Стенли Вейнбаум – Черное пламя (страница 26)

– Тогда ты понимаешь, почему для меня совершенно невозможно выйти замуж!

– Любая дикость в наших детях, – сказал он с улыбкой, – может возникнуть от крови Коннора.

Долгое время Эвани оставалась в его объятиях и, когда она освободилась от них, Коннор заметил на ее глазах слезы.

– Том, – прошептала она, – если я скажу, что люблю тебя, ты кое-что пообещаешь мне?

– Ты же знаешь, что да!

– Тогда обещай больше не упоминать о любви, не пытайся прикоснуться ко мне или поцеловать – на месяц. А потом я… я поступлю так, как ты захочешь. Обещаешь?

– Конечно. Но почему, почему Эвани?

– Потому что через месяц, – сказала она твердо, – начнется война!

8. В мирное время

Коннор твердо придерживался слова, данного Эвани. Но изменение их отношений было разительным. Эвани больше не встречалась с ним взглядом с прежней твердой уверенностью. Когда Коннор ловил ее взгляд, Эвани теряла нить рассказа и конфузилась.

Когда он внезапно оборачивался, то видел, как она смотрит на него отстраненно, со смешением чувств к чужому и расчету в глазах. Пару раз, проснувшись утром, он видел, как девушка смотрит на него через дверь с мягкой ласковой улыбкой.

Как-то вечером Ян Орм позвал его прогуляться.

– Я должен кое-что показать тебе, – сказал он.

Коннор поднялся со своего удобного места в тени и присоединился к Яну, направившись вслед за ним на фабрику, стоящую в конце деревни.

– Я все думал, Ян, – заметил Коннор. – Я совершенно не понимаю, почему вы называете Повелителя тираном. Я пока что не слышал ни об одном факте его подлинной тирании.

– Он не тиран, – мрачно ответил Ян. – Было бы лучше, если бы он был им. Тогда революцию было бы проще организовать. Практически всякий был бы на нашей стороне. Дело в том, что он обладает способностью справляться с любым проявлением недовольства государством. Большинство людей удовлетворены. Он просто благороден и всепрощающ, внешне!

– А почему ты думаешь, что он другой в глубине души?

– Он бережет секрет, которым хотим завладеть все мы – секрет бессмертия. Разве это не доказательство того, что он себялюбец? Он и два, или три, миллиона Бессмертных – правителей Земли!

– Два или три миллиона?

– Да. Какая разница сколько их. Они до сих пор управляют полумиллиардом людей – меньшее количество управляет большим. Если он такой благородный, то почему он не наградит всех остальных привилегией бессмертия?

– Это честный вопрос, – сказал медленно Коннор, задумавшись. – Во всяком случае, я на вашей стороне, Ян. Вы сейчас – мои люди. Я обязан вам.

Они вошли на фабрику.

– И что сейчас, для чего ты привел меня сюда?

Лицо Яна засияло.

– О! – воскликнул он. – Ты только посмотри на это.

Он вытащил предмет из своего письменного стола и гордо передал его Коннору. Это был короткоствольный, с широкой ручкой, револьвер вороненой стали.

– На атомных зарядах, – сиял Ян. – Вот сюда вставляется магазин.

Он протянул дюжину небольших свинцовых пуль, каждая размером с ноготь на его мизинце.

– Патроны, естественно, не нужны, – прокомментировал Коннор. – Вода в рукоятке?.. Я так и думал. Но ты допустил маленькую ошибку. Тебе не следует делать пули круглыми. Они потеряют скорость и точность. Сделай их цилиндрическими, остроконечными, – он посмотрел на ствол оружия. – И здесь нет нарезов.

Коннор объяснил, что нарезы в стволе нужны для того, чтобы придать пуле вращение.

– Мне следовало проконсультироваться с тобой, прежде чем браться за дело, – раздраженно сказал Ян Орм. – Но может быть, ты опробуешь его? Мне не удалось попасть из него.

Они прошли через гудящую фабрику. На дальнем конце находилась дверь, ведущая в овраг в стороне от деревни. По дну оврага медленно текла речка. В поисках подходящей цели Коннор нашел пустую банку и поставил ее на скамейку у стены. Потом отошел настолько далеко, насколько позволял край оврага. Коннор поднял револьвер и нашел еще один недочет, которого не заметил ранее.

– Здесь нет прицела, – воскликнул он.

– Прицела? – Ян был озадачен.

– Для наведения на цель. – Коннор объяснил принцип его действия. – Ладно, попытаемся испробовать револьвер так.

Он поднял оружие и нажал на спуск. Раздался грохот, рука была отброшена с чудовищной силой и банка высоко взлетела в воздух, упав на несколько ярдов ближе к оврагу.

– Ух! – воскликнул Коннор. – Какая отдача!

Но Ян горел энтузиазмом.

– Ты попал! Ты попал!

– Да, но чуть не сломал руку, – сказал печально Коннор. – Когда ты сделаешь другие усовершенствования, сделай заряд несколько слабее, а то ты переломаешь руки солдатам своей армии. И я что-нибудь придумаю для производства ружей. Они намного более полезны, чем револьверы.

Когда Ян кивнул, Коннор спросил:

– Неужели ты собираешься вооружить всю армию продукцией своей фабрики?

– Конечно же нет! Есть тысячи подобных ей, в деревнях вроде Ормона. Я послал чертежи нашего оружия. Теперь их нужно усовершенствовать.

– На какое количество людей вы рассчитываете? Общее количество, я имею в виду.

– Мы сможем поднять двадцать пять тысяч человек.

– Двадцать пять тысяч для мировой революции? Даже если все двадцать пять тысяч будут атаковать город, в котором проживает тридцать миллионов жителей?

– Не забывай, что город – это ключ. Кто владеет Урбсом – владеет миром.

– Но ведь город таких огромных размеров. И даже всего три миллиона Бессмертных. Нас перебьют!

– Я так не думаю, – сказал с энтузиазмом Ян. – Не забывай, что в Урбсе несколько миллионов Анадоминистов. Я рассчитываю, что они присоединяться к нам. Фактически, я собираюсь переправить им оружие, если оно окажется эффективным. Револьверы могут быть не столь эффективными, как ионные лучи – но мы попытаемся. У нас, кроме того, преимущество во внезапности, так как мы не планируем двигаться маршем на Урбс. Мы медленно внедримся, и в определенный день и определенный час мы ударим!

– Тогда будут уличные бои, – сказал Коннор. – Для этого нет ничего лучше пулеметов.

Глаза Яна горели, пока Коннор объяснял.

– Мы можем создать их, – решил он. – Это уравняет нас в шансах с войсками Урбсов до тех пор, пока мы будем оставаться в городе, где воздушные силы не смогут оказать им поддержку. Если у нас только были бы летающие машины!

– Насколько я знаю, здесь нет аэропланов, которыми пользовалось мое поколение.

– Они слишком ненадежны. И бесполезны против флаеров Урбсов. Нет, нам нужен секрет ракетного топлива, но и без него у нас все должно получится. Мы постараемся не выводить бои за пределы города. Как же мы нуждаемся в тебе!

Коннор вскоре понял правду слов Яна. Даже то малое, что он знал, о траекториях, наводках и искусстве баллистики, было неоценимо важным. Он был изумлен узнав, что калькирование было потерянным знанием. Его удивило то, что Ян даже не представляет какую пользу можно извлечь от логарифмов и логарифмической линейки.

Вместо того, чтобы работать часами над математическими расчетами, Коннор создал таблицу логарифмов и сконструировал логарифмическую линейку; в обеих этих операциях Ян помогал с постоянным энтузиазмом. Постоянно росли его знания.

По мере подготовки, Коннор начал обращать внимание на другое – начали исчезать знакомые лица, в основном среди молодежи. Он понимал, что это означает – революционеры постепенно внедрялись в Урбс, и день восстания был не за горами.

Он не имел ни малейшего представления, когда же это все-таки произойдет, пока в одно утро не застал Эвани, беседующей с Яном. Ее глаза горели.

– Поцелуй меня! – прошептала она. – День приближается! Мы сегодня вечером отправляемся в Урбс!

Весь день в деревне стояла тишина. Не было видно молодежи. Только старики появлялись на улицах и работали на полях.

Ян Орм признался Коннору, что его не вполне удовлетворяют все детали. Он сказал, что количество революционеров было им завышено. Но инфильтрация в город прошла успешно и двадцать две тысячи сельчан спряталось среди симпатизирующих им жителями Урбса. Это обещает успех, когда настанет час, обещал Орм.

– А как остальные приготовления? – спросил Коннор.

– Каждая деревня выбрала своего руководителя. Эти руководители централизовали свои силы, создав десятку штаба революции, в котором выбрали своего вождя. Но при всей бестолковости организации, у Сорняков появились свои войска. – Орм улыбнулся. – Они называют нас Сорняками, потому что мы растем, где попало.

И снова Коннору вспомнилась прекрасная девушка из леса. Она тоже говорила о «Сорняках». Тогда он не понял ее намеков и не спросил объяснения. Но сейчас все стало ясно. Ее отношение к «Сорнякам» или низкорожденным было таким, потому что она принадлежала к аристократии. Кто же она может быть? Он не видел ничего похожего, чтобы могло объяснить, кто она и откуда.

Коннор с трудом заставил себя сконцентрироваться на том, что говорит Ян.