Стелла Так – Уничтожить тьму (страница 36)

– Рад слышать, Снежок.

Фалько заскрипел зубами. Если бы я не чувствовала такое сильное раздражение и недовольство, то нашла бы эту ситуацию достаточно забавной.

– А ты кто? – прервала я их полемику. – Я имею в виду, какого ты класса? – уточнила я свой вопрос, чтобы не казаться такой грубой.

Ангел подмигнул мне.

– Ни один из вышеперечисленных. В процессе обучения ты можешь акцентировать внимание на других предметах или вообще сменить специальность. После завершения обучения я стал жрецом. Жрецы отвечают в основном за изготовление лекарств, оружия, рун и печатей, которые служат вспомогательные предметами для экзорцистов. Также мы отвечаем за благословение предметов и изготовление всяких мелочей, но это неважно. К жрецам обращаются по имени Ритус, а перед этим по рангу. Самый высокий – Примус, второй – Секундус, третий – Терциус, и так далее, и так далее. Сейчас я Секундус Ритус, то есть второй жрец, отвечающий за Академию в Нью-Йорке. Я занимаюсь всеми вопросами, связанными с защитными рунами, но, в основном, мелочами, которые не желает выполнять наш Примус. Понимаешь, о чем я говорю?

– Не совсем, – призналась я. – Так что мы сейчас будем делать?

– Сейчас, красавица, мы поставим тебе печать, – он аккуратно отдернул ткань с тележки, чтобы я увидела, что там лежит.

– Вы будете бить мне татуировку? – пробормотала я.

– Не волнуйся, у нас всех есть такая руна. Это просто метка твоей принадлежности к Ордену. Значок, только не снимаемый. Она будет твоим идентификатором в любом месте, куда бы ты ни пришла, также руна предупредит тебя о демонах поблизости. Кроме того, она поможет распознать экзорцистов; ты почувствуешь тепло и приятное покалывание. – Ангел замешкался и повернулся к Фалько: – Будет легче, если мы развяжем ее.

– Нет.

– Но…

– Нет.

Ангел вздохнул и посмотрел на меня.

В ответ я бросила злобный взгляд на Фалько.

– Вы не можете поставить мне метку, как скоту.

– Можем. И поставим. Считай это доказательством того, что ты готова к обучению.

– Да вы любители иголками людей потыкать, я смотрю.

– В основном мы любители тишины, – пробурчал Фалько.

Я сверкнула на него взглядом, а затем повернулась к Ангелу, который терпеливо ждал.

– Тогда давайте не будем тянуть, – выдавила я из себя.

– Есть место, куда бы ты хотела поставить печать?

– Средний палец подойдет?

Лор озорно фыркнул у меня в голове, а вот экзорцистам юмор не понравился.

– Боюсь, печать должна быть побольше.

– Давай на груди у сердца. Лучше перестраховаться, – сказал Фалько.

Ангел вопросительно посмотрел на меня, а я лишь пожала плечами.

– Ну, тогда расслабься. Может быть немного неприятно.

Как будто все ДО этого было очень приятным…

15

Лиф

– Сейчас умру.

– Не преувеличивай, – сказал Фалько, пока Ангел с улыбкой убирал аппарат в сторону.

– Это же настоящая пытка. Неужели все татуировки так болят?

– Нет, что ты! Возможно, из-за демона внутри у тебя возникла аллергическая реакция на святую воду и прах мертвых, которые мы используем. Если будет продолжать болеть, обратись ко мне, – пояснил Ангел.

Я уставилась на круглую татуировку на своей груди. Она оказалась больше, чем я думала, – около 8 сантиметров в диаметре. Круги и треугольники переплетались между собой, а в центре – контур птицы. Красиво, но у меня будто полежала раскаленная сковородка на груди.

– Было приятно познакомиться с тобой, Лиф. Увидимся, – Ангел встал и подмигнул мне.

– Спасибо, Ангел, – сказал Фалько, а я молча кивнула приятному молодому человеку. Он вышел из комнаты, радостно посвистывая.

– Что теперь?

– Теперь мы отведем тебя в твою комнату, – Фалько обошел меня и снял цепи.

Они громко упали на черный камень, и их звон ударил по ушам. Мои мышцы заныли, и я довольно потянулась, как вдруг почувствовала холодный металл на своих запястьях, чуть легче тяжелых цепей.

– Наручники? Серьезно?

– Лучше перестраховаться, – ответил дылда.

Неприятное покалывание пробежало по моим пальцам, дошло до плеч и снова опустилось к кончикам пальцев.

– Больно, – заныла я.

– Эти наручники были специально изготовлены жрецом для демонов-лордов. Чем лучше жрец, тем искуснее изделие. Цепи, которые тебя сковывали, были изготовлены тремя жрецами, и их невозможно было сломать… – Он не стал договаривать, потому что мы оба помнили, как Лор с легкостью вырвал их из черного камня.

Лор по-прежнему молчал, что меня напрягало больше, чем когда он пел песни Селин Дион.

– Идем, – сказал Фалько и повел меня к выходу. Я не была уверена, что выберусь из этой камеры живой, но вот мы уже оказались в коридоре. За дверью стояли два экзорциста в темных одеждах и плащах, которые, похоже, были у них стандартной униформой. Они окинули меня мрачными взглядами, что, вероятно, тоже было нормой.

Фалько не обратил на них никакого внимания и повел меня в конец коридора, который почти ничем не отличался от камеры – черный камень без какого бы то ни было декора. Камень был отполирован так, что я могла видеть свое отражение, а также отражения Черных птиц, которые следовали за нами. Мы вчетвером подошли к неприметной двери, Фалько протянул руку и нажал… на кнопку? У меня отвисла челюсть, когда начала открываться дверь.

– Лифт? У вас есть лифт?

Фалько бросил на меня насмешливый взгляд.

– Есть. Но выбивать двери, несомненно, гораздо драматичнее, – его слова несколько смутили меня.

– Откуда я знал, что в этой дыре есть лифт? – пробурчал демон в моей голове. Ага! Значит, господин Засранец не помер, пока мне делали татуировку.

Мы вошли в лифт. Фалько стоял передо мной, а с двух сторон встали два экзорциста, что очень стесняло мои движения. Когда лифт тронулся, тихо заиграла классическая музыка. За моей спиной была зеркальная стена лифта. Я обернулась и посмотрела на свое отражение. Глаза заполняла чернота. Отражение подмигнуло мне, и я быстро отвернулась, почувствовав после этого взгляд Фалько на своей шее.

Когда двери лифта наконец открылись, мы вышли в просторный зал. Я могу его сравнить только с церковью, но он был раз в 10 больше. Эхо от звука моих шагов разлеталось меж высоких каменных стен пустынного помещения. Пока экзорцисты сзади подталкивали меня, я взглянула на необычного цвета пол. Темно-синий глубокий оттенок не был похож ни на один известный мне, но больше всего завораживали золотые линии, проходящие по всему полу. Чуть позже я поняла, что это не хаотичные линии, а различные геометрические фигуры, переплетающиеся друг с другом: треугольники и круги разного размера образовывали интересные узоры, а в центре был выгравирован полумесяц с очертанием ворона. Все это было похоже на татуировку. Как только я наступала на линию, тело словно пронзали тонкие иголки. Предупреждение.

– Это древняя печать, – пояснил Лор мне в голове.

Вдалеке я заметила что-то огромное и обомлела. Под гигантским потолком висели часы. Маятник, толщиной с меня, но намного длиннее, медленно раскачивался слева направо и справа налево.

– Что это? – услышала я свой голос. В пустынном зале мои слова повторило эхо.

Часы были старыми, это можно было понять по потускневшим круглым стеклам. Циферблат был не один, а целый десяток, они накладывались друг на друга белым, золотым и синим цветами. У каждого циферблата стрелка шла по-своему, и мне эти часы напомнили гигантскую версию астрономических часов.

Последовал ответ Фалько:

– Хорологиум [7]. Эти часы показывают не только время, но и восход и заход солнца и луны, положение планет, знаков зодиака, экватор и, что самое важное, фазы сумерек для темной ночи.

– Что это значит? – спросила я, завороженно наблюдая за движениями маятника, который, несмотря на массивность, качался почти бесшумно. Было лишь слышно, как он рассекал воздух.

– В эти моменты в наш мир проникает нечто, что не должно проникать.

– Например, демоны?

– Среди прочего, – ответил Фалько, скрестив руки на груди.

– Как они работают?

– Чтобы разобраться в механизме, необходимо провести исследование.