– А это уже от того, куда попадёшь, зависит. Он сам сориентируется, когда волны начнёт ловить. Все мира взаимосвязаны, это как единая тональность Сверхвселенной, а остальное не твоего ума дело!

Я моргнул, так как кивнуть жёстко зафиксированной головой не мог. Всё верно. Снабдили меня всяким интересным, встроили в тело молодое. Из того, что знаю сам – парные «маячки» для синхронной работы в зубах фальшивых есть. Капсула с ядом, опять же. Ещё банк данных – всё размером с зуб, да и по форме и исполнению как зубы выполнено и вставлено вплоть до корней. Со стороны взглянешь и не придраться даже. Другое дело, если в мире том технологии наши превосходят. Тогда быстро расколют. Но в таких мы ещё не бывали. Видимо, там какая-то защита от подобных вторжений стоит… Так учёные говорят.

Они же утверждают, что сознание в другой мир отправлять свободно не получается. Телу прыгать приходится вдогонку, чтобы на кварки не разлетелся раньше времени.

Что я знаю о процессе Перехода? Немного.

Вроде как сверхмощное облучение тебя до фотонов распыляет и информацией сквозь глубины космические шлёт. Только не на расстояние, (это мы уже проходили с кораблями замороженных колонизаторов, им ещё не один век лететь), а сразу сквозь пространство.

Сразу – это так… Вроде Тут же остаёшься, а с другой стороны – Там уже. А за волной сознания тело отправляется в спайке. Оно вроде и рядом, а вроде и нету пока.