Степан Исаченко – Десять этажей (страница 12)
С этого момента прошло уже шесть стандартных часов. Сто Сорок Четвёртый периодически встаёт с лавочки и прохаживается вдоль дороги, пересекающей небольшой астероид. Он мотивирует это тем, что у него затекают ноги. Он либо подойдёт к расписанию и подолгу его изучает, словно оно неожиданно изменилось за последние полчаса, либо наблюдает за работой KJ-первых и даёт им какие-то советы. Те лишь шевелят антеннками в ответ и продолжают свою суетливую возню.
И вот до нас наконец-то доносится шипение. Мы поднимаем головы и видим, как отрываются первые ворота выходного шлюза. В образовавшуюся щель медленно вплывает космолёт. Корпус окрашен в зелёный цвет с белой полосой по кругу. Транзитка для рабочих роботов. Значит, мы всё-таки едем на Лино. Сто Сорок Четвёртый восхищённо смотрит на транспорт. Его щётки в верхней части головы поднимаются подобно человеческим бровям. За космолётом закрываются внешние ворота шлюза, и через мгновение с шипением открывается внутренний вход. Зелёная транзитка аккуратно опускается на стоянку неподалёку от нас.
Я мельком смотрю на пегасца, снова появившегося в дверях магазина. У того довольное выражение лица, и клыкастый рот расплывается в улыбке. Похоже, он радуется что надоедливый робот сейчас покинет его астероид.
Транзитка, являющаяся, по сути, чем-то вроде похожего на кирпич короба с окнами и двумя сверхсветовыми движками, с шумом открыла входные двери. Наружу вылезла парочка мелкорослых BI—VJ 38 и направились к почтовому отделению, здание которого стояло чуть дальше по дороге. Пегасец неторопливо похромал в сторону космолёта. В мохнатой ладони он держит какой-то конверт, видимо, заказ поставщикам на Кабаззе-1.
Мы со Сто Сорок Четвёртым обмениваемся взглядами и направляемся к транзитке. Пилот, фиолетовый бочковатый RT-17, вышел наружу и разговаривает с продавцом. Вот уж не знаю по какой причине, но всех RT-семнадцатых обязательно красят в фиолетовый цвет. Видимо, в последнее время дизайнеры из «Интернэшнл Роботикс» как-то обмельчали.
Подойдя к двери, мы киваем пилоту и продавцу и заглядываем внутрь. Десять двухместных сидений с бордовой обивкой, три робота, сидящих в разных концах салона. Круглый красно-голубой AG-3 поставил голову на клешни и смотрит в окно. Вытянутый как палка, ядовито-жёлтый LL-4 колупает пальцем дыру в обивке. Рядом с ним стоит небольшой ящичек для инструментов. Чёрно-белый FM-6 скрестил руки на груди и подозрительно смотрит на всех остальных. Они, FM-шестые, как особо умные роботы, вообще ко всем подозрительно относятся. Даже тот всезнайка из кафе на Плуффе.
В салоне негромко играет музыка. Диско из Старой эпохи. Откуда оно здесь, спросите вы? Да, соглашусь с вами, довольно странной получилась эта Вселенная. Тысячи и миллионы лет назад фантасты и учёные разных миров мечтали о тех временах, когда все планеты будут жить в полной гармонии, всюду будут властвовать прогресс и высокоразвитая техника, а все живые существа будут жить в своё удовольствие. Как ни странно, но мечтам этим не суждено было сбыться. На одних планетах полная свобода действий, на других и шагу не сделаешь бесплатно, на третьих же вас захотят съесть живьём, как только вы наберётесь смелости покинуть свой космолёт. Высокоразвитой техники тоже, по сути, нет. Да, вы можете совершить сверхсветовой перелёт, чтобы, позавтракав в предгорьях Жёлтых скал на Денебе-5, пообедать в приморском кафе на Антаресе-20, и всё это обойдётся вам очень дёшево. Но при этом такая вещь, как робототехника, развития не получила. Вся продукция «Интернэшнл Роботикс», в сущности, представляет собой громоздкие бочки на ногах и колёсах со множеством дефектов и недоработок. Издержки массового производства, знаете ли. Мечты о том, что роботы будут выполнять абсолютно любую, даже самую мелкую, работу, оказались неосуществимы. Как и миллионы лет назад, все живые существа сами зарабатывают себе на жизнь. Как, к примеру, это пегасец, торгующий неизвестно чем на затерянном в космосе астероиде. Единственное, чему удалось достичь гармонии во Вселенной – это музыка. Примерно один раз в пять-шесть стандартных лет модные веяния популяризируют какое-нибудь направление, и миллиарды миллиардов музыкальных устройств по всей Вселенной воспроизводят одно и то же. В прошлом все слушали синтезированные обработки этнической музыки с планеты Кжэ, но скажу вам, у меня эти многочасовые пьесы с их шестнадцатью нотами особой симпатии не вызывали. А недавно кто-то из Сталкеров раскопал в архивах стиль времён Старой эпохи, который на забытой всеми планете Земля назывался «диско». Хотя, как говорил мне всё тот же всезнайка FM-шестой, временной охват тут побольше, и слушаем мы не только «диско» в чистом его виде. Так или иначе, но сейчас в кабине несколько женских голосов поют нам о том, что все ночи – длинные. Что они имели в виду, я так и не понял. Земляне, что с них возьмёшь.
– Ну что ж, – довольно потирает руки Сто Сорок Четвёртый, – навстречу тёплому климату и райской жизни. Я иду, Лино! – говорит он, поднимает ногу на порог и входит в салон. И при этом умудряется удариться головой о косяк входной двери. Пошатнувшись, он на мгновение замирает, после чего проходит в конец салона. FM-6 провожает его подозрительным взглядом.
Я прохожу следом и сажусь на сиденье в другом ряду. Мельком смотрю на Сто Сорок Четвёртого: вроде цел, только одна щёточка-бровь слегка погнулась. Ну и рука, как обычно, жужжит и поскрипывает.
Тем временем пилот кивает пегасцу и входит в салон. Продавец машет рукой, отходит назад и тут же начинает кричать что-то двум KJ-первым, окончательно измусолившим ящик.
– Следующая остановка – Кабазза-1, – объявляет пилот, закрывает двери и запускает двигатели. Почему-то Сто Сорок Четвёртый сразу же напрягся и схватился пальцами за обивку на сидении. В динамиках у меня над головой запели что-то там о музыкальный экспресс.
Космолёт медленно поднимается и начинает задирать нос. Я вижу нашу тень, падающую на дорогу и двух KJ-первых, стоящих возле обломков ящика. Внутри сияет что-то красное.
Транзитка зависает перед внутренними воротами шлюза. Раздаётся громкое шипение, и мы влетаем внутрь прозрачной трубы. Вход у нас за спиной закрывается. Теперь вибрация в салоне чувствуется сильней – сказывается нахождение в замкнутом пространстве. Слева от меня Сто Сорок Четвёртый всё сильней сжимает пальцы на обивке. Странные они, эти ST-восьмые.
С шипением открываются внешние ворота, и мы выходим в открытый космос. Пилот пробегает пальцами по панели, и Калькутта-9 у нас за спиной за одно мгновение превращается в крохотную точку. Ещё через минуту справа проносится огромный голубой шар с красными вкраплениями по экватору – газовый гигант Немус-8. Впереди слева уже виден безжизненный Немус-7 со своими кислотными океанами. Космолёт набирает скорость.
Проходит около пяти минут, и я замечаю, что Сто Сорок Четвёртый начинает ерзать на сидении. Потом он хватается руками за голову. Нехорошо это, думаю я. И тут лупоглазый подскакивает и орёт на весь салон:
– Немедленно остановите космолёт! – кричит он. – У меня клаустрофобия и боязнь полётов. Пилот, немедленно сажайте нас! Мне надо выйти! – он выпрыгивает в коридор. – Робот, я приказываю тебе! Мне плохо…
Ну, я-то понимаю, в чём тут причина. Когда Сто Сорок Четвёртый ударился головой о косяк, у него вполне могла отойти плата, отвечающая за координацию, а вибрация при выходе из шлюза ещё больше эту плату расшатала. В итоге у лупоглазого сбилась вся система ориентации в пространстве. Но его «человеческая» суть восприняла это по-своему.
Роботы в салоне с интересом наблюдают за происходящим. Пилот спрашивает, в чём дело, но в ответ получает приказ садиться сейчас же. FM-шестой закатывает глаза и отворачивается от всей этой суеты. Остальные советуют лупоглазому сесть на место.
Но тот и не думает останавливаться. Он заскакивает на сиденье и начинает бить рукой по стеклу. Раз за разом.
– Воздух, – кричит он, – мне нужен воздух!
– Клянусь Линуксом, немедленно прекратите! – орёт с места пилот и щёлкает кнопки на панели. В динамиках кто-то под весёлый аккомпанемент труб поёт, что ему это нравится.
Сто Сорок Четвёртый снова и снова бьёт по стеклу. Учтите, он робот-заправщик, а потому руки у него очень сильные, и даже космическое стекло может не выдержать. Я бросаюсь к нему, но уже поздно. По стеклу пробегает трещина, и из-под кулака лупоглазого вылетает крошечный осколок стекла. Он медленно полетает мимо недоумевающего ST-восьмого, пересекает коридор, проходит рядом с моими глазами. И тут же стекло с шумом вылетает наружу.
Надо отдать ему должное, но Сто Сорок Четвёртый успевает ухватиться за спинку сидения, чтобы его не высосало в космос. Со стены срывается один из динамиков и, с искрами удавшись о раму окна, исчезает в холодной темноте.
Пилот кричит нам, чтобы все мы держались за что-нибудь. Но голоса его почти не слышно из-за рёва воздуха, вытягиваемого в окно. Космолёт начинает вращаться и сбивается с курса. Видимо, RT-семнадцатый пытается направить его на коричнево-красный Немус-6, показавшийся впереди. В болтанке руки долговязого LL-четвёрого не выдерживают и он, вращаясь, пролетает по салону и с криками пропадает за окном.