Степан Мазур – Дыхание власти (страница 2)

– Хасан, ещё немного и она нападут даже без твоей команды, – послышался за спиной голос Урбека, «правой руки» вождя.

– Предчувствие у меня, Урбек. Странное в том человеке. Могучее.

– Да брось, Хасан, тот же русич, что и все остальные. Убьём и пройдёмся по его селению огнём и быстрой саблей. Ещё до захода солнца уйдём снова в степь, до прихода пограничного отряда.

Вождь вздохнул. Урбек прав, сейчас русич умрёт и всё его селение в их руках: грабь добротные дома, жги посевы, насилуй девиц, убивай мальцов, заживо сжигай стариков. Пока отряд князя заметит огни, пока ещё доберётся. За это время успеют вернуться в степь.

– Отряд! Кто первым принесёт мне голову этого русича, получит золотой, нет, два золотых! Я хочу сделать из его головы чашу!

Урбек подхватил слова вождя и повёл отряд вниз по склону. Лошади стали набирать скорость. Стоит только спуститься с холма, подняться на другой и покромсать одинокого стража границы.

Русич насчитал два раза по десять и ещё троих всадников. На дальнем холме остался лишь вождь, наблюдает. Как всякий стратег, сидит в кустах. Рука потянулась за налучьем, на свет показался сложный составной лук в форме буквы «М», рука в кожаной перчатке наложила первую стрелу, немного подождал, подпустил поближе.

Воздух разрезал наконечник стрелы, за ним второй, третий. В то время, как первая стрела за триста с вершком метров пронзила навылет кожаный доспех и вылезла из спины первого всадника, в воздухе висело ещё пять стрел, сам накладывал шестую. Вторая попала в голову коня, тот на огромной скорости, спускаясь с холма, подмял под себя всадника. Больше не встанет. Третья вошла в шею ещё одного наездника. Четвёртую метил во второго после вождя по старшинству человека в отряде – Урбека – но тот подставил лёгкий щит, пригнулся, стрела хоть и пробила щит насквозь, но удар лишь чиркнул по бедру мишени. Пятая убила под ним коня, но успел спрыгнуть раньше, покатился с холма. Сильно не пострадал. Встанет.

Всадники спустились с холма и стали подниматься на тот, где был русич. Поднималось уже семнадцать. Стрелы с белым опереньем больше не промахивались, кожаные доспехи пронзались, как трухлявые пни. Стрела всякий раз забирала жизни либо степняков, либо коней под ними. Без коня дикий степняк не боец, в рукопашной его и юнец заломает.

Тул опустел. На холм поднимались шестеро всадников. Урбек и вождь остались вдалеке. Богатырь заложил лук в налучье, бросил на щит. Покрепче схватился за длинное копьё в полтора роста. Под кожей на груди задвигались тугие удавы, ладонь доверительно перехватила выщербленную от долго применения потёртость. Остриё копья отразило солнце, блеснуло.

Взмыленные, не подкованные – для скорости – кони, роняя пену, приближали падальщиков. Всегда объявляются, когда все мужи по осени на построение в княжескую дружину уезжают. Времена лихие. Деревни без защитников остаются. Одна надежда на одиночных богатырей-заставщиков, что как кордон встают между мелкими отрядами в несколько десятков человек. А коли крупные, то застава за князем шлёт, за подмогой.

Длинное копьё выбросило с седла первого из шести. Конь освобождено брыкнул копытом и помчался дальше. Едва успел снять степняка с копья, как подошла очередь второго. Третьего проткнуть не успевал, тот чиркнул изогнутой железкой в опасной близости от головы. Пришлось бросить копьё, чтобы увернуться. Богатырь пригнулся. Схватил степняка за ногу, да швырнул с коня вниз под ноги наседающим. Подбежал к щиту с булавой, прикрылся червлёным щитом. Три короткие стрелы с чёрным оперением из воронова крыла звякнули и отлетели, как горох от стенки. Увернулся ещё от одной, пущенной в упор из короткого дугообразного лука степняка. Наездник замешкался, пристреливаясь, выдался удобный момент метнуть булаву. Металлический, шипастый набалдашник разнёс череп врага вдребезги. Но в метавшую руку воткнулась степняцкая стрела. Богатырь рассвирепел, кинулся вперёд. Щит со всего размаху опустился на голову низкорослого коня, тот рухнул, поджав передние ноги. Голова наездника–степняка оказалась в руках богатыря, сжал, не обращая внимания на боль в руке. По рукам заструилась тёплое. В спину чиркнула еще стрела, застряла меж колец кольчуги, погрузившись лишь на половину длины наконечника. Богатырь развернулся и бросился под коня последнего степняка, привстал, ноги погрузились в землю, зато конь подскочил, сбросил седока. Богатырь поднял ногу и опустил на голову отродья.

Жизнь младших шакалов закончилась.

Порубежник, тяжело дыша, поднял булаву. В глазах двоилось, если сядет, то не встанет. На холм бежал пеший Урбек, сзади на лошади его догонял вождь, попеременно раздваиваясь. В глазах начало чернеть. Посмотрел на стрелу в руке, обломил древко, оставив остриё в ране. Всё равно долго не проживёт, насколько знал степняков, не было случая, чтобы стрела простой была. Отравлена. А до городища далеко.

Вождь подхватил Урбека на лошадь, теперь поднимались на коне на холм вдвоём.

Богатырь нахмурил брови, вот и боги в Ирий зовут, да только погибнуть от яда – позор, надо, как и сотни поколений предков – в бою, но никогда от старости в кровати. Здоровая рука сжала рукоять булавы до хруста в пальцах. Побежал вниз навстречу двум всадникам. Прежде чем понял, что последний раз падает, чтобы никогда не встать, метнул булаву что есть мочи.

Вождь вздрогнул, застыл парализованный страхом. Так же за спиной застыл Урбек. Русич, после двух всаженных стрел, каждое лезвие которой смазано ядом, что убивает мгновенно, едва попадая в кровь, сумел выжить так долго. Русич не только не умер, но и бежал прямо на них, сверкая зелёными, как изумруд глазами, в которых ясно виделась смерть троих; своя и врагов.

Русич упал, но булава полетела дальше, вращаясь, приближалась к голове вождя. Вождь так и не смог отвести зачарованного взгляда, когда кусок шипастого булата проломил череп, как глиняный горшок. Проломил не только ему, но и Урбеку, что держал голову на одной прямой с вождём.

Смерть пришла за троими.

Часть первая: «Становление». Глава 2 – Секреты семьи

Лёгкий ветерок едва ли охлаждал в это поистине небывалое жаркое и душное утро. Июнь едва получил эстафету лета, как принялся за работу всерьёз, без выходных и поблажек. Прошло всего три часа с момента, как поднялось солнце, но раскалённый гигант настолько прогрел воздух, что день обещал быть суше, чем в пустыне. Ещё и на небе ни облачка. Лишь небесная синь простирается на весь горизонт над горным кряжем Сихотэ-Алиня.

Одиночество Скорпиона не продлилось долго. Дмитрий первым вернулся с деревни, оставив женскую часть семьи в селе ещё на недельку заряжаться солнцем и откармливаться свежими продуктами и парным молоком. Нога юноши почти зажила, и отец изложил то, что давно хотел сказать и показать. Так отец и сын отправились в небольшое путешествие.

Нетронутая человеком тайга простиралась на многие десятки километров вокруг. Последняя дорога закончилась в десяти километрах от этого места, дальше шли пешком сквозь непроходимые дебри, под вопиющие атаки и гул кровососов. Самки комаров решили, что больше ни один человеческий инкубатор сюда не забредёт, и решили подоить обоих двуногих сразу и досуха.

Скорпион перевёл взгляд на отца, того человека, который его заменил. Уже год спокойно зовёт не Дмитрием, а просто «отцом» или «папой». Поначалу эти слова произносились с трудом, осторожно, как будто каждое могла ранить похлеще любой осколочной гранаты, но со временем, теплотой и заботой, барьер рухнул, рассыпавшись в самые мелкие крошки. В один из дней Сергий понял, что произносит слово «отец» без внутреннего напряжения – породнились.

Дмитрий побродил вдоль подножья хребта, сравнил нагромождение камней по одному ему заметным ориентирам, затем кивнул, разрушая какие–то внутренние сомнения:

– Из десяти человек, что первоначально были допущены к этому проекту, в живых осталось только трое. Причём я самый молодой из них.

– Где остальные?

– Один в психиатрической лечебнице за границей, другой пропал без вести.

Скорпион воздел глаза к небу, активно почесался, чихнул, наконец, выдал идею:

– Тогда почему ты думаешь, что он живой?

Дмитрий присел возле одного из камня, пробурчал:

– Тоже где-нибудь за рубежом пытают в надежде раскрыть последние секреты Родины. Только ничего у них не получится. Пласт информации об этой базе настолько заблокирован в подсознании, что даже под самым сильным гипнозом или наркотическим препаратом этот блок не снять. В случае чего, мозг захлебнётся кровью.

Неприятная догадка вышла из уст сама собой:

– Батя, так ты остался один?

Дмитрий растянул губы до ушей, в глазах отразился блеск:

– Нет. Теперь нас двое. Запомни все манипуляции, пригодиться.

Отец подробно показал все действия. С последним рычагом глыба камня отъехала в сторону, обнажая небольшой чёрный зев, такой, что пролезть в него можно только ползая на пузе, и только по одному человеку. Из глубин потянуло холодным воздухом, там внизу было как в старинном склепе.

Дмитрий лёг на землю, обронил:

– Десять метров клаустрофобии и разодранные в клочья локти, и коленки стоят того, что ты увидишь. Поползли, не пожалеешь.

Скорпион, проталкивая сумки в пещерный лаз перед собой, приметил: