Степан Мазур – Грани будущего 4: Игры жизни (страница 13)
Насколько Ведьмочка могла судить, она была совершенно обнажена, но назвать её «голой» не повернулся бы язык. Сама кожа на её могучем, стройном теле могла менять фактуру и цвет.
Лицо оставалось почти полностью человеческим, быть может, только с чуть гипертрофированными чертами – более крупными, горящими чёрными глазами, яркими алыми губами (то была именно пигментация губ, а не помада) и … чёрными змеями вместо волос, уложенными в замысловатую прическу.
Руки, вернее кисти рук тоже оставались человеческими и очень изящными, за исключением ядовитых когтей. Но вот кожа, покрывающая все остальное тело, являлась не кожей человека, но чешуей! Гладкая, переливающаяся миллионом оттенков от изумрудно-зелёного, до рубиново-алого, эта кожа составляла как бы одежду обнаженной деве. Наряд настолько изысканный и притягательный, что Ведьма не испытывала ни капли стыда и чувствовала себя совершенно комфортно.
Тело закрывал лишь один «чужеродный» предмет. Это была набедренная повязка, которая крепилась не только на широком поясе, но и была перекинута через плечо, не столько закрывая, сколько очерчивая грудь.
Она могла создать для себя любую одежду, в том числе с карманами и кошелями
для разных предметов или Артефактов, которые создаст сама по желанию. Но делать ничего не стала. Её тело было доспехом и оружием само по себе.
Повязка сливалась по цвету с переливающейся чешуей демонессы и при поверхностном взгляде была почти не видна.
«Демонессы»? – Ведьма удивилась тому, что назвала себя этим словом. – «Но неужели я демон? Вот же напасть»!
Только подумав о новом статусе, Вики непроизвольно распахнула ещё одну часть своего тела, которая вполне могла заменить ей женский наряд.
Ей оказались огромные крылья!
Чёрными они были только снаружи, внутреннюю же поверхность покрывал тончайший алый мех, похожий по фактуре на бархат и нежный как шёлк.
Крылья оказались настолько гибкими и тонкими, что могли закутывать девушку подобно индийскому сари или же греческому хитону – сохраняя при этом возможность видеть восхитительную фигуру девушки–демона, все плавные линии и изгибы.
«Кстати об изгибах», – подумала Ведьмочка. – «А если вот так»!
Вспомнив, как изменяла цвет кожи, она усилием воли расплела змеиные волосы. Пасти маленьких кобр, которыми кончался каждый лже-волос, начали шипеть и извиваться, явно недовольные преобразованиями.
Немного подумав, Вики сделала их ярко–красными, как цвет волос истинных ведьм. Правда, у «обычных» ведьм, насколько она знала, змеи на голове не росли, но какая разница, когда ты в топе, верно?
Под цвет волос Ведьмочка подправила и ногти. Но, оказывается, еще больший её интерес вызывала возможность изменения груди. Их размер, как и прочие телесные габариты менялись свободно. Веда сначала увеличила грудь, но потом, подумав, вернула обратно.
Не так уж и надо увеличивать, когда эта возможность всегда под рукой. Чем меньше, тем практичнее. А нарастить всегда успеет.
* * *
Спустя мгновение на пути Света, за спиною Дементия и Эльфийки трепетали белоснежные крылья. Ангел и Владычица Света смотрели на них с трепетом. Оба знали, что на Земле давно не осталось птиц с таким огромным размахом крыла, ведь новые конечности, выраставшие прямо из спины у лопаток, были не меньше трёх метров каждое.
Эльфийка обнаружила меч в левой руке и свет в правой. И поняла, что чёрная рука в праве карать и забирать жизни, а светлая рука в праве миловать и дарить надежду! И главное, чем её снабдила игра – было правом выбора. Быть добром или карать зло – это уже полностью зависело от неё. А от гнева её воспылает клинок, достигая скорости света в атаке, как от холода её глаз покроются льдом озёра и быстрые реки. Ей недоступно разве что заморозить Мировой океан, но если надо – попробует!
После прохождения последнего уровня Демон и Эля были «преобразованы», но превратились не в нежных призраков с арфами, а в гигантских боевых Архангелов – защитников Света, могучих, как языческие Асы и Олимпийские боги.
Одежды на них не имелось. Ни белой хламиды, в которой иногда изображали Ангелов на известных иллюстрациях, ни сверкающих доспехов из небесного металла. Всё это лишь образы человека, затмевающие суть.
Однако, вокруг могучего торса Дементия появились тонкие белые шорты. А
вокруг изящного тела Эльфийки – возникла тонкая облегающая туника, словно сотканная из света.
На голове, поверх золотистых локонов у обоих – сверкающий обруч из серебра с бриллиантами. Ступни босы. Ни щита, ни панциря, ни наколенников.
Только на руках Демона – огромные золотые поручи–браслеты, шириной в две ладони, настолько массивные, что, казалось, годились для отражения меча или топора. В правой ладони – полыхающий меч, готовый карать легионы тёмных отступников.
Разжав ладонь, Дементий усмехнулся. Меч, как оказалось, был нематериальным. Он не имел рукояти и появлялся только тогда, когда ладонь сжималась. В этом случае, из пустого кулака просто вырывалась струя пламени, ослепительно белого и горячего.
Он даже назвал бы струю световым мечом или лучом лазера, если бы оно не дрожало, полыхая подобно языку огня и не имело конечную длину – примерно от метра до полутора, – что для светового луча, конечно, было невозможно.
Таким образом, в руках у новорожденного Ангела, а то и Архангела, находилось нечто вроде «вечной зажигалки», только с очень уж большим «язычком огня», способным разрезать, вероятно, самые прочные доспехи. Язык пламени всегда «горел прямо» относительно зажатой в руке несуществующей «рукоятки». Соответственно, Дементий мог крутить им как настоящим мечом, то опуская к земле, то крутя в воздухе, как заблагорассудится.
С другой стороны, он чувствовал, что не требуется ни оружия, ни доспехов. Торс ангела был обычным торсом атлетически сложенного (и даже перекачанного) мужчины, но – не более того. Цвет кожи, расположение мускулатуры, общая анатомия скелета (за исключением крыльев) не поменялись.
В то же время, Демон чувствовал, что кожа его практически не может быть поражена – ни кислотой, ни мечом, ни пулей. На ней даже волосков нет. А мышцы настолько туги и сделаны из такого крепкого материала, что им не грозят ни удар кувалдой, ни попадание баллистической межконтинентальной ракеты, попавшей в упор и разорвавшейся прямо перед ним.
О таких мелочах, как радиация, излучение, голод, жажда, холод или жара – даже не приходилось говорить. Они с Элей стали неуязвимы, почти бессмертны и просто фантастически сильны.
Оба олицетворённое воплощение – «добро должно быть с кулаками».
Они молчали, отдаваясь ощущениям. Но окружающий облачный пейзаж быстро надоел. Ощущать под ногами непонятную воздушную массу не так уж и привычно для нормально развитого человека.
Лишь один факт показался Дементию и Эле достаточно интересным: Лорд Ангел и Владычица Света – по сути остались прежними людьми. Только великанского роста, с белыми крыльями и неуязвимостью. Само тело внешне оставалось фактически прежним.
За зачем им эта неистовая красота?
* * *
Тим и Валькирия меняли форму тела с каждой мыслью. Как неуловима была сама мысль, так и двое великих Серых неуловимо и постоянно перетекали из формы в форму.
Они и были мыслью, только воплощенной в реальность. Сначала мысль, потом тело.
К этому невозможно было привыкнуть. Это надо было просто принять. Принять, не осознавая. И не смотря на все трудности подобного выбора.
Было трудно, как трудно воинам, когда нет привычной перевязи меча на бедре.
Трудно, когда хочешь что-то сделать, действовать, но всё, что получается – только мыслить.
Трудно, когда можешь многое, но точно не знаешь, что именно хочешь в данный момент.
Тим пытался что–то сказать, сделать, даже подвигать руками-ногами, но получались лишь лихорадочно мелькающие образы, отрывки памяти.
Привычки тела мешали. Образ менялся со скоростью, едва уловимой глазом. Взять контроль над мыслью казалось почти невозможно. Она была переменчива, словно ревущий водопад.
Валькирия испытывала те же ощущения, что и спутник. Первое время даже пыталась сконцентрироваться на чём-то одном, потом старалась направить поток мыслей в нужное русло. Не вышло.
Наконец, она просто успокоилась. Мысли потекли сдержаннее, ровнее.
Калейдоскоп форм устаканился и преображение поплыло неспешно, всё более замедляясь, пока не прекратилось вовсе.
Тим, однако, заметив успокоение спутницы, ещё больше замельтешил новыми образами, причем большая часть из них теперь была практически неразличима из–за бешеной скорости, с которой образа сменяли друг друга.
Но это не могло продолжаться вечность. И осознание вскоре пришло и к нему.
Когда два мыслеобраза окончательно сформировались, пара существ словно освободилась от ненужного груза мыслей и оставила в себе только вечное: стержень. А может, саму душу.
Определять это уже не было необходимости. Оно существовало вечно. Но в тот момент, когда поняли это, освободившиеся игроки просто подняли взгляд блестящих глаз и посмотрели вперёд.
Остался лишь один шажок. Последняя ступень. Разговор с Альфой, который решит всё. Ведь всё остальное по сию пору было лишь адаптацией под этот разговор с богом виртуального мира!
Глава 8 - Боги
Шесть сознаний падали в бездну. Погружались в яму, в которой нет ни дна, ни конца, ни края. Лишь снова и снова мерцали всполохи формируемого света, а свет сменяла холодная тьма. И когда она уходила, свет возвращался. Так повторялось раз за разом, давя на виски. Мерцание без края и без конца. Время ушло и весь мир, казалось, утратил ориентиры!