Степан Мазур – Грани будущего (*30 иллюстраций) (страница 12)
Основной дисплей искина не работал, но находившийся на модуле дрона на руке Оли отображал всю информацию в сверхчётком изображении. Перед ребятами раскинулся бескрайний белый мир, редко прерываемый кривыми лысыми деревьями и остовами строений. Ближайшим ориентиром с отдаленными признаками жизни оказался дым от костров, поднимавшийся от пары сооружений. Отпрянув от экрана, ребята и сами разглядели легкую дымку на северо-западе, вздымающуюся в небо, растворяясь в мрачном дне.
— Там люди, идём! — откорректировал направление Зиновий. Но подумал и снова остановился: — Ребят, тут слишком просторно. Давайте снова ухудшим зрение. Мне что-то… тяжело дышать. — И он схватился за грудь, ощущая, как тревожно защемило сердце.
Ольха без разговоров поддала другу поджопника:
— Пошёл, давай! Панику он будет мне тут наводить! А ну, шагай! Не время отвлекаться на твои истерики.
Лысая подруга как истинный фармацевт могла лечить и эффектом плацебо. Зёма, во всяком случае, поверил в себя с первого удара.
Глава 4
Батин поезд
Последний сварочный аппарат потух ещё вчера, и суета снабженцев, заполняющих вагоны полезным грузом, прекратилась. Весь цех пропах свежей краской, и цветастый состав напоминал Каю Брусову что-то старое из далекого детства, когда ещё пытались красить двери и стены подъездов и ЖКХ разукрашивал детские площадки.
Покрасили, конечно, тем, что было. На складах оставалось не так много краски, всё ещё годной на что-то, кроме разложения на химические компоненты и вони. В результате локомотив состава «Варяг» был выкрашен в строго-чёрный цвет, грозный, как хищный зверь. Однако дальше следовали синие, зелёные, красные и жёлтые вагоны… Предпоследний получился оранжевым, а самый последний и вовсе пришлось покрасить розовым, за неимением другой краски.
Так что состав смотрелся как веселый паровозик. Но данное действие преследовало чисто практическую цель: покраска должна была защитить вагоны и тягач от ржавчины. Снег и дождь не пойдут составу на пользу.
«Батин поезд», несмотря на цветастость, всё же выглядел здорово: устрашающе грозный для врагов, внушающий уважение друзьям и чувство надежности — жителям анклава.
Без зазоров и окон, «Варяг» растянулся по рельсам единой сплошной металлической сигарой. Гусеницей, чья толстая шкура из листового железа была покрыта шрамами нахлестов, узлов и соединений, оспинами болтов, дюбелей, разного рода торчащих антенн, закрепленных датчиков и других выпуклостей, назначение которых даже для Брусова оставалось загадкой. Учёные напихали что-то свое, до хрипоты споря со всеми сменами технарей. Он одобрил только узлы связи и внешние датчики Гейгера, да освещение, остальное отсёк, не желая генераторам большой нагрузки.
Брусову, как старшему экспедитору достаточно было знать, что все провода, короба системы вентиляции, кондиционирования и воздухоочистки надёжно упрятаны под неровной шкурой. Вздумай кто открыть огонь по поезду — от случайных пуль инженерные коммуникации тоже были надёжно защищены. Гармонии и красоты во всей это палитре разноцветного железа не наблюдалось, но главным для инженеров являлся результат. Некому крутить пальцем у виска. Другого такого состава в мире нет.
Бронированная «юбка» поезда едва ли не касалась бетонного пола подземного цеха ТЧ. Лобовая броня на «таранном» вагоне, поставленном впереди локомотива, была усилена многократно и для устрашения обзавелась шкурой Искателей, которые когда-то бродили возле анклава, пробуя его жителей на зубок. Их броня говорила о том, что при условии целости рельсов «Варяг» мог сносить со своего пути любые препятствия. А в случае, если «целое» полотно частично поросло кустарником и деревьями — срезать их по ходу движения, не делая остановок. Так же можно было справляться и со льдом.
Ехать команда всё же собирались тихо и осторожно, по возможности, осматривая рельсы впереди себя. Вынуждали обстоятельства и полная неизвестность пути. Да и с топливом в виде дров и картонных коробок развить очень большую скорость экспедиции не светило. Уголь нужно было беречь и не пускать в топку в начале пути. Определенный запас «для бегства» всегда должен оставаться.
За чёрным тягачом следовал «модернизированный» тендер-вагон строго синего цвета, засыпанный углем по боковинам почти до потолка и закиданный всяким горючим барахлом. Как переходное звено между тягачом и прочим составом, синий вагон был герметично закрыт, в отличие от простого тендера. Он имел всего одно окно в самом центре — одинокий двойной стеклопакет, добытый одним молодым рейдером, «стеклянное чудо», — и этот вагон был самым тёмным из всех в дневное время суток. В ночное же время здесь горела одинокая лампа. На все прочие вагоны приходилось по две лампы. Для кочегара много света не нужно, решили конструкторы.
Второй «фишкой» этого вагона была его съёмная крыша. При первой же остановке в лесу для недопущения попадания возможной радиации в салон тягач и основной состав закрывались, и крыша отъезжала в сторону, чтобы дровосеки могли спокойно накидывать сверху в вагон бревна или другое топливо. Из-за высокого уровня радиации технари отрезали тягач от состава, и добраться до него можно было, только обойдя весь состав… Но как же группе не хотелось возить что-то зараженное радиацией. Машинист с кочегаром все же были частью будущей семьи, по разумению Брусова, а не отрезанными ломтями, с которыми только по рации и можно общаться.
За синим вагоном с углём шли два светло-красных с оружием. Ящиками здесь всё было заставлено до потолка, и они были хорошо укреплены. Оставался лишь узкий проход в центре, как и в вагоне-тендере. Если прочие два вагона с оружием группа ещё могла как-то использовать, закончись все патроны до последнего — что весьма сомнительно, так как вооружилась экспедиция до зубов, — то эти два были неприкосновенны. Хоть строгай лук и стрелы, сказал глава анклава Седых, точи копья, но красные вагоны — табу. Иначе бартер не состоится, и цель экспедиции обречена на провал. Выходило, что группа не могла привезти меньше двух вагонов оружия. Предстать несерьёзными людьми перед хабаровчанами никто не хотел, иначе о каком союзе речь?
В зелёном — или первом жилом — вагоне Брусов поселил женщин и учёных, а также медперсонал. Рядом с учёным и доктором находилась и его, Кая, лежанка.
В соседнем купе должны были спать машинист, помощник машиниста, ботаник анклава и повар Алиса Грицко. Все прочие купе в этом вагоне были чисто женскими. Всего в зеленом вагоне находилось двадцать пять человек. Одному человеку приходилось постоянно либо не спать, либо дремать в проходе, поскольку часть купе загрузили медикаментами, личными вещами, канистрами с водой, предметами первой необходимости, гигиены, личным оружием и прочим, прочим, прочим… Так что Брусов для увеличения свободной площади рассчитывал держать дежурных на турелях с автоматами, вваренных, ввинченных в потолок жилых вагонов и выдвигаемых по нужде наружу. Для общего спокойствия. Впередсмотрящие, как на мачтах старых кораблей, должны были говорить, спокоен ли вокруг «бескрайний океан».
Для дежурства имелась и ещё одна причина. Ночью состав двигаться не станет, слишком опасно. Заперев все двери, экспедиция вынуждена будет ночевать, где придётся. При отсутствии окон наружный обзор могли вести только упомянутые часовые. Два «глаза».
За зелёным жилым вагоном находился голубой нежилой, заполненный от пола до потолка ящиками с оружием. Разве что были они закреплены не так плотно, как в красных. Брусов предполагал, что из оружия здесь лежали простые патроны. Капраз особо не распространялся, что в этих ящиках, но в них при необходимости можно было залезть.
Во втором жилом вагоне, покрашенном в коричневый цвет, расположилось мужское сообщество в количестве тридцати человек. Несмотря на то что в вагоне находились только люди, без дополнительного груза, для четверых всё равно не хватало лежанок. Кто-то добровольно-принудительно всегда должен был бодрствовать. За вычетом двух на «вышках»-автоматах, ещё двое чем-то должны были себя занимать. Или валяться в спальниках по проходам.
За вторым жилым вагоном был белый вагон-«столовка». Здесь среди царства запасов провианта вскоре обустроится повариха Алиса Грицко. И Брусов рассчитывал определить ей пару помощников из числа мужчин, чтобы не дрыхли без дела.
С белой столовкой соседствовал фиолетовый вагон. Последний вагон с оружием на бартер. Среди закрепленных ящиков имелись и образцы тяжёлого оружия, громоздкого, мощного, раньше способного останавливать танки, а ныне пользующегося особой популярностью при защите от ищеек ИИ. Козыри экспедиции, от которых хабаровчане непременно пустят слюнки и отдадут свои лучшие семена на экспертизу ботанику анклава.
В жёлтом вагоне покоился рабочий инвентарь технарей, аппаратура учёных, которые вымолили у совета место в вагонах, а также тяжёлое оружие самой группы, не поместившееся в тесных купе и занимавшее слишком много места. Были здесь и костюмы химической защиты, и все прочие антирадиационные приспособления. Так же тут стоял дизельный генератор, заряжающий при необходимости фонари и антирадиационную камеру, и дефицитное топливо в пузатых бочках и канистрах. Вагон для всякого хлама, без которого весь прочий состав бессмыслен. Ещё здесь пристроились несколько «рабочих» ящиков с гранатами и патронами разного калибра.