Степан Мазур – Грани будущего (*30 иллюстраций) (страница 64)

— Богдан, используй гранатомёт. Убери точку, — приказал Зёма.

— Последний же выстрел остался. Жалко.

— Миномет, что ли, тащить? И Ленка не достанет! Я не хочу вас сегодня штопать. Понял? Так что быстро достал!!!

— Есть быстро достать и разметать к чертям собачим! — скороговоркой проговорил Богдан.

— Группа, общий плотный огонь по цели на раз-два! — поддержал Демон, отдав приказ на прикрытие основного действующего лица. — Раз-два.

Автоматчики подняли оружие над головами, осыпая засевшего впереди стрелка плотным огнем. Богдан, прихрамывая, выскочил и, почти не целясь, отправил снаряд к засаде. Действовать нужно было быстро, и от реакции зависела жизнь.

Снаряд пробил кучу хлама, разнеся засаду вместе со стрелком.

— Вперёд! — рявкнул Богдан, не дожидаясь, пока адмирал перехватит инициативу.

Всё-таки именно его поставили старшим пробивной группы.

Округа стала более безопасной. Бойцы ринулись дальше по пути. Зёма с Демоном остались, дожидаясь работы сапера. Богдан неподалеку с тоской посмотрел на опустевший гранатомет.

— Хороший выстрел, чудик, — усмехнулась Ольха, подбадривая военспеца похлопыванием по плечу. — Промах тебе бы не простили.

— Это да, — протянул Богдан. — Жаль, почти одноразовые.

— Ну как, одноразовые? Просто заряжать нечем. Выстрелы в дефиците, — объяснил Зёма, подхватывая рацию. Сапёр подал знак, что всё чисто. — Кузьмич, продвигайся потихоньку, следуем подле тебя.

Ожидающий в нетерпении локомотив дал рассерженный гудок, и колёса закрутились, продвигая пулемётные вышки на помощь передовой группе.

Только глазастый снайпер продолжал работать с крыши желтого вагона, отыскивая в оптический прицел притихшие цели. СВД разила без промаха, охлаждая пыл охотников до наживы.

Группа пошла за составом, цепляясь по пути к вагонам, безуспешно пытаясь забраться на крышу в брониках и без лестниц. Какой там! Инженеры наложили броню гладко, зацепиться было практически не за что, ещё и на ходу. В итоге рискнул и оказался на крыше один только юркий Демон, скинув броник и оставшись в одной «саламандре».

Турели замолчали. Зёма сначала обрадовался, что враги перевелись — прорвались! — но рация несколько минут спустя донесла прискорбную весть друга:

— Зём, бойцы на автоматах убиты. Ряжину горло пробило, а бикинец… Тут вообще какая-то каша. В лицо попало. Я сажусь на турели. Пришли ещё кого-нибудь.

— Ленка? — тут же спросил Зёма ещё до того, как понял, что случилось.

— Я в порядке, — ответила снайперша. — Ряжин… жалко. Он и однорукий парень был не промах.

Отослать в помощь Демону пришлось Вики. «Саламандры» под брониками и касками давали больше надежд на выживание. Вики без споров потащила другу дополнительную броню, не забыв напялить на свой костюм модуль, функции которого так и не поняла. На удачу.

Отправив друзей на турели, Зёма несколько поник. Группа таяла. Самое обидное было терять людей на последних километрах к цели.

Бой стих. Экспедиция въехала в город без дальнейших происшествий. Разогнав резервистов по вагонам, адмирал и передовую группу рассредоточил на крыше, в розовом вагоне и у Кузьмича. Машинист за тесноту бурчать не стал, прекрасно понимая, что стрелки могут понадобиться в любом месте сию секунду.

Брошенный цивилизацией город представлял собой жалкое зрелище. В спальных районах ещё советских времен маячили только мёртвые коробки «хрущёвок», чуть лучше держались «сталинки». Вдоль проспекта 60-летия Октября обрушились, прогнив насквозь, старые деревянные двухэтажные бараки. А редкие высотные новостройки, встречавшиеся вдоль железнодорожного пути, были целы лишь наполовину. Верхние этажи отсутствовали у всех — строили не на века. А те, что уцелели, стояли с выжженными пожарами пентхаусами. Высотные здания уничтожаются в первую очередь, как самые приметные.

Все напряглись, подъезжая к железнодорожному вокзалу. Путь вывел на первую платформу, прямо на перрон перед обрушенным зданием, заложенным в основе своей еще в XIX веке. Стоя рядом с Кузьмичом, Зёма видел, как некогда красивое широкое двухэтажное здание с высокой зеленой крышей в дореволюционном стиле стало одноэтажным форпостом с деревянной вышкой посередине. Никаких больших часов, как раньше на картинке в сети. Никаких больших букв «Вокзал». Лишь серое блеклое здание, осколок былой красоты, поникший, потухший под ветром времени.

— Сколько лет уже эти рельсы у вокзала не знали проезжающих по ним поездов? — вздохнул Амосов. — На что ушёл весь парк, если союзники не смогли найти ни одного паровоза?

— Тепловозы с электровозами сейчас и даром никому не нужны. А ближайший музей паровозов, насколько я помню, находится в Новосибирске. Нам его слайды показывали, — поддержал речь Зёма, который порой почитывал литературу о том, что могло быть на поверхности. Инфраструктура интересовала его не в последнюю очередь. — Но есть ли ещё такой город на карте мира? Все города с населением больше миллиона жителей должны быть уничтожены. Это Владивостоку ещё несказанно повезло, что не дорос.

Группа «чернорубашечников» — как адмирал назвал союзников — высыпала на перрон. Подтянутые, вооруженные, строгие. Бледные, хмурые лица, цепкие взоры. Из вооружения у кого что: пистолеты, ружья, пистолеты-автоматы. Зиновий даже увидел пару луков со стрелами.

— А ЭТО что? Глаза меня не подводят, нет? — забормотал Демон в рацию, увлечённый совсем не луками. — Вот это да! Магазинная винтовка Сергея Мосина! Она же — русская трехлинейка! Вот это раритет! Из музея, что ли, стащили бойцы? Её же ещё в 1889 году изобрели. Две Мировые Войны прошла, вплоть до Афганской. Вот это действительно снарядный голод у союзничков. Помнишь военную картотеку в инфосети?

— Оружие есть оружие, Дем.

Только у главного в группе в руках был автомат Калашникова образца сорок седьмого года.

Зёма, Богдан и ещё пара ребят выпрыгнули на перрон, не дожидаясь полной остановки состава. Заметив, что люди собираются вокруг паренька в странном чёрно-алом облегающем костюме, от союзников вышел вперёд молодой рыжий паренек, добротно усыпанный веснушками.

— Адмирал Зиновий? С прибытием. Я капитан Моня. Гриша послал меня за вами.

Зёма прикинул, что капитан одного с ним возраста, протянул руку. Крепкое рукопожатие было недолгим. Взгляд капитана — холодный, строгий — говорил о том, что тот через многое прошёл в свои пятнадцать-шестнадцать.

Молодой адмирал выдержал взгляд, ощущая достойную крепкую хватку. Неплохо. Боевой капитан.

— Привет, Хабаровск. С чем нас встречаете?

— С самого утра по мосту чёрные чудики прут. Трупами засыпали весь автомобильный и железнодорожный путь. Врагам хоть бы хны, перелезают через своих и идут дальше, а нам скоро придется их штыками в реку сбрасывать, — ответил Моня. — А мы наслышаны, что вас горячо встретили на въезде в город фанатики.

— Радужная встреча. Двое не пережили приёма. Забирайтесь в состав, прокатимся до вашего чуда начала двадцатого века.

— Чудо начала двадцатого века? — переспросил капитан.

— Я про мост через Амур. В своё время он считался гениальнейшим изобретением. Рельсы всё ещё ведут через город к мосту?

— Должны, но за весь путь не ручаюсь. Мы на «броне» примчались. Вездеход свой. А так стре́лки переведены в нужном направлении.

— Вездеход много топлива жрет. Остались, что ли, ещё запасы?

— Жрёт, — не стал спорить Моня. — Получите вместе с углём в обратный путь.

— Загружайтесь, — Зёма кивнул на дверь, откуда выглядывал Кузьмич. — Всё равно ваша броня либо людей, либо взрывчатку взять не может. Места мало. Потом вездеход свой заберёте. По коням, джентльмены, — закончил он фразой, вычитанной из романов-вестернов.

Моня кивнул и махнул своим людям. Те без вопросов выстроились в очередь перед дверью. Десять человек.

«Либо лимит „брони“, либо Григорию у гидропоники действительно очень туго, раз на встречу послал лишь десяток молодых пацанов», — подумал Зёма.

Богдан махнул с той стороны состава и вернул своих людей в вагоны. В тесноте ехать недолго. Не больше десяти километров по городу.

Взволнованная связистка Евгения пробилась к адмиралу и Кузьмичу. Всем рации Зёма раздал, а ей не хватило, пришлось бегать.

— Шеф! Там Григорий на связи. Срочно вас требует.

Быстрый шаг через толпу растерянных союзников, бег в вагонах, где никто не видит, снова быстрый шаг.

Адмирал подхватил трубку на лету:

— На связи!

— Всё, приплыли, адмирал! Они на прорыв пошли! — закричал Григорий.

— А до этого не прорыв был?

— Похоже, что только разведка! А теперь здесь просто мясорубка. Моим бойцам нечем драться! Камнями почти кидаемся! Сейчас в штыковую пойдем! Зёма, быстрее, прошу тебя, иначе меняться будет не с кем.

— Мчимся, — обнадёжил Зёма, отключая связь. Взял с пояса рацию, быстро обронив Кузьмичу: — Теперь мчи во всю мощь.

Машинист думал недолго.

— А если рельсы…

— Если опоздаем, в любом случае это будет уже не важно! — отрезал Зиновий.

— Понял… успеем, — пообещал Кузьмич, и его крик на кочегаров услышал, пожалуй, весь состав.

В свою очередь, быстро согнав криками всех командующих в одно купе, молодой адмирал был предельно краток:

— Разбираем все вагоны с оружием, вооружаемся по полной. Взрывчатку подготовить. С ходу десантируемся в пекло. Будет жарко. Турели и снайпер на крыше прикроют, но сильно не надейтесь. Григорий говорит, что та орда прёт волной. Так что все самое мощное — с ходу в бой! Богдан, тащи на крышу миномет. Должен быть готов запускать снаряды, как только остановимся. Алфёров, Салават, Моня, со всеми людьми в лобовую атаку. Отбрасываем чёрных тварей от гидропоники к мосту, а там дальше в реку! Моня, опиши местность. — Адмирал повернулся, крича в коридор: — Бумагу быстро сюда! Всё, на чём можно чертить! Шустрее!!!