Стенли Вейнбаум – Чёрное пламя (страница 113)

— Мы с Галатеей счастливы приветствовать тебя, так как гости здесь редки, а особенно пришельцы из твоей страны теней.

Дэн смущенно поблагодарил за гостеприимство, старик кивнул, снова усаживаясь на резную скамью; Галатея куда-то упорхнула, а Дэн опустился на свободную скамейку.

— Левкон, — спросил он, — каким образом ты узнал, что я иду сюда?

— Мне сказали.

— Но кто?

— Никто.

— Как лее это — ведь кто-то должен был тебе сказать?

Седой Ткач только торжественно кивнул:

— Просто мне сказали.

Вернулась Галатея, неся хрустальную вазу с неизвестными плодами. Дэн, решивший всецело довериться своим хозяевам, выбрал бледный прозрачный яйцевидный плод и тут же залил свой костюм сладким густым соком. Галатея расхохоталась и выбрала для себя такой же плод, откусила крошечный кусочек, а содержимое вылила себе в рот. Дэн взял другой плод, пурпурный и терпкий, точно рейнское вино, а потом еще один, наполненный съедобными орешками. Галатея радостно хохотала, видя его удивление, и даже Левкон улыбнулся. Наконец Дэн выбросил последний огрызок в протекавший рядом ручей, и он заплясал на волнах, приближаясь к реке.

— Галатея, — спросил Дэн, — а ты когда-нибудь бываешь в городе? Какие города есть в Паракосме?

— Города? А что такое — города?

— Ну, такие места, где много народу живет поблизости друг от друга.

— О-о, — произнесла девушка, нахмурившись. — Нет. Здесь нет никаких городов.

— Тогда где же население Паракосма? Должны же у вас быть какие-то соседи.

Девушка выглядела удивленной.

— Мужчина и женщина живут вон там, — она указала на голубые холмы на горизонте. — Я там была однажды, но мы с Левконом предпочитаем долину.

— Но неужели вы с Левконом одни в этой долине? Что случилось с твоими родителями?

— Они ушли. Вот этой дорогой — к восходу солнца. Когда-нибудь они вернутся.

— А если нет?

— Почему же, глупец? Что может им помешать?

— Дикие звери, — объяснил Дэн. — Ядовитые насекомые, болезни, наводнение, буря, люди, не соблюдающие закон, смерть!

— Никогда не слыхала таких слов, — покачала головой Галатея. — Что такое — смерть?

— Это… — Дэн беспомощно умолк. — Это как будто ты засыпаешь — и больше никогда не просыпаешься. Это то, что случается с каждым в конце жизни.

— Никогда не слышала о конце жизни, — решительно заявила девушка. — Не бывает такого.

— А что происходит, когда человек становится старым?

— Ничего, глупый! Никто не становится старым, пока сам не захочет, как Левкон. Человек доходит до того возраста, который ему больше всего нравится, и тогда останавливается. Это же закон!

— А ты уже остановилась?

— Нет еще, — девушка покраснела.

— А когда ты остановишься, Галатея?

— Когда я рожу того единственного ребенка, который мне позволен. Видишь ли… ведь нельзя… вынашивать детей… после этого.

— Позволен? Позволен кем?

— Законом.

— Законы! Что же, здесь всем управляют законы? А как насчет возможностей и случайностей?

— А что такое возможности и случайности?

— Разные неожиданности, непредвиденные события.

— Не бывает ничего непредвиденного, — возразила Галатея. И медленно повторила: — Не бывает ничего непредвиденного.

Дэну показалось, что в ее голосе звучит печаль.

Левкон поднял голову:

— Довольно, — сказал он резко и повернулся к Дэну: — Знаю я эти твои словечки: случайность, болезни, смерть. Они не для Паракосма. Прибереги их для своей нереальной страны…

— А тогда где же ты их слышал?

— От матери Галатеи, — отвечал Седой Ткач, — а она переняла у твоего предшественника — призрака, который посетил налгу страну до того, как родилась Галатея.

— Как он выглядел? — быстро спросил Дэн.

— Он был похож на тебя.

— Но его имя?

— Мы не говорим о нем, — сухо ответил старик.

Он поднялся и, не прощаясь, пошел в дом.

— Он будет ткать, — пояснила Галатея.

— Что же он ткет?

— Вот это! — Она потеребила пальцем материю своего платья. — Он ткет это из металлических прутьев очень умной машины. Я не знаю, каким способом.

— Кто сделал эту машину?

— Она всегда была здесь.

— Но, Галатея! Кто построил этот дом? Кто вырастил эти плодовые деревья?

— Они здесь были. Дом и деревья всегда здесь были. — Галатея подняла на него глаза. — Я же сказала тебе, что все было предусмотрено, с самого начала. Дом и машина были приготовлены для Левкона, для моих родителей и для меня. Есть место и для моего ребенка, который будет девочкой, и место для ее ребенка — и так далее.

Дэн с минуту поразмышлял.

— Так ты родилась здесь?

— Не знаю.

Присмотревшись к ней пристально, Дэн вдруг заметил, что ее глаза блестят от слез.

— Галатея, милая! Почему ты несчастлива? Что не так?

— Да нет же, все в порядке! — Она тряхнула своими черными локонами и внезапно улыбнулась Дэну. — Что может быть не так? Как может человек быть несчастлив в Паракосме? — Она выпрямилась и взяла его за руку: — Пойдем! Давай собирать плоды на завтра!

Она побежала в рощу, подпрыгнула, сорвала с ветки большой золотой шар и бросила его Дэну. Вскоре он уже сгибался под тяжестью богатого урожая. Галатея резвилась, как молодая кошка. Дэн следил за ней с болезненным томлением. Внезапно она повернулась к нему; мгновение они стояли неподвижно, глаза в глаза, а потом Галатея отпрянула и медленно направилась к арке крыльца. Дэн шел за ней, нагруженный плодами.

В дальнем углу просторной комнаты старый Левкон склонился над каким-то сложным блестящим механизмом; когда Дэн вошел, старик вынул из машины длинный серебристый кусок материи, сложил его и аккуратно отложил в сторону.

Галатея остановилась в дверях. Дэн поставил вазу с плодами на скамью возле входа.

— Это для тебя, — сказала девушка, показывая на следующую комнату.

Дэн заглянул в небольшую уютную комнатку; в окне виднелись звезды; изо рта мраморной маски, украшавшей стену, изливалась и падала в шестифутовую раковину на полу тонкая струя воды. В комнате была всего лишь одна скамья, застеленная серебряной тканью; с потолка на цепочке свешивалась светящаяся сфера. Дэн повернулся к девушке, чьи глаза все еще оставались непривычно серьезными.