Степан Мазур – Грани будущего 2: Регенерация (*30 иллюстраций) (страница 52)

Из самого Хабаровска пришло сообщение о том, что «Варяг» также реанимирован и готов отправиться навстречу союзникам. Этому порыву нужно было поспособствовать, восстановив местами разобранную при прошлой экспедиции встречную полосу. И первую такую дыру, которую в прошлый раз заделывали под руководством Салавата и Алфёрова, уже залатали силами анклава Владивосток.

Сам же анклав быстро распространил свою сферу влияния. В него в полном составе вошёл доживающий своё анклав «Большой Камень», который с ходу принёс немало любопытной информации о проекте «Голиаф», о которой Зиновий обещал подумать попозже. Самому содружеству осталось таким образом залатать рельсы лишь за Уссурийском в том месте, где столкнулись с шаровой молнией в прошлый раз.

Хабаровчане под руководством камрада Григория проделали немало работы, вернув всем двенадцати радужным вагонам Варяга прежний вид после пожара и разрушений, причинённых тигром-Искателем. Что более важно, по донесениям пришла информация, что уцелела прежняя антирадиационная комната, которую можно было использовать в пути. Это было очень важно при продвижении через Уссурийск.

Состав союзники обещали отправить порожняком, он должен был получить груз здесь, во Владивостоке. В Москва-сити на нём отправили пятьдесят молодых людей, желающих освоить новые технологии и нести миру просвещение. Им составляли компанию тридцать узконаправленных специалистов, которые должны были потрудиться на благо Содружества.

Генерал анклава «Бикин» Стародубцев подтвердил гонцам-курьерам на оставленном планере, что готов оказать поддержку обоим экспедициям: Варяг должен получить горючее «топливо» для дороги, а подземники новых людей для научного обмена. Сам генерал «промежуточного звена» ждал от новых союзников окончательного решения вопроса с «муравейниками». Те, кого ранее принимали за мутантов, вновь показали нос из тающего леса. Вместе с эпидемией клещевого энцефалита это — первостепенные проблемы союзников.

— Ничего удивительного, — заявил вернувшийся в строй Дементий на очередном собрании. В биологии он шарил не меньше, чем в ботанике. — Клещ без еды способен жить годами. При наступлении неблагоприятных условий он перестаёт двигаться, замедляя все обменные процессы, и впадает в анабиоз. В таком состоянии способен пребывать около восьми лет. Но ни разу зима не длилась шестнадцать лет. Так что наблюдений прошлого было недостаточно, чтобы точно ответить на вопрос их живучести. Я не удивлюсь, если и змеи спокойно пережили эту долгую зиму, лишь немного потеряв в весе.

— Отставим пока змей, — отмахнулась Ольха. — Что нам делать с клещами? В подземном городе нет иммуноглобулина. Старые запасы вакцин израсходовали свой срок годности. Да и для сыворотки от ядовитых укусов, пресмыкающихся нужно придумывать что-то новое. У нас нет лошадей, чтобы выделить их иммуноглобулиновую фракцию сыворотки крови, иммунизированную ядом той же гадюки. С антителами самой гадюки и солевым фракционированием будет попроще, конечно. Наши лаборатории готовы к пептическому перевариванию. Но готовы ли мы к новым экспериментам?

— Что ты конкретно имеешь ввиду? — спросила Вики.

— То, что последняя новость о возможном распространении клещевого энцефалита

едва не поставила медиков в тупик, — объяснила подруга. — Старые вакцины не только изжили свой срок на складах. Есть вероятность, что они вовсе не будут действовать.

— Это ещё почему?

— Насекомые в тайге после радиационной зимы порядком подросли в размерах. Выжили самые сильные. Они хоть и не мутировали по своей сути, но теперь кусают людей с большой вероятностью к фатальному исходу, увеличив дозу. По донесениям, новые клещи стали размером с орех. Как ни странно, одновременно это играет и на руку лесникам. Такие экземпляры проще обнаружить до укуса. Но если укус состоялся, процент выживших гораздо ниже, как я понимаю. Нужна вакцина. Природа бросила нам новый вызов. Дело, конечно, не в размерах клещей, а в том, что вместе с ними могли мутировать и передаваемые ими болезни. Вот это уже настоящие биологические мутации. Вирусы постоянно мутируют, выживая в агрессивной для себя среде. Мы подлили масла в огонь агрессивной эволюции.

— Есть идеи как справится с клещами этой затянувшейся весной? — спросил Зиновий, не собираясь подводить к очередным опытам над волком.

Меньше всего хотелось быть зависимым в новом мире от хищников, которые едва не лишили жизни.

— При ощущении жертвы клещ мгновенно оживает, — ответил Дементий, как будто вопрос подразумевался для него. — А просыпаются паразиты очень рано, когда температура воздуха едва поднимается выше показателя нуля градусов по Цельсию. То есть — сейчас самое время ему заползать на тело, питаться и продолжать обычную жизнедеятельность. Это и ежу понятно. Без крови вредитель способен жить дольше, чем без воды. Сама же влажность окружающей среды играет важную роль в развитии личинок, нимф, жизнедеятельности взрослых особей. Но это пока лишь цветочки. А вот когда будет плюс десять по Цельсию, можно ожидать настоящую вспышку эпидемии. И так будет продолжаться, пока температура окружающей среды не достигнет показателя выше двадцати двух градусов Цельсия. Сухое лето и жара в пределах тридцати градусов их убивает. Но до него ещё дожить надо. К середине лета большая часть выжившего населения может уже погибнуть.

— Мы не можем знать наверняка, будет ли это лето вообще, — подытожил Тимофей. — Самое глупое сейчас это ожидать стабильных температур довоенного периода.

— Тогда наша задача проста: разработать все возможные вакцины от каждой напасти леса, — объявил Зиновий и посмотрел на Морг. — Клавдия с научным корпусом должна разработать вакцину для защиты людей, посещающих леса. А Ольхе стоит оценить все риски нового леса, от яда змей, до укусов мошки и комаров. Новые негативные факторы ставят выживших на грань существования. Новой фармакологии надо найти ответ.

— В путь, Ольха. Отправляешься не сок берёзовый собирать, — обронила Клавдия, тут же перепоручив задачу по сбору первых образцов для тестирования «родне».

— Березовый сок, как и «березовый гриб» — чага, могут дать нам немело ответов, — добавил Дементий. — Грибы вообще могут помочь понять, как приспособились к новым условиям деревья. Если разгадки не будет в крови животных и растениях, то я бы сделал новую ставку именно на грибы.

— Мы также рассчитываем получить из леса и внедрить в нашу медицину лимонник, шиповник, женьшень. Что-то должно уцелеть, если живы хищники, которые едят травоядных, — вставила Ольха.

Зиновий перевёл взгляд на Вики. Задача перед ней стояла ещё сложнее. В новую Экспедицию она отправлялась с молодыми учёными, которые должны были исследовать аномалии, порождающие нетипичные артефакты или опровергнуть их существование. На этот раз к этой задаче подошли более основательно. Под научный корпус локомотив Содружества выделил целый вагон сложного оборудования. В первую очередь предстояло исследовать территорию под Лучегорском, которая в Первой Экспедиции «воровала рельсы». По возможности решить проблему на месте, иначе — отводить часть железнодорожного пути в обход.

— Вот тебе, Вики, задача, на которую не может быть подсказок в учебниках прошлого, — обронил адмирал. — К тому же в планах Содружества восстановление Лучегорской ГРЭС. Она в перспективе может спокойно обеспечивать светом все Приморье и Хабаровский край. Надеяться на солнечные панели и ветряки на местах не будем, как и на сотни километров силовых кабелей от нашей мини-АЭС.

— Фактически, Содружество решило создавать в этом месте четвёртый анклав, — добавил Тимофей. — Но для этого стоит разобраться с зачисткой Уссурийска от радиации с одной стороны и от мутантов под Бикином с другой. Создать живую зону относительной безопасности, свободную от мутантов, каннибалов и спятивших.

— Как вообще можно отчистить зону от радиационного заражения? — не понял капраз.

— Механически. При наличии соответствующей техники, — ответил Тимофей.

— Вот уж чёрта с два я отправлю своих людей копать лопатой такие территории. Вы хоть представляете насколько обширные это территории?

— И не надо. Над этой задачей будут биться роботы, — объяснил Тимофей. — Радиоактивное пятно можно попросту стереть, смыть, связать с другими веществами в нерастворимые осадки, собрать и убрать. В отдельных случаях почву просто срезают и меняют. С водой сложнее, но принцип тот же: фильтры, химия, выпаривание… мы должны искать варианты. Нам здесь жить.

— Ага, — хмыкнула Вики. — Зиновий с Седых в новую Экспедицию собрали оружия сразу на восемь вагонов. Очистительная война требует немало ресурсов?

— Конечно требует. Нечего на роботов надеяться, — добавил ехидно Седых. — Но надо налаживать и производство патронов на местах. С серой и металлами разобрались, вроде. Что насчет селитры? Мы так и будем свою бурду из отстойников черпать? Или продумаем этот вопрос позже, когда прижмет?

Зиновий перевел взгляд на Дементия.

— Да, кстати, что там у нас с порохом? Как происходит химический процесс? В частности, по добыче селитры.

Биолог охотно поделился информацией:

— В упрощенном варианте остатки биологического происхождения разлагаются и производят аммиак. Часть его мы собираем в процессе брожения. Для этого нужны герметичные баки. Потом в дело вступают несколько видов нитратных бактерий, которые перерабатывают оставшийся аммиак на азотистую и слабую азотную кислоту. Кислоты вступают в реакцию с минеральными основаниями и дают нитриты и нитраты. И тут в дело вступают дровосеки и лесопилки. Нам нужны углежоги, которые займутся производством каменного угля и золы. Зола служат минеральными основаниями для нитритов и нитратов. Она же пригодится в гидропониках для удобрения почвы, как и все эти химические составляющие.