Степан Мазур – Истории мудрого дракона (страница 10)

Ухватившись за окорок двумя руками, королева попыталась водрузить его себе не плечо, но там как минимум четверть центнера. И если снежные кирпичики килограмм в десять она ещё таскала, то двадцать пять килограмм для измученного, изнеможённого тела показались перегрузом. Ноги подкосились и окорок упал на каменный пол.

Но Нюри помнила о Яре. Пусть гнев ушёл, но немного ярости в неё ещё оставалось. Подскочив, она снова ухватилась за костяшку окорока и поволочила его по полу.

– Дава-а-ай! Ну…же! Я…настаиваю!

Наконец, она вытащила его из схрона, с трудом перекинув через каменную ступеньку. Камень застыл в развёрнутом положении. В такой лаз не то, что человек может пройти, целый Дракон пролезет! На него и рассчитано.

Рассосав сало, Нюри утёрла выступивший пот со лба. Проволочив свиной окорок вокруг костра, она даже подумала сунуть его в костёр, чтобы разогреть. Всё-таки не один месяц провёл в темноте и прохладе. Но на нём лишь следы застывшего жира. Ни личинок, что бывают от гниения, ни плесени, что появляется в результате войны с самим временем.

– Добрый кус! – поднял голову Дракон.

– Ничего себе, кус. Тут на целый месяц! – ответила королева и допустила непростительную ошибку, подтащив окорок слишком близко.

Дракон вдруг бросился к нему, изогнув шею. И подхватил. Подкинул над головой и проглотил, как пеликан рыбу.

– Стой! – запоздало ответила Нюри, которая хотела отрезать хотя бы кость. А лучше, накормить Дракона неспешно, отрезая по ломтику.

Дракон Драконович застыл, моргнув. Затем икнул, кашлянул и изверг обратно одну лишь кость от окорока. Нюри пригляделась, а там даже костного мозга нет.

«Что ж, с пищеварением у него проблем нет», – тут же поняла королева.

– Ты… в порядке?

– Более чем, – моргнул дракон и заворочался.

От этого движения вся снежная стена пришла в движение. Часть кирпичей рухнула, часть подвинулась вместе с Драконом. По итогу большей частью тела он оказался уже по эту сторону пещеры. В том числе освободил передние лапы из плена снега. И теперь активно выбрасывал, и убирал когти, что срабатывали как подушечки-хранилище у котика. Такой природный механизм.

Как человек разминает затёкшие пальцы, Дракон пытался понять, работают ли ещё его передние конечности?

– Работают! – улыбнулся он своей особой улыбкой, от которой обычно человека слабило.

Мозг его точно стал работать бодрее, а внутри тела теперь что-то булькало. Жаль только, крылья всё ещё располагались в полусложенном состоянии в снежном плене.

Вздохнув, королева улыбнулась в ответ и даже погладила его по надбровным костяными выступам.

– Конечно, работают. В тебе самом огня столько, что хватит растопить весь снег на Драконьей горе!

– Горе… скажешь тоже, – моргнул Дракон и вдруг ощутил, как по затылку веет холодом. – Кажется, я нарушил теплоизоляцию. Прости меня, моя королева. Тебе вновь придётся ударно потрудиться.

– Ничего-ничего, – поспешно ответила Нюри, поправляя пояс с ножом и поглядывая на любую «шерсть» на своей коже с благодарностью.

Хоть какое-то тепло удерживает.

– Нижние кирпичики всё равно просели, а верхние подтаяли, – провела инспекцию и «аудит», как говорил Дракон. – Я всё равно хотела обновить «конструкцию». Кстати, что такое конструкция? Это какой-то механизм? В моём Зелёном королевстве это называли «вот эта хрень» и «неведомая загогулина». В лучшем случае именовали «штука».

Она спросила, рассказала и принялась за работу, разгребая снег, который Дракон Драконович вновь привнёс в пещеру своим телодвижением.

– Конструкция есть набор архитектурных решений или иных механизмов, что призваны служить одной цели. Цель та хлопотная, искусственная и спроектирована сугубо для того, чтобы служить человеку. Ведь однажды он до того расплодиться, что на земле ему станет тесно и он полезет к звёздам. А там обязательно найдёт себе ещё земли. Чтобы снова расплодиться и поэксплуатировать ещё один мир.

Королева не перебивала, согреваясь в работе и сверкая голым задом в отблеске костра. И Дракон начал новый рассказ. Стараясь не мешать, но в то же время поддержать словом, раз делом пока не получалось.

Глава 7. «Архивация»

113 год от Расселения.

Галактика Андромеда.

Станция «Калиостро».

Сказать, что Дэвид Бол не умел жить, – значит соврать. Как умелый технический специалист, он в свои двадцать пять лет от роду имел неплохой послужной список. И достойную коллекцию апгрейдов головного и спинного мозга, которые обещали, что планки в сто пятьдесят лет легко достигнет. А дальше уже зависит от него. Заработает ли на новые или пойдёт по пути старости?

Вихрастого, голубоглазого парня помотало по всей галактике. И даже разбуженный посреди ночи, Дэвид, почесав чернявую макушку, мог легко назвать десять причин, почему не стоит жить в Галактике Андромеды. Звёзд здесь хватает, да вот беда – планеты на любителя: результат не слишком удачных попыток терраморфинга.

На одной почти безжизненная пустыня, где прижились лишь семь биологических видов, четыре из которых полностью искусственные, разработанные биологами исходя из параметров самой планеты. На другой вечно гниющие болота, куда какой-то биологический террорист завёз москитов, а те прижились и расплодились так, что можно вывести лишь орбитальной бомбардировкой континента. Прочие миры – без естественной атмосферы. Тоскливые места, необитаемые за пределами станций. Если не поддерживать искусственно приемлемый уровень жизни, другой жизни, считай, и не будет.

Станция «Калиостро» находилась на одном из таких каменных шариков-спутников газового гиганта. Луна без атмосферы, но богатая полезными ископаемыми. Титан нужен космической промышленности, молибден – химической, а на серебро в последнее время особый спрос в медицине. Берут за полторы цены. Но доставка всего необходимого для жизни на станцию обходится так дорого, что без дотаций она работала бы себе в убыток.

Дэвид явился на станцию не как космошахтёр: его интересовало другое. Второе Общегалактическое Правительство выбрало это место на орбите спутника для постройки колонизаторского корабля, и новый сотрудник хотел во что бы то ни стало попасть на борт.

Андромедяне всего за век пришли к выводу, что достаточно настрадались на первых форпостах человечества. За пределами Млечного пути жизнь не сахар.

Даже второе поколение колонизаторов галактики Андромеды решило, что лучше тут уже не будет, – нужна соседняя галактика. Где правительство третьего созыва учтёт ошибки прошлого и сразу сделает так, как надо.

Учёные обещали, что новые миры сразу получат А-статус, а значит, всем, кто отправится в созвездие Пегаса, крупно повезёт. Расцветёт и сама Андромеда, став мостиком между Первым и Третьим людскими правительствами.

Там, где три звена – считай, уже цепочка.

Дэвид опустил стакан с витаминным коктейлем на подставку каплевидного кресла, поморщился. Фито-бар на станции не предлагал алкоголя. Сплошь бурда из необходимых аминокислот и витаминов, на вкус как разбавленный цемент. Не будь в стакане химии для предания цвета, был бы таким же серым.

Вся проблема заключалась в том, что добравшись до Калиостро, Бол порядком подчистил личный счёт. На нём оставался ровно семьсот тридцать один кредит. Билет на корабль же стоил ровно восемьсот двадцать шесть. Расчёт вёлся, исходя из фактического веса пассажира. Учитывая его семьдесят семь килограммов и триста восемьдесят шесть граммов, даже голым на борту он находился бы с перегрузом.

Конечно, можно дождаться, пока прилетит корабль-матка, всё облагородит, поставит транслятор-копипастер. Тогда его тело уничтожат в одном месте и воссоздадут в другом, по сути создав клона с загруженным созданием.

Но есть несколько «но».

Во-первых, будут уничтожены все улучшения в теле. Он обнулится. А накопил таких за восемь лет службы почти на девять тысяч кредитов, причём за некоторые расплачивался до сих пор.

Во-вторых, в трансляции сигнала на столь далёкое расстояние возможны были сбои из-за солнечного шторма и взрывов сверхновых. Это значит, что собрать его на месте могут уже с парой-тройкой битых кластеров, которые отразятся в теле опухолями или другими серьёзными заболеваниями. Примерно с семнадцатипроцентной вероятностью.

Это безумно много, учитывая, что зрение людям возвращают с 99,99999 процентами вероятности. А новые органы пересаживают с приживаемостью в 99, 9 и ещё двадцатью девятью девятками на конце.

Но главное в другом – копипастера ждать ещё двенадцать лет!

Дэвид Бол сгниёт в Андромеде за это время. Не физически, так морально.

Транспортировка в крио-камерах же абсолютно безопасна, как уверяют крионики. Вероятность того, что сам колонизаторский корабль попадёт в неприятности, равна приблизительно тридцати двум миллиардным долям процента.

Вся загвоздка в весе и габаритах транспорта. Оборудования и штатных сотрудников напихали в матку столько, что для самих колонизаторов места практически не осталось. Вот и продают его покилограммно.

Истина стара как мир. Хочешь быть первым – раскошеливайся.

Дэвид и рад бы остаться на базе и подзаработать недостающие средства за два месяца и три дня. Ровно столько времени ему понадобилось бы, чтобы собрать недостающие средства, учитывая налоги и обязательную страховку. Но до отлёта Матки оставалось только восемнадцать часов.