Степан Мазур – Дыхание власти (страница 7)

Скорпион подошёл поближе к Рыси, глядя в глаза, произнёс:

– Брат, пойми. За погоду девушек не воруют. Так нельзя.

Рысь воздел руки к небу, объясняя, как в сотый раз:

– Деяние-ответ. Как в шахматах. Я не могу с тобой пойти. Граница Духа постепенно теснит, отодвигает вглубь, в тыл. Это уже не моя вотчина. Соль в том, что наши границы меняются с мыслями-намерениями людей. Пока я могу бывать здесь, так как русичи верят, что это по праву их земля. Но следующим поколениям уже вдолбят в голову, что эти земли всегда принадлежали Духу. Примут как должное. – Плечи сузились, опустились. Рысь как будто уменьшился в размерах.

– Как бы ты ни умничал, они гораздо дольше играют в шахматы. Любой вражий подвиг преподнесут как разгромное поражение, – зрачки Скорпиона сверкнули. – Дело не в балансе. Это навязанная игра для отвода глаз.

– Не стоило тебе шаманить, и ничего бы не было! – напомнил Рысь.

– Брат, дело не в том. Дело в масштабах игры. Стоит спасти одного – они не будут в противовес уничтожать тысячи, они сделают так, чтобы эта тысяча загубила десятки тысяч. Косвенно! Обратная сторона монеты. Как бы ты не крутил варианты, тебя всё равно надуют. Так что крутить стоит, как не парадоксально, чаще! Добро для сильных мира сего надо делать чаще, без оглядки на ответные ходы. – вздохнул. – Лучше уж так, чем вообще ничего… а то богатыри обленились, культурные все стали. А толку?

– Так что, Рысь, не серчай. Добро должно быть с кулаками, – добавил Сёма, натягивая облегающий костюм. – Рога надо обламывать. И чем больше олень, тем больше ему не повезло.

Ножны плотно прижались к голени; и достать можно в любую минуту и бежать не мешают. Кобура с пистолетом висит на поясе, не мешает. Руки свободны, хоть автомат, хоть гранатомёт, хоть ракетный комплекс таскай. Ещё и за спину можно груза навесить. Да и карманов с отделами на костюме уйма, хоть гранатами обвешайся, хоть патронами.

– Об одном прошу, Рысь, – скорпион снова поймал взгляд старшего брата. – Где они? Я пока ещё птица вольная, границами не разделён. Может, в гости заскочу.

Наследник волхва нахмурил брови. Взгляд уставился в одну точку. Погрузился в думы, на лбу даже вздулись морщины, как у старца. Долго глядел вдаль, в дебри Китая. Наконец, обронил:

– Пятнадцать километров строго на юг, перед деревней. Только там народу с избытком. Вернуться не успеете.

– Брат, ты главное девчонок встреть. Народ мы как-нибудь задержим, – Скорпион загнал патрон в патронник.

Сёма повторил действие, поставил на предохранитель, обронил:

– Присядем на дорожку?

Сумерки захватывали небо, покрывая землю пеленою ночи.

Рысь остался далеко позади, прикрывая тылы. Пара юношей в спецовках сливались с лесом. Лишь глаза сверкали, выражая свою открытость в цельном комбезе. Ноги летели над землёй почти бесшумно, подошва мягко пружинила. Беззвучно бежали по привычке, так же по привычке берегли дыхание.

Лес делался реже, слабел, сдавал позиции. Это на границе он мог быть густым, первородным, но чем дальше вглубь китайского муравейника, тем ближе к вредительству человека. Трудолюбивый и основательный народ собирал с каждого квадратного метра земли всё, что можно собрать. Не оставалось и обычных муравьёв, а змей, лягушек и кузнечиков днём с огнём не сыскать.

Земля под ногами краснела, приобретала нездоровый оттенок, сказывалась близость химических отходов и особое удобрение почвы.

– Мало им рек, – на бегу буркнул Сёма. – Жители Поднебесной. Почти боги, вроде как. Или богоизбранные больше иудеи? А ещё есть верные в исламе. А все прочие – неверные. Или христиане арабов тоже неверными называют? Я что-то совсем запутался насчёт того, кто говно, а кто в шоколаде. Цвет то у всех один изнутри, а кровь красная. Но столько верных, избранных, спасённых, меченых, модернизированных… Как будто не из одних пещер вылезли, словно не одними копьями мамонтов били. У каждой веры своя Книга, свои каноны, постулаты. Тысячи сект и все исконно верные, правильные, осветлённые, озарённые. Достало уже.

– Не отвлекайся. Не было никаких пещер, в твоем понимании. Всё было иначе. Потом.

Бежать и говорить без умолку, ничуть не сбивая дыхание, мог только блондин.

– Да пора уже выбираться из этого болота вер. Творец есть в каждой вере, а толкования его действий бессмысленны. Не наш уровень.

– Так что в космос!!!

Сёма повысил скорость бега. Слова вихрастого «аятоллы» вселили драйв в тело. Дух возликовал, подпрыгнул, готовый к бою. Кровь побежала быстрее, поднялась порция адреналина.

Светил обрубленный месяц и зажигались звёзды, когда дорога на деревеньку выпрыгнула из-за деревца. Ветер подул в лицо, донося неприятные запахи прелости, кислости и целый комплекс того, чему человеку дышать не стоит.

Странная тишина. Вокруг ни кузнечика, ни птички. Не слышно собак, кошек. Уничтожено всё живое.

– Тихо и пахнет, – Сёма зажал нос рукой, прогундосил. – Не к добру.

Оба засеменили вдоль дороги так, что ни один куст не шелохнулся.

– Ладно, пошли. Устроим свежий ветер. – таинственно прошептал Скорпион, стараясь уловить месторасположение пленниц. Шлейф аур тянул дальше по дорогое.

Вдали мелькали огоньки. В свете фонарей обозначился то ли завод, то ли цех завода. Крупный комплекс зданий с высокими заборами. У пропускного пункта, в свете фонарей торчали двое охранников. Шла ожесточенная жестикуляция пальцев и какой-то спор.

В мозгу Скорпиона что-то щёлкнуло, завозилось, включился встроенный подарок Тосики. Мозговой переводчик тут же сообщил, о чём речь:

– Моё кун-фу круче твоего, Чинг Дзинь, – прикалывался один.

– Ты наглый лжец, Дзянь Динь. У меня лучше растяжка, – подхватил задор другой.

– Ставлю свои новые кроссовки, что одолею тебя. Что ставишь ты?

– Спортивные штаны!

– Сразимся же, Чинг Дзинь!

– Сразимся!

Оба охранника шутливо выставили руки, замахали, словно пытались отбиться от стаи мух. Послышались растянутые воинственные фразы.

Скорпион шепнул Сёме на ухо. Две тени с огромной скоростью выскочили из кустов. Головы Чинг Дзиня и Дзянь Диня встретились, слились в экстазе.

– Полёт в страну небесных снов на полчаса обеспечен, – бросил Сёма, следуя за Скорпионом на территорию комплекса. Тот шёл по следу словно пёс, разве что землю не нюхал. Обошли здание кругом. Здание предстало четырёхэтажным. Два входа–выхода, центральный и запасной. На центральном дежурят трое охранников. На запасном из охраны никого, но рабочие, или персонал, шныряли быстрее муравьёв. Пробиваться в обоих направлениях можно было лишь с боями.

– Ну, так с боями, али с боем? – спросил Сёма, поправляя ножи.

– Сколько не руби, меньше не станет. Повышенная плодовитость. Надо что-нибудь другое.

– М-да, жаль верёвок с «кошками» нет.

– Кто ж знал? Ладно, в общем, делаем так, авось выйдет…

– Мне это слово всё больше и больше нравится. А мне в Японии кто-то запрещал его говорить.

– Былое. Вон на втором этаже окно без света приоткрыто.

– Понял.

Тени заскользили к зданию. Воины вошли в состояние боя, поднялись до своих возможных ступеней. Мир вокруг замедлил бег. Секунды потекли медленно, не быстрее откормленной черепахи. Оба подбежали к зданию. Скорпион упёрся к стене, подставляя плечи для прыжка на второй этаж. Сёма проворно взобрался. Сергий подкинул его ещё на пядь. Леопард зацепился за выемку окна, подтянулся, переваливаясь за край и бесшумно скрываясь в темноте. Внутри зацепился за что-то ногой, на половину вывесился, протягивая руку. Вихрастый взял небольшой разбег, приказал телу уменьшить вес. С большой скоростью пробежался по воздушным ступенькам, отталкиваясь от стены, как будто на ней широкие выемки. Ухватился за руку блондина, тот схватил, затянул внутрь.

– Скорп, все бы ничего, но дверь закрыта. И она не китайского производства. Импорт.

– Как сейфы ножиком в школе с годовыми оценками открывать так ничего, а как на вражьей территории зубочистку применить, так ты не при делах?

– Какие сейфы? Там просто дверь в учительскую была. Журналы на столе лежали.

– Ага, всё-таки признался!

– Мне просто было интересно, – смутился Сёма.

Он помчался на дверь, как бык на тряпку тореадора. Скорпион ничего не успел сделать, как кусок металла сорвало с петель одним мощным ударом ноги в область замка. Грохот потряс весь второй этаж. Рухнувший прямоугольник вздыбил пыль.

Скорпион дал по шее, пробурчал:

– Я не о том просил, медвежатник дверной, – подтолкнул за шиворот. – Теперь патронов не жалей, бежим!

Здание ожило, закипело, забурлило. Слух прорезала сигнализация. Людской муравейник проснулся. На пути попалась цепочка охранников с автоматами наперевес. В ладонь Скорпиона и Сёмы легли пистолеты. Каждый ГШ-18 выплюнул по три пули. Пистолет с тридцати метров пробивал любой бронежилет, но зачем стрелять в бронники, когда глаз меткий?

Пять тел с дырочками на лбах рухнули на пол. Одна пуля угодила в шею.

Помчались дальше, выбегая на лестницу. С нижнего пролёта открыли огонь. Пули засвистели над головой, врубаясь маленькими воронками в стену за спиной.

– Иди, спасай, я задержу. Всё равно обратно отступать здесь.

Скорпион, не слушая, потянул за ухо, приговаривая:

– Их много, нас – един. Авось выберемся.

Поднялись на третий этаж, нос к носу столкнувшись с двумя широкоплечими бугаями.

– Мутанты! – бросил Сёма и начал движение.