Степан Мазур – Молодые волшебники (страница 11)

Жора хоть и считал себя всеядным, при виде Настенькиной каши тоже скривился.

– Да уж, Доброе. Что ты за гадость ешь? – произнес он. – Утренняя жвачка во рту и то вкуснее. Где Марк?

– Пока не видела. Дрыхнет походу. Ну или разговаривает сам с собой. Что там обычно психи по утрам делают? А ем я… что дали. У них тут даже супермаркета нет.

Карасёв пересек залу и с трудом распахнул массивную двустворчатую дверь. Ветер лизнул по лицу, обдав запахами навоза и гари. Во внутреннем дворе что-то жгли и мешали в корыте, словно людям была нужна зала и рвотное средство разом.

– Вы что делаете? – спросил он у ближайшего мужика с перемазанным лицом.

– Земля не родит. Совсем, – пожаловался тот. – Вот крестьяне и просят подсобить.

– Удобрять собрались что ли? – сразу всё понял Жора, так как для иных нужд эта консистенция не годилась.

– Старейшины говорят, что навоз и зала должны подправить дело, – добавил другой мужик.

Судя по соломенной шляпе, пришедшей с полей.

– А поливать не пробовали? – спросил Карасёв.

И вместо ответа посмотрел на одинокое ведро у глубокого колодца. Воды там было не так много.

«Значит в поле её точно лить не будут».

Крестьянин даже не знал, что ответить. Замковый рабочий тоже пожал плечами.

– Отставить удобрять землю! – приказал Жора.

– Но как же… – начал было крестьянин, но только буркнул недовольно. – Голод же.

– Сначала дождя дождёмся, – отмахнулся Жора. – А там с посадками разберёмся.

– Как же, дождёмся, – снова буркнул рабочий, но возиться с месивом перестал.

Спорить с людьми в чистой богатой одежде – негоже. Высекут, а то и отсекут чего лишнего.

Подросток умылся у колодца, зачерпнув воды из ведра, и огляделся по внутреннему двору.

Здесь не было колонки или водопровода. Не было и бани. Слуги таскали воду в замок вёдрами и грели над камином, чтобы королю-магу помыться. И судя по внешнему виду, сами они не очень-то за чистотой следили. А глядя на гнилые зубы и чёрные пеньки в дёснах придворных, можно было понять, что о зубных щётках и зубной пасте в замке и не слышали.

Жора поднял голову к небу и воздел руки.

– Почему навозом от все несёт… а ну-ка… дарую!

На двор посыпались упаковки мятной жвачки. Перепуганные люди сначала разбежались, попрятались.

Но Карасёв первым подхватил упаковку, раскрыл и принялся показательно жевать.

– Слушай мой наказ. Всем жвачки раздать. По три раза в день после еды жевать.

– А что, можно и три раза в день есть? – послышалось от тощего как хворостина рабочего.

Люди вновь показались во внутреннем дворике и стали с большим недоверием подбирать однотонную упаковку.

Сам Карасёв ещё немного посокрушался об отсутствии зубной щётки и махнул рукой.

«Ладно, один раз можно и не почистить. Ничего страшного. Правда, стоматолога тут днём с огнём не сыщешь. А это значит, что без жвачек у самого скоро пеньки вместо зубов останутся».

А с зубной болью он был хорошо знаком. Переел конфет на Новый Год в подарке «от зайчика» и потом целый час слушал звуки бормашины.

Конечно, ни в какого зайчика он давно не верил. Жора прекрасно понимал, что маме дают такие подарки на работе. Но всё равно было приятно объедаться шоколадом от пуза, пока стрелял монстров на компьютере или мышкой отправлял в бой легионы.

Ничего интересного во внутреннем дворе Карасёв так и не нашёл: плац, пустая конюшня, кузня с перемазанным сажей мужиком, который теперь и не знал, чем заняться. Ещё казарма с нарами-койками у стен, с залатанной крышей, да прочие деревянные подсобные помещения вдоль каменных стен. Все больше напоминало сараи. Занятным показался только большущий топор, торчащий из старого пенька. Но рубить ему было нечего.

«Ушакову бы понравилось», – подумал он и даже подошёл поближе, чтобы найти и поколоть дрова, пока нечем заняться.

А как подошёл, дров не разглядел. Зато заметил чёрную лужу у пенька. И потёки на самом дереве. Походило на то, что пенёк не для дров, а для отделения голов от плеч.

– Таа-а-к! Спалить этот пенёк к едрене фене! И чтобы я больше его не видел! – тут же заявил он.

И пара мужиков, пожав плечами, начала дербанить пенёк, используя тот же топор. Всё-таки самый острый в замке.

Озираясь по сторонам в поисках палача, которого стоило уволить или переквалифицировать, Карасёв вернулся в замок и застал любопытную картину.

Настенька собрала вокруг себя всех стариков с округи и расспрашивала о положении дел в замке. Сначала Жора подумал, что её интересуют форма существования территории, быт, и местные нравы.

Но Настеньку интересовало совсем другое.

– А что, шоколад у вас тоже не продают? – с тревогой узнавала она шокирующие подробности. – И мороженого не достать?

Рыжий реформатор прислушался к разговору. Оказывается, он осмотрел лишь малую часть двора. Достопримечательности замка не ограничивались колодцем, пнём и заброшенной конюшней. Тут ещё и закуток для торговцев был, который он за пристройку к сараю принял.

Торговцы, однако, появлялись всё реже и реже. Причина проста: меняться Краю было нечем. Пеньки окровавленные они и в других землях видали.

Великий маг-король Хил создавал вещи по большему счёту лишь для себя. Люди сказали, что пополнял он припасы, лишь когда начинался падёж слуг, эпидемия или рядом с его владениями объявлялись большие скопления людей, что были не прочь поживиться за чужой счёт.

Жора присмотрелся к сморщенным лицам стариков. Вздохнул и завалил стол яичницей, выложив её аккурат на деревянные чеплашки. Заодно добавил хлеба, масла и сразу бутерброды с докторской колбасой. А более вместительные миски наполнил молочной рисовой кашей.

Чего останавливаться? В высоких чашах появился сок, а в тарелочках, подозрительно напоминающих пиалы – джем и мёд. Об последнем тут и не слышали.

Так Жора понял, что может стать монополистом на многую продукцию. Пчеловодство без пчёл – это раз. В вареньеведение пойдёт – это два. Попкорномания опять же, чипсофилия. Многое в этом мире просто не производили. Не говоря уже о таких изысках, как шоколад и мороженое.

Старики только рты раскрыли, глядя на богатый стол.

– Кушайте, кушайте, не стесняйтесь. Завтракать надо как следует, – сказал он наставительно и присел рядом с лицом довольным и мыслью, что вскоре разбогатеет. – А вот этим, чем вы тут питались, больше не питайтесь.

– А чего им ещё было есть? – возмутилась Ташкина. – Мельница стоит, но пшеницы нет.

– Значит, муки нет?

– Ты дурак? – возмутилась Настенька. – Они только про пшеницу говорили. При чём тут мука?

Жора сделал «покер-фейс», что в простонародье жест «рука-лицо» и не стал спорить.

– Значит, пшеницы нет, потому что земля сухая. Дождей нет. Высыхают урожаи.

– И доставки продуктов на дом тут тоже нет, – ответственно заявила Настенька.

Жора округлил глаза. Последний раз одноклассница сводила концы с концами в разговоре, когда с подругами обсуждала альбом корейских поп-рок исполнителей. А там на обложке сложно отличить мальчиков от девочек.

Старики накинулись на еду, как будто у них зубы новые выросли.

– И тарелки потом старые выкиньте, – добавил Жора уже по-барски. – Сжечь всё гнилое и чёрное старьё! Целее будем.

– А из чего есть потом?

– Сделаем новые, залакируем.

Старейшины переглянулись, видимо не совсем понимая, что такое лак и его производное.

– Или купим металлическую посуду. Её содой можно мыть, – наставительно заявил Жора.

Посуду содой мыть ему приходилось, когда чистящее средство закончилось, а в магазин идти было лень.

– Короче, так делает. Всё деревянное должно быть одноразовым, или хотя бы на сезон, а не для постоянного пользования. Чистоту будем соблюдать! В мою смену чтобы никакой чумы, оспы и прочей моровой язвы. Ясно вам?

– Так-то в лес надо сходить или до торговых городов добраться, – обронил старейшина. – А с чем туда идти на обмен?

Настенька шепнула на ухо, что звали его Ставр.