Стелла Так – Ритм наших сердец (страница 39)

– Шшш, все хорошо, – прошептала я, большим пальцем нежно поглаживая тыльную сторону его ладони. Я понимала, что парень не слышит меня из-за музыки, но благодаря моим ласкам напряженная дрожь немного утихла. Когда мы выровнялись в воздухе, Габриэль выдохнул с явным облегчением, и я уже подумала, что он сейчас отпустит мою руку. Вместо этого его губы слегка приоткрылись.

– Спасибо, – хрипло прошептал он.

Это оказалось единственное слово, которое Габриэль сказал мне во время полета, но при этом он ни разу не отпустил мою руку, а я – его. Глупое, глупое сердце.

Перелет из Орландо в Лас-Вегас занял целых шесть часов, но из-за разницы во времени мы приземлились в девять утра. Я привыкла к сухой погоде Аризоны, поэтому первый вдох в Неваде походил на глоток тончайшего песка пустыни. Я кашлянула и тут же надела темные очки.

– Здесь жарче, чем в аду! – простонал мой брат, и я заметила, как у него под мышками выступают пятна пота.

– Почти сорок градусов, – заметил Джордж.

Мы все потели и стонали, ожидая автобуса, который должен был доставить нас к зданию аэропорта. Оказавшись внутри, мы побежали, практически расталкивая друг друга, чтобы быстрее попасть в прохладный зал выдачи багажа. С чемоданами и сумками на колесиках мы наконец отправились к шаттлу.

– Кельвин приедет завтра, а до тех пор я буду играть роль вашей мамочки, – сообщил Джордж после того, как все с облегчением опустились на свои места.

Я отключилась, пока Джордж озвучивал ребятам их расписание, и вместо этого таращилась в окно. Поскольку аэропорт находился совсем не в десяти минутах езды от самого Лас-Вегаса, вскоре я смогла любоваться бульваром Лас-Вегас-Стрип[7]. От обрушившихся на меня ярких кадров, мои глаза чуть не сошли с ума. Гигантские отели выстроились один за другим. Мигающие, дергающиеся неоновые вывески громоздились буквально друг на друге. Вдоль обочины росли пальмы, и на каждом углу устремлялся ввысь фонтан.

– «Белладжио» – спонсор фестиваля «Зажигай» в Неваде, поэтому вас поселят именно там, – проговорил Джордж, и я снова обратила на него внимание. – У всех вас сегодня первое выступление, а завтра выходной. Те, кто старше двадцати одного, могут делать все, что захотят. Всех, к кому это не относится и кого я все равно поймаю за игровым столом, отшлепаю лично. – Он резко посмотрел на Ксандера, который, однако, лишь широко ухмыльнулся, скрестив руки за головой.

– Чтобы отшлепать, ты должен сначала поймать меня, Джорджи, – прошептал он.

Телохранитель лишь хмыкнул, совершенно не впечатленный этим заявлением.

– Если тебе снова придет в голову прилепить себе искусственные усы, уверяю, в прошлый раз на это никто не купился. Все оказались слишком вежливы, чтобы сказать тебе, что они приклеены не той стороной.

Пейтон и я весело фыркнули, а Ксандер поморщился.

Джордж покачал головой, словно не понимал, как его подопечный может быть таким глупым.

– Я верю, что вы не наделаете глупостей. А если у кого-то из вас возникнет идея жениться, то я уволюсь. – На этот раз он посмотрел на Габриэля, который, будто сдаваясь, поднял руки.

– У меня свободный дух, Джордж! Этого жеребца невозможно приручить!

Пейтон громко и недоверчиво фыркнула.

– Верно. Упомянутый жеребец предпочитает надеть наручники, затем потерять ключи и в панике молить о помощи.

– Это было всего один раз, Пейтон! И тебе не обязательно всем об этом рассказывать, – огрызнулся Габриэль.

Я закашлялась, пытаясь замаскировать приступ смеха. Потом автобус, к счастью, остановился, тем самым предотвратив неминуемую ссору. Отель взмывал в небо элегантной полуаркой, украшенной белой лепниной. Вокруг здания располагалось небольшое озеро с пышными тропическими растениями, несколькими пальмами и мостами. Откуда-то из середины водоема несколько фонтанов выплескивали вверх высокие струи, и до нас долетали капли прохладной воды.

– Это еще круче, чем пирамида в Disney World, – заметил Питер.

Я слишком устала, чтобы испытывать энтузиазм, поэтому лишь зевнула, наблюдая, как мой чемодан грузят на багажную тележку. Телохранитель провел нас в вестибюль, который выглядел так, будто здесь поработал архитектор Версаля. Потолок из разноцветной мозаики создавал игру цветов на гигантском персидском ковре, покрывавшем большую часть пола. Джордж направился к стойке регистрации, за которой служащие восседали, словно короли.

Погрузившись в декадентскую атмосферу, я остановилась посреди зала и уставилась на скульптуру с лошадьми. Трудно сказать, чем занимались животные: играли, дрались или совокуплялись друг с другом. Веселое хмыканье заставило меня повернуть голову. Габриэль встал рядом со мной и усмехнулся так, что я сразу догадалась, как это выглядит, с его точки зрения. Не удержавшись, я закатила глаза. У него только одно на уме. Однако впервые за долгое время он не одаривал меня ледяным или просто неприветливым взглядом. А когда посмотрел мне в глаза, у него даже смягчились черты лица, а потом парень сглотнул.

– Саммер… – тихо начал Габриэль, но его прервал Джордж, который, нахмурившись, собрал нас вместе.

– Ладно, ребята, у нас небольшая проблема. Похоже, отель зарегистрировал вас только с завтрашнего дня. Все номера уже забронированы, а из-за фестиваля практически невозможно быстро найти другое место. Кельвин делает все, что в его силах, но, похоже, нам не повезло.

– Серьезно? – спросила Пейтон, с тоской оглядывая вестибюль. – Здесь так много места, что я остановилась бы прямо в вестибюле.

Джордж только покачал головой.

– Кельвин велел нам отправляться прямо на фестиваль. За кулисами у каждого из вас имеется диван, на котором можно спать. Вы, ребята, все равно не потратите много времени на сон, а завтра в качестве компенсации нам предоставят номера уже с восьми утра. Итак, новый план заключается в следующем: Габриэль и Питер ждут здесь, пока прибудут их телохранители, это произойдет с минуты на минуту. Затем отправляются с ними на территорию фестиваля. Я уже сейчас еду туда с Ксандером и мисс Прайс. Пейтон, ты можешь выбрать сама, с кем хочешь ехать. – Он вопросительно посмотрел на девушку и удивился, когда я дернула его за рукав.

– Джордж, я не могу ехать на фестиваль, – тихо произнесла я.

Я пережила Орландо только из-за убойной дозы алкоголя в крови и не желала снова угодить в ситуацию, подобную той, что произошла в Нью-Йорке.

– Успокойтесь, мисс Прайс, – прогудел Джордж, ободряюще сжимая мою руку. – Вы просто наденете беруши и останетесь за кулисами, хорошо?

Сглотнув, я подумала, что стоит просто поискать номер в отеле подальше. Каким бы убогим он ни оказался.

Пейтон положила руки мне на плечи.

– Не волнуйся, я пойду с тобой. Даже если в Орландо все пошло наперекосяк, здесь это не должно повториться. Если падаешь с лошади, нужно немедленно вернуться в седло и ехать дальше, – поддержала она.

– Я не умею ездить верхом, – тихо возразила я.

– Я тоже, – засмеялась она и потянула меня за собой на улицу.

Мои ноги послушно следовали за ней, хотя я предпочла бы убежать. Перед отелем нас уже ждало такси, которое, должно быть, вызвал Джордж. Мы покинули Лас-Вегас, задумчиво оглядываясь назад. Удивительно, как этот мерцающий, переливающийся огнями город в одно мгновение уступил место бесплодной пустыне. Впрочем, ехали мы не очень долго. Через несколько километров свернули, и вскоре вдали показалась территория фестиваля. Впечатленная, я глубоко вздохнула. Площадка, казалось, во все стороны простиралась на многие километры, повсюду виднелись палатки, люди и клубящиеся облака пыли. С первого взгляда я насчитала как минимум три сцены, а в центре площади стоял огромный… диван?

– Что это, черт возьми? – вырвалось у меня.

Брат со смехом повернулся ко мне:

– «Сжечь диван»! Тема фестиваля в этом году. Главный конкурент «Горящего человека». В конце недели эту штуку подожгут.

– Сжечь диван? – недоверчиво переспросила я, изучая сооружение метров двадцати в высоту. Не считая размера, этот диван выглядел так, будто его принесли сюда прямиком из гостиной нашей бабушки.

– Социально-критическое искусство, – объяснила Пейтон, раздувая ноздри. – Олицетворяет собой деградацию поколения Y, которое удобно устраивается на диване дома, смотрит Netflix и отгораживается от злого мира.

– В прошлом году они сожгли гигантское надкушенное яблоко, – весело напомнил Ксандер. – Думаю, что в финансовом плане они до сих пор не оправились от судебного процесса.

– Ладно, – прервал его Джордж, – здесь мы выйдем и дальше пойдем пешком. Готовы? – спросил он.

Все кивнули, хотя понимали, что вопрос на самом деле предназначался мне. Глубоко вдохнув, я вставила в уши новые затычки и вылезла из машины. Кожи мгновенно коснулся горячий, сухой ветер пустыни, и я сразу же почувствовала, как она начала краснеть.

Джордж двинулся вперед, Пейтон взяла меня за руку, а Ксандер шел последним. Сначала я цеплялась за подругу, но потом с облегчением обнаружила, что паника испарилась, а страх можно контролировать. По крайней мере, пока. Звуки приглушенно доносились до моих ушей, и поэтому я позволила своему взгляду блуждать по окрестностям.

Публика здесь присутствовала явно не такая, как в Нью-Йорке или Орландо. Большинство палаток скорее напоминали вигвамы. Все вокруг поражало воображение яркими красками и разноцветьем. Я увидела больше обнаженной кожи, чем когда-либо в своей жизни. Ксандер даже не успел усмехнуться, как мимо нас прошла стайка девиц с обнаженной грудью. Их вольность я находила странной, но почему-то она не взволновала меня так сильно, как ожидалось. Брат сказал Пейтон что-то, чего я не поняла, а она в ответ с наигранным возмущением пнула его.