Степан Мазур – Молодые волшебники (страница 4)
Крови мага по рождению!
Хил глубоко вздохнул, состроил недовольную гримасу. Он до последнего ожидал, что три небольших формы объединятся в одну большой. Тогда этот голем будет внушать ужас во всех живущих в мире.
Но силуэты лишь становились твёрже, остывали и даже не думали сползаться в одно совершенство.
– Где этот огромный, но покорный монстр? – шептали губы. – Где антимаг, внушающий страх и трепет одним своим существованием? Я трудился. Я создавал, чтобы
каждый, кто взглянет на него, сразу мог признать – это творение Хила.
Но големы и не думали меняться, сливаясь воедино.
– Что случилось? Я думал, что сам переселюсь в него и всякий преклонит колено, – продолжал разговаривать сам с собой старик. – Я полагал, что никто даже взгляда поднять не посмеет без моего повеления!
Но что-то явно пошло не так.
Перед Хилом по-прежнему стояли три фигуры, чётко обрисовав контуры двух мужских и одного женского тел.
В негодовании, Хил одел и обул их в одежду крестьян.
«Не удались, так хоть в поле поработают», – мелькнуло в голове.
Сухие пальцы нервно теребили рукава. Маг беззвучно зашевелил губами, повторяя слова заклинания. Но ничего не изменилось.
– Слова подобраны верно. В чём же дело? – негодовал старик.
Он ещё раз воспроизвел в памяти ритуал, но всё выходило верно по расчётам.
Дурная мысль закралась в седую голову:
– Что за проклятую глину принесли мне слуги? Только эта составляющая могла стать всему виною! Что опять выкинула эта пещера? Глупые слуги! Не та глина! Испорченный состав. Запороли мне весь результат! Сколько ещё теперь собирать состав «золотого рога»?! Доживу ли?
Старый маг рассвирепел, ударил слабеющей рукой по каменной чаше. Тягучая боль разлилась по хрупким костям. Пламя выплеснулось через край чаши прямо на призванных големов, желая уничтожить их по его воле… Но лишь бессильно сползло.
– ЧТО?!
Магический огонь не причинил никакого вреда. И Хил с ужасом осознал, что призвал невосприимчивых к магии существ! Он готовил это тело для себя. Собственными руками втер и размолол защиту от магического воздействия. Значит, и уничтожить магией он их теперь не сможет.
Бодрость духа как ветром сдуло.
– Великий Ондулай, что я наделал? – прошептали сухие губы и вознамерились позвать стражу, чтобы расправились с неуместными сосудами по старинке – копьями и топорами. Но в последний момент задумался.
– Но что, если сделать из вас верных рабов? Таких, чтобы не только в поле пахали, не покладая рук, но и на врага шли без страха! Таких, чтобы душили ненавистных мне магов голыми руками!
«Таких уничтожать нельзя. Пригодятся», – носились сумбурные мысли.
Глаза короля-мага заблестели. Лицо сморщилось как печёное яблоко.
Маг погрузился в тревогу, но все ещё был полон надежд на успешный исход. Впервые за долгие годы он ощутил беспокойство, лоб покрылся испариной. Хил не в силах оказался сразу подыскать верного решения.
«Убить или покорить»?
Пребывая в небывалом волнении, маг-король принялся озираться вокруг, пытаясь найти то, что поможет или расправиться с существами или помочь принять его силу. Но взгляд цеплялся лишь за колбочки, ступки, флакончики и прочий инвентарь на его лаборатории-крыше. Ничего убийственно-полезного.
«Материализовать меч. Вот – символ власти», – подумал Хил.
Но следом взглянул на свою руку. Ту, что ударил об каменную чашу. Попробовал сжать пальцы. Скривился от боли. Нет, теперь он и перочинный ножик не удержит. Не то, что меч. Слабо тело.
«Копье, палица, трезубец, что ещё»? – перебирал он в памяти всевозможное оружие.
Но ничего не годилось. Для всего этого нужна была не магия, а крепкие сильные руки. Совсем не пальцы старика, что едва держал ступицу и толокушку.
Мелькнула снова мысль позвать гвардейцев. Пусть сами разбираются. Не зря же кормит. Но потухла под осознанием, что сам поставил над единственным входом в башню односторонний магический барьер.
Его возвёл в своё время для защиты, отделяя себя от докучающего мелкими ничтожными проблемами мира. Никто не должен был ему мешать за работой до самого заката, пока не скроется край солнца и слуги не поймут, что настало время накрывать на стол.
«Ничего, главное дождаться захода солнца. Придут, проведают. А там и прикажу».
Хил поборол тревогу и посмотрел на проблему иначе. Какая, в сущности разница, один голем или трое? Одно тело займет его разум. А два других также будут служить ему, как прочие слуги. Да, пусть они мелковаты, в отличие от монстра, что хотел создать. Зато целых три.
«А три – это ж даже лучше, чем одно», – разгонял свои мысли престарелый маг: «Будут как левая и правая рука. Левая, конечно, девушка. Они послабее будет. Но явно поумнее, поисполнительнее. Пригодится и такая, где нужно работать головой, исполняя мои приказы».
Подбодрив себя разумными доводами, Хил приготовился переселить своё сознание пусть даже в девушку. Но затем решил, что мужской образ будет привычнее. К тому же этот чернявый длинноволосый образ-сосуд напоминал ему себя в молодости.
Солнце никак не желало опускаться за горизонт полностью. Зато последний магический огонь стёк с големов и все трое резко подняли веки!
Зелёные, карие и голубые глаза посмотрели на него как драгоценные камни.
Хил ощутил в горле ком. Дар речи пропал. Огни на вершине самой высокой башни замка потускнели.
Антимагические существа пробудились! Но радости маг-король от этого больше не испытывал. Страх поселился в старом сердце. Хил вновь ощутил, как смерть, притаившаяся совсем близко, потирает костлявые руки в предвкушении и делает новый шаг к нему.
Шаг, другой, предпоследний… осталось совсем ничего.
Когда же сядет это проклятое солнце?
Глава 3 – Адамы и Ева
Жора Карасёв, Марк Ушаков и Настя Ташкина одновременно открыли глаза. Странный старик с безобразным лицом почему-то махал перед ними руками, как будто пытался посадить самолёт на авианосец. А ещё ругался на солнце. Причём на хорошо понятном им всем языке.
«Какой забавный аниматор. И чего только хочет»? – подумал Карасёв, даже не подозревая, что знание языка впиталось в него вместе с кровью мага.
Старик ответа не давал, только глазами вращал и крутил шеей в разные стороны.
«Что это за старьевщик? Одежда на нём странная – балахон. Ещё верёвкой подпоясан. Кто сейчас вообще такое носит»? – приметил и Марк.
Ответа не дали. Неизвестный лишь рот открывал в потрясении, но больше ни звука из него не вылетало.
«Вот это я понимаю годный косплейщик», – подумала следом Настя: «Тоже, что ли, на Хэллоуин Красной Шапочкой нарядится»?
Следовало отдать блондине должное, она среди всех троих первой пришла в себя. Оглянувшись, Ташкина с любопытством оглядывалась на новом месте и не понимала куда делась пещера. Но новая локация в стиле Средневековья ей больше нравилась.
– Не такая уж и убогая экскурсия, – заявила Настенька. – Небо в закате, красота. Чуете романтику, парни?
– А что, если это глюк? – предположил Карасёв.
Девочка протёрла глаза, но тёмно-алое небо даже не думало исчезать.
Ташкина сдвинула брови на переносице:
– Сам ты глюк. Не понимаешь ничего в романтике, вот и не лезь!
Она не могла понять лишь одного. Когда это так ловко успели подменить общую экскурсию на обзорную?
«Батут они там что ли натянули или трамплин поставили в темноте»? – прикинула блондинка: «Отличная идея вышла, а то одни камни в пещерах. Разбились бы ещё».
Жора и Марк некоторое время вертели головами, тоже пытаясь припомнить, как оказались тут. Но ни у одного из ребят не нашлось объяснения столь странному перемещению. Оба предпочли сделать то, что лучше всего выходило у парней-подростков – не париться по этому поводу.
Марк даже засмотрелся на пламя, выходившее прямо из камня в чашах.
«Будто бензином полили», – прикинул он: «Или это газ?»
Втянул воздух носом, но понял, что бензином не пахнет. Даже газ не просачивался. Напротив, воздух был чистым и свежим, как в деревне.
«Город, судя по всему, далеко», – продолжал рассуждать и Жора: «Впрочем, сыростью и пылью тоже не пахнет».
Подумав об этом, Карасёв окинул старика недовольным взглядом и спросил:
– Что случилось с пещерой? Что за новая локация?