Стелла Юсупова – Должница Генерала. Служебный роман (страница 2)

– Кто такая?– спрашивает четко, повелительно. Так, что я автоматически вытягиваюсь по струнке и чеканю без запинки, словно бы всю жизнь маршировала на плацу.

–Катя Бестужева, двадцать семь лет.

Он удивленно всматривается в мое лицо и усмехается.

–Ну что, Катя Бестужева, двадцать семь лет, что мне с тобой делать? Ты хоть понимаешь, сколько мне теперь торчишь за аварию? Как долг отдавать будешь?

Я нервно сглатываю, отведя глаза и густо краснея, на что встречаю очередной смешок, уже коллективный.

– Ты что себе напридумывала? Сдалась ты мне... Себя в зеркале видела?

Я опускаю глаза в пол и смаргиваю слезы, которых, надеюсь, не видно за запотевшими очками, покрытыми каплями мокрого снега. Он прав, конечно, сама знаю, что не Моника Белуччи... Муж красноречиво объяснил, что думает обо мне перед тем, как уйти…

–Куда так неслась, интересно, при ограничении сорок в ста метрах от светофора?–его вопрос, конечно же, риторический и не предполагает моего ответа, но я зачем–то начинаю оправдываться.

–Меня ждали на собеседовании… Очень важном для меня… А я… У меня нет денег! И работы нет! Нечем Вам платить!– не выдерживаю и начинаю плакать в голос.

–Бл… ненавижу бабские слезы,– он, наверное, сейчас закатывает глаза,– а кем хоть собеседовалась, раз такие рыдания?

–Помощником руководителя,– шмыгаю носом, смотря на свои заляпанные грязью единственные сапоги.

Повисает пауза. Я не знаю, сколько она длится. Потому что для меня каждая секунда– вечность… Я жду приговора… Знаю, что с минуты на минуту приедут автоинспекторы и запротоколируют мою вину с последующей ответственностью. Знаю, что и мирно договориться не удастся. Какой мир? Я влетела на полном ходу в попу этого небожителя и как результат его «золотой» бампер валяется на мокром асфальте в луже. Кто такое простит?

–Короче, как там тебя, Катя Бестужева, двадцать семь лет. Вот тебе мая карточка,– протягивает мне лощеный прямоугольник,– завтра в семь тридцать утра будешь ждать в вестибюле. Только приведи себя в порядок, а то выглядишь, как курица…

Я снова нервно сглатываю, поднимая на него вопросительный взгляд.

– У меня скоропостижно уволилась помощница. Ищу новую. Желательно, такую, как ты… Куриного склада, а не орлиного…

Я вздергиваю было нос, реагируя остатками своей гордости на его неприкрытое хамство, но… он тут же добивает меня безапелляционным аргументом.

–Ты мне торчишь триста косарей, пернатая. Будешь отрабатывать…

Я нервно сглатываю… Мне бы сказать, что я с голоду умираю, но слава Богу, гордости все–таки побольше. Прорвусь. Главное, закончить это гребанное унижение, вернуться в свою убогую квартиру, встать под горячие струи воды и долго–долго пытаться забыть себя и всю свою беспросветно–неудачную жизнь…

Спустя пять минут, когда его машина срывается с места, обрызгав меня очередной порцией грязи и оставив позади разбитый бампер и мое женское эго, я, наконец, пораженно ретируюсь с места битвы…

Глава 2

Интересно, сейчас тоже как курица?

Мои длинные светлые волосы собраны в пучок. Очки на этот раз без капель от дождя и рыданий. В целом оправа–то неплохая и мне очень идет. Бестужев был небедным человеком. Позволить себе я могла многое… Косметики минимально– время жизненных фривольностей прошло… Черная юбка ниже колен– не в обтяг и не очень свободная. Славка бы сказала, что как мешок, но вполне себе сносно. Ткань хорошая, добротная. Как раз идеально, чтобы не отморозить придатки– на автомобиле ехать на возможное новое место работы я не осмелилась, вчерашнего опыта хватило, а денег осталось только на недельный проезд на метро и минимальный запас еды. Автобус по бюджету уже мимо, потому до ближайшей станции тяпать пришлось пешком. Спасибо хорошим замшевым сапогам– тоже отголоску моего довольно безбедного прошлого. Не повезло с погодой. Было бы сейчас хотя бы начало марта, могла бы напялить и свой норковый полушубок, но как назло, к концу месяца слишком резко потеплело– и я в непрезентабельном тонком дутике, потому что мой был по глупости отправлен матери в конце сезона, чтоб донашивала. Думала, куплю себе новый…

Хорошо, что в гардеробе нашлась более–менее свободная белая рубашка, которая единственная умело камуфлирует мою грудь. Ненавидела свою фигуру. Песочные часы– назвали бы в народе, а я называю– взрыв мозга для любого шоппинга. Потому что ни одна рубашка моего размера не стачалась на груди, а если я брала на пару размеров больше, то тонула в плечах и талии. То же самое было с попой– ноги еще куда ни шло, довольно стройные, а вот ягодицы хоть отрезай. И на хрена эти надувные куклы накачивают себе попы? Это ведь жуть как неудобно… И даже стыдно как–то…

В школе за мной с девятого класса закрепилась гадкая постыдная кличка – павианиха. Одна противная девка–однокашница решила подшутить и налила на мой стул какой–то гадкой красной краски, которая не отстирывается… Я села, ну… и понимаете, что произошло дальше… С тех пор этот зад хотелось все время чем– нибудь закрыть. Мужу тоже мои формы не нравились– его первая жена была стройной и плоской. Он называл это аристократичным и утонченным.

***

Я вовремя, слава богам! Стою в вестибюле, как он приказал, нервно перебираю ногами. Как его? Тимур Альбертович Беркут,– в сотый раз смотрю на лощеную визитку с филигранными золотыми буквами. Надо запомнить, Кать. Не тупи… Беркут– это ж прям говорящая фамилия, как у Гоголя в «Мертвых душах». Он и правда похож на хищную птицу– и этот взгляд с холодным прищуром, и орлиный нос, и горделивая осанка. Думаю о том, что фамилия у него тоже птичья, как и его «емкие сравнения», смеяться вдруг хочется. У меня так бывает от нервов. Орнитологический центр какой– то, а не фирма…

Ладно, на самом деле, совсем не до смеха… Сколько, он сказал, я ему должна? Триста тысяч… Хм… с учетом того, что после покупки недельного проездного от тысячи рублей в кармане осталось триста, долго же я буду отрабатывать…

Уже половина девятого, а я так и шарюсь в вестибюле под недовольно–подозрительные взгляды всех входящих на работу. Основная масса сотрудников уже прошла. И потому, под пытливо–пренебрежительным вниманием охраны мне становится все более не по себе…

Может быть, я ошиблась и он сказал подняться на какой–то конкретный этаж? Или же день другой назвал или время… Немудрено налажать– я была в таком жутком состоянии вчера…

–Девушка, что Вы здесь делаете?– все–таки подходит ко мне вышибала со стойки. На самом деле, сама виновата. Против воли я то и дело бросала на него опасливые взгляды. Неуверенность в себе что ли. Вечно мне кажется, что я везде лишняя на празднике жизни… А охрана такое всегда чувствует, считывает, определяет так интуитивно чуждый подозрительный элемент. Еще со старой работы помню. Хотя кому нужны те мои знания… Как сказали в рекрутинговом агентстве, куда я тоже подалась в надежде закинуть свое резюме, опыта у меня совсем нет, а квалификацию я потеряла давным–давно.

–Я…э… жду Тимура Альбертови…– начала жалко объясняться, уже понимая, что своим ответом вызову только смех у охранника, едва ли способного поверить в то, что у меня могут быть какие–то дела с Президентом ведущей в России строительной компании, занимающейся элитными деревянным зодчеством.

– Давно ждешь?– раздается знакомый авторитарно–хриплый голос сбоку. Я облегченно выдыхаю, смотря на входящего Беркута как на божество. Нет, не потому что он выглядел как мужчина мечты с обложки дорогого журнала. А он выглядел именно так– шикарное пальто из тонкого кашемира, белоснежная рубашка, галстук в цвет голубых глаз, темные волосы с легкой проседью– как говорят, перец с солью… Просто он реально спас меня от унижения в лице очередного амбала этой компашки…

–Пойдем…– твердо сказал, явно не дожидаясь моего ответа.

Мы молча ждем лифта, а я не знаю, куда себя деть, потому что он пристально меня рассматривает.

Тишина с каждой минутой только густеет и в момент, когда мы–таки поднимаемся на нужный этаж, становится в буквальном смысле вязкой– топор повиснет…

–Это твое рабочее место,– небрежно машет мне в направлении большого стола у стены, возле которой массивная входная дверь. –Кофе варить умеешь? Свари, в турке. За второй дверью кухня. Две ложки. Без сахара.

Хлопает, скрываясь в своем кабинете, а я так и стою в шоке. Не умею варить кофе. От слова совсем. Это был бы ответ на его вопрос, но он же его не дождался…

Мой Аркаша увлекался Китаем и потому мы пили только зеленый чай. Кофе я любила, раф или латте, но предпочитала заказывать всякий раз, когда добиралась до любимой кафешки возле бывшего дома. Вот только нет теперь ни того дома, ни денег на раф или латте.

Так, Катя. Бери себя в руки. У тебя нет шансов напортачить. Очевидно, если он спросил только о кофе, то это самое важное, что ему нужно от тебя… Что ж, интернет в помощь. Я быстро кидаю вещи на стол и бегу на кухню, находя нужную дверь не сразу. Здесь и туалет, и комната с швабрами. Ну вот, наконец, то, что нужно.

Открываю все три полки сверху и только в последней нахожу турку. ПрибЛидительно понимаю, что делать…

Быстро вбиваю в поисковик «как сварить кофе в турке», нахожу самое короткое видео и смотрю на прокрутке, параллельно стараясь делать все так, как показано…