Степан Авдеенко – Ключ от сердца тьмы (страница 2)

Кассиан стоял на балконе роскошных апартаментов с видом на Сену. Теперь он не был облачен в обсидиановую броню. На нем был безупречно скроенный костюм-тройка цвета «вороново крыло», подчеркивающий его широкие плечи и хищную грацию. Его глаза, обычно пылавшие адским огнем, теперь казались темно-карими, почти черными, но в самой их глубине всё равно плясали искры, способные разжечь пожар.

Дверь спальни отворилась, и вышла Лилит. Кассиан на мгновение забыл, как дышать (привычка, которой ему только предстояло обучиться заново). Она выбрала образ светской львицы: облегающее платье из черного шелка с открытой спиной, бриллианты на шее, сияющие не холодным светом, а каким-то внутренним жаром.

— «Ну как?» — она медленно повернулась, позволяя ему оценить каждый изгиб. — «Для смертных я — жена венгерского магната. А ты — мой загадочный и крайне опасный супруг с сомнительным прошлым».

— «Слишком много ткани, Лилит,» — хрипло отозвался Кассиан, подходя к ней вплотную. — «В Преисподней ты была... честнее».

Искушение в городе огней

Они направились на закрытый прием, где, по сведениям Лилит, должен был находиться посредник, связанный с орденом «Светоносных» — земных слуг архангела. Но едва они вошли в зал, наполненный ароматами дорогого парфюма, шампанского и пота, их собственные чувства, обостренные человеческими гормонами, взбунтовались.

В мире людей всё ощущалось иначе. Прикосновения были острее, запахи — ярче, а желание... желание стало почти невыносимым, лишенным магической подпитки, но наполненным первобытной биологией.

Во время медленного танца, когда рука Кассиана покоилась на её обнаженной талии, Лилит прижалась к нему всем телом. Музыка обволакивала их, а взгляды окружающих мужчин, полные вожделения к его женщине, заставляли Кассиана сжимать челюсти так, что едва не крошились зубы.

— «Ты чувствуешь это?» — продышала она ему в шею. — «Их жадность. Их зависть. Это почти так же вкусно, как жертвоприношение».

— «Я чувствую только то, как сильно я хочу вытащить тебя отсюда и напомнить, кому ты принадлежишь на самом деле,» — ответил он, ведя её к выходу, игнорируя недоуменные взгляды организаторов бала.

Откровенность в тени собора

Они не дошли до своих апартаментов. Страсть, подстегнутая «вуалью» и новыми телесными ощущениями, вспыхнула прямо в салоне роскошного автомобиля с затемненными стеклами.

Кассиан прижал её к кожаному сиденью, его пальцы с нетерпением рвали тонкий шелк её платья. Лилит вскрикнула, но это был крик восторга. Здесь, в мире людей, её кожа казалась еще более чувствительной. Когда его губы накрыли её сосок, она выгнулась, впиваясь ногтями в его спину, прорывая дорогую ткань пиджака.

— «О, боги... Касс...» — простонала она, раздвигая ноги и впуская его в свое пространство. — «Человеческие тела такие... отзывчивые. Я чувствую каждый твой нерв».

Близость в машине, мчащейся по ночным улицам Парижа, была лихорадочной и грубой. Кассиан брал её с яростью человека, знающего, что его время ограничено, и с мощью дьявола, который отказывается подчиняться законам плоти. Лилит обхватила его шею, шепча на древнем языке заклинания страсти, которые заставляли стекла автомобиля покрываться инеем, несмотря на жару внутри.

Глава 4: Гнев Ангелов и Смак Запретного

Ночь в Париже не принесла прохлады. Воздух в их пентхаусе, пропахший дорогим коньяком и кожей, казался наэлектризованным. Кассиан стоял у панорамного окна, глядя на мерцающие огни города, который веками считался оплотом любви, но для него был лишь скоплением слабых душ. Его человеческое тело ныло от непривычного напряжения — «вуаль» заставляла мышцы гореть после неистовой близости в машине, но внутри всё еще ворочался зверь, требующий продолжения.

Лилит вышла из ванной комнаты. На ней не было ничего, кроме капель воды, которые медленно стекали по её алебастровой коже, задерживаясь в ложбинке между грудей. В этом слабом свете она выглядела не как дьяволица, а как падшая богиня, сошедшая с полотен мастеров Ренессанса.

— «Ты слишком напряжен, мой грозный правитель,» — она подошла со спины, и её прохладные ладони легли на его горячие плечи. — «Ты всё еще ждешь удара с небес?»

— «Я чувствую их запах, Лилит,» — отозвался Кассиан, разворачиваясь к ней. — «Озон и стерильная чистота. Они знают, что мы здесь. Гавриил не спустит нам прогулку по Елисейским полям».

Искушение на грани фола

Лилит хитро улыбнулась и, потянув его за галстук, заставила сесть в глубокое кожаное кресло. Она грациозно опустилась перед ним на колени, её волосы рассыпались по его коленям шелковым водопадом.

— «Пусть приходят,» — прошептала она, расстегивая его ремень с медлительностью, которая была настоящей пыткой. — «Ангелы так предсказуемы. Они придут с мечами, когда нам нужны лишь их ключи. Но прежде чем начнется война... я хочу выпить твою силу до последней капли».

Она начала медленно, дразняще, используя свои губы и язык так, будто исполняла священный и одновременно самый греховный ритуал. Кассиан откинул голову на спинку кресла, его пальцы до боли впились в подлокотники. В человеческом теле ощущения были острее — нервные окончания передавали каждый нюанс её ласки с интенсивностью, граничащей с агонией.

Когда он больше не мог терпеть эту сладкую пытку, он рывком поднял её, усаживая к себе на бедра лицом к лицу.

— «Ты хочешь играть в смертных, Лилит?» — его голос сорвался на рык. — «Тогда чувствуй всё».

Битва плоти под покровом тьмы

Их близость в ту ночь была лишена изящества. Это была дикая, необузданная схватка. Кассиан брал её с яростью, которая сотрясала само основание здания. Лилит отвечала ему, впиваясь ногтями в его грудь, оставляя глубокие отметины, которые под «вуалью» заживали медленно, заставляя их обоих чувствовать пульсирующую боль.

Они переместились на огромную кровать, сминая простыни из египетского хлопка. Каждое движение Кассиана было наполнено тяжелой мощью; он входил в неё так глубоко, будто пытался достать до самой её демонической сути, скрытой под человеческой оболочкой. Лилит выгибалась под ним, её крики тонули в шуме парижского дождя, начавшегося за окном.

— «Еще... Кассиан... не смей останавливаться!» — её голос срывался, когда он перевернул её, прижимая лицом к подушкам и входя сзади резким, заполняющим толчком.

В этот момент реальность вокруг них начала истончаться. Тени в углах комнаты ожили, сплетаясь в причудливые фигуры, а зеркала подернулись дымкой. Они были на пике, на самом краю бездны, когда...

Незваный гость

Вспышка ослепительно белого света разрезала комнату. Балконное стекло разлетелось вдребезги, хотя к нему никто не прикасался. Кассиан среагировал мгновенно: не разрывая их интимной связи, он накрыл Лилит своим телом, а его рука метнулась в сторону, материализуя из воздуха клинок из адской стали.

В проеме разбитого окна стояла фигура. На нем был простой серый плащ, но аура... аура была такой чистой, что она обжигала демонов даже сквозь «вуаль».

— «Как постыдно,» — произнес гость. Его голос звучал как звон колоколов. — «Два высших лорда Преисподней кувыркаются в грязи, как обычные животные, пока их мир готовится к уничтожению».

Кассиан медленно отстранился от Лилит, поднимаясь с кровати во весь рост, не заботясь о своей наготе. Лилит тоже поднялась, накинув на плечи шелковый халат, её глаза горели яростным золотом.

Глава 5: Катакомбы греха и кости ангелов

Рассвет над Парижем поднялся серый и тяжелый, словно само небо оплакивало грядущее. Но в пентхаусе Кассиана и Лилит время замерло. После ухода Кастиэля воздух в комнате остыл лишь на мгновение, прежде чем страсть вспыхнула с новой, почти болезненной силой. Они знали: грядущий день может стать последним для их земных оболочек, и это осознание действовало как самый мощный афродизиак.

Теневой альянс

— «Катакомбы,» — прошептала Лилит, пока её пальцы ловко застегивали пуговицы на свежей рубашке Кассиана. — «Ключ спрятан в «Оспенной яме» под Собором Святой Непорочности. Гавриил думает, что святость места отпугнет нас, но он забыл, что под Парижем лежат кости миллионов смертных. Это место принадлежит смерти, а значит — отчасти и нам».

Кассиан перехватил её руки, прижимая дьяволицу к себе. Его взгляд был тяжелым и мрачным.

— «Если Кастиэль предал своего брата, значит, Гавриил действительно зашел слишком далеко. Но не забывай, Лилит: ангелам нельзя верить, даже когда они плачут кровавыми слезами».

— «Я верю только тебе, Касс,» — она коснулась его губ коротким, жадным поцелуем. — «И только тому огню, что горит между нами».

Спуск в бездну под городом

Они покинули отель, когда город еще только просыпался. Кастиэль ждал их у неприметного входа в заброшенную станцию метро. Он выглядел еще более бледным, его сущность буквально трещала под давлением человеческого мира.

Спуск под землю занял часы. Чем глубже они уходили, тем сильнее становился запах сырости, древней пыли и чего-то сладковато-приторного — эха старой магии. Стены катакомб были выложены тысячами черепов, чьи пустые глазницы, казалось, следили за каждым шагом незваных гостей.

— «Дальше я не пойду,» — Кастиэль остановился у входа в узкий туннель, от которого исходило мягкое золотистое свечение. — «Там установлена печать, реагирующая на благодать. Если я войду, Гавриил узнает об этом мгновенно. Вам придется... действовать вдвоем».