Стенли Вейнбаум – Черное пламя (страница 44)
Но он почувствовал дрожь полного ошеломления, когда она распахнула плащ. Ее короткая юбка и блузка были усыпаны зелеными драгоценными камнями, а у пояса сверкали загадочные кристаллические цветы, переливаясь всеми цветами радуги, от красного к фиолетовому, голубому и чистому изумрудному. Затем, она подошла к лампе, и в желтом свете костюм стал не зеленым, а глубокого лавандового цвета.
– Александриты, – засмеялась она, отвечая на его молчаливый вопрос. – Зеленые днем, и фиолетовые при искусственном освещении. Естественно, синтетические. Во всем мире не найдется столько подлинных камней.
Она повернулась.
– Нравится?
– Превосходно! – прошептал он. – Ты – дочь Люцифера!
Он следовал за ней в состоянии восторга, когда они спустились вниз на нижний этаж и сели в длинную дворцовую машину с крепкоплечим водителем и лакеем.
– Мериме, – сказала она и машина помчалась вперед, взбираясь на верхний уровень Дворцового Проспекта.
Было темно, и время от времени, когда движение замедлялось, слышались возгласы, многие взгляды останавливались на них. Маргарет Урбс игнорировала обращенные на нее взгляды, но улыбалась возгласам приветствия.
– А кто такой Мериме? – спросил Коннор.
– Богатый Спящий, в Каатскилле. Здесь живут, в основном, Спящие.
– Новые дворяне?
– Бессмертные редко вмешиваются в их дела. Они слишком серьезные.
Появился Каатскилл, и они заскользили рядом с богатыми фасадами поместий в греческом стиле. Повсюду горел свет и, когда они вышли, раздались веселые голоса.
Наступила пауза, когда все общество опустилось на колено. Маргарет Урбс небрежно махнула, и гости встали. Сам Мериме, совершенно лысый, бросился вперед, бормоча приветствия, и поздравляя себя за то, что такая честь оказана его дому.
– Вы все же прибыли, Ваше Высочество! В такое короткое время… вы увидите, мы подготовили все лучшее, что можно было достать… я знаю, вы простите…
22. Декламация
Обед был превосходным. Коннор сидел слева от Принцессы. Потоки официантов обтекали гостей бесконечным потоком, принося супы, потом рыбу, бомбейскую утку, помпано, дюжину неизвестных яств, дичь – фазанов, лебедей, журавлей и множество других.
Коннор ел жадно. Он попробовал все и только в середине обеда заметил испуганные взгляды толпы, потому что практически он был единственным, кто ел.
– Каким образом я нарушил правила поведения? – спросил он Принцессу.
– Ты должен был есть только те блюда, которые попробовала я, – сообщила она холодно.
– Но я голоден. А ты практически ничего не ела.
Это была правда. Маргарет Урбс лишь прикоснулась к салату и затем тянула вино кубок за кубком.
– Мне хотелось бы помучить этих обжор, – сказала она тихим, но хорошо слышным голосом. – Они раздражают меня.
– Тогда для чего было приходить?
– Каприз.
Он хмыкнул, переведя свое внимание на выступающих. Удивительно талантливый жонглер сменил ловкого фокусника; женщина низким голосом пела сладкие древние мелодии. Изящная пара танцевала адажио на удивительно узком пространстве между столами, акробату удавалось скручивать свое тело под невероятными углами. Выступающие молча входили и выходили. Ни одни всплеск аплодисментов не сопровождал их.
– Невоспитанная публика! – буркнул Коннор.
– Правда? – переспросила Принцесса. – Смотри!
Следующий номер, как ему показалось, был самым худшим в программе. Отталкивающего вида мужчина с дрессированной обезьянкой, которая что-то тарахтела и гримасничала, и делала жалкую попытку танцевать. Но Маргарет Урбс подняла свои великолепные руки и зааплодировала.
Внезапно вокруг разразился гром аплодисментов. Аплодисменты загрохотали в помещении; раздались крики «браво» и изумленный артист застыл посреди бушующей толпы.
– Вот, его будущее обеспечено, – заметила Принцесса. Н'Йорк будет стараться заполучить его и Ч'каго, и Сингапор.
Конферансье объявил:
– Гомеро, Поэт Личностей!
Появился тонколицый уранец в лавровом венке, с классической арфой.
Он кивнул и улыбнулся.
– И кто, леди и джентльмены, это будет? О ком, я должен буду спеть?
– Ее Высочество! – заревела толпа. – Принцесса Урбс!
Гомеро настроил свою арфу и начал бормотать по типу менестреля:
Принцесса? Имя прилагательное и глагол Как передать? Великолепная? Превосходная?
Непревзойденная? Ничто из этого не может передать Живость Урбского Пламени.
Наша Принцесса! Звезды отказываются загораться, Потому что они тускнеют в сравнении с твоими очами, Но если даже и взойдут, их не будет видно из-за блеска глаз Прекрасной Маргарет.
Семь Континентов и океаны, Вращаются по законам Небес.
Что ограничит, упорядочит, или усмирит их бег?
Язык, повторяющий имя – Пламя Урбс!
Аплодисменты, дикие и бурные, вторили певцу. Маргарет опустила глаза и улыбнулась.
– Кто сейчас? – воскликнул Гомеро. – О ком мне спеть?
Неожиданно заговорил Мериме.
О Томе Конноре! – закричал он. – О Томе Конноре, Древнем!
Гомеро, тронул пальцами свою арфу и запел:
Леди и господа, вы делаете мне честь, Давая имя Томаса Коннора, Этот Древний возродился, словно Феникс, Из своей холодной вечной темницы, И снова вернулся в жизнь – и влетел как комета, Из мертвого прошлого в наш мир.
Какой поэт достаточно велик, чтобы воспеть Чудесное пробуждение?
Пусть Золотая наука попытается объяснить это чудо – и попытки ее будут неудачны; И только искусство, воспламененное от Небес, Может мечтать о том, чтобы сама Смерть была побеждена!
– Он превратит это в комплимент в мою честь, – прошептала Маргарет Урбс.
Поэт Личностей пел дальше:
Год за годом стареют твердые мускулы, Все слабее теплящаяся искорка жизни…
До тех пор, пока Принцесса не посмотрит в ту сторону!
И чудо! Холодная и безжизненная глина, Которую не поработят ни Время, ни Смерть, Взорвется триумфом жизни из могилы!
В реве аплодисментов Коннор сидел, изумленный описанием произошедшего с ним. Откуда Гомеро знал? Он обратился с вопросом к Принцессе.
– Я устала от всего этого, – сказала она и встала, чтобы уйти.
Гости поспешно вскочили за ней следом. Она накинула на плечи плащ и направилась к машине.
– Не торопись, – приказала она водителю и повернулась к Коннору.
– Ну? – пробормотала она.
– Интересно. Этот Гомеро – он толковый…
– Ба! Цитировать стихи, сочиненные заранее!
– А как же насчет меня?