Стелла Мун – Брак с бандитом. Любовь как приговор (страница 5)

– Я тебя понял, – он засовывает руки в карманы смокинга.

И только сейчас я замечаю, что бабочка давно болтается развязанной у него на шее и на расстегнутом воротнике виднеется бордовая капля.

Внезапно я осознаю, что совершенно не имею представления о том, что он сделал с мерзким банкиром и как вообще привык решать проблемы.

Столько слухов ходит вокруг нас с Валеевым, что можно сделать вывод, что мы какие-то чудовища. И среди тех слухов порой проскальзывает то, что неугодные моему супругу люди просто исчезают без вести. И возможно, Завьялов тоже исчезнет после этого приема.

Тогда, может, рано или поздно и от меня останется лишь воспоминание?

– Знаешь, Марьяна, раньше я тебя считал умной девушкой, – говорит как-то холодно Марат. – Но потом… потом от девушки, которую я брал в жены, не осталось и следа.

Кожа в тех местах, за которые он держал меня, горит. И я уверена, что наутро там будут лиловые синяки. Но сейчас мне больно не от его физического воздействия, а от его слов.

– Ты прав. Нет ее больше. И до тех пор, пока ты рядом, ее больше не будет.

Марат сверлит меня взглядом, а затем разворачивается и уходит, даже не сказав, когда вернется.

Домой он не возвращается ночевать. И я не знаю, что испытываю по этому поводу.

Но наутро, когда звонит Эля, расспрашивая о прошедшем вечере, не выдерживаю и начинаю плакать.

– Эль, я так больше не могу. Мне нужно найти хоть какой-то выход, – любить его и ненавидеть, находиться в ловушке, зная, что он скорее заставит сгнить меня заживо в этом дворце, чем отпустит на свободу, невыносимо.

– Приезжай ко мне, подумаем вместе, – предлагает она.

– Не могу… Мне надо дождаться, когда он вернется, – я действительно боюсь, что он сотворил что-то ужасное.

– Зачем?

– Просто знать, что с ним ничего не случилось.

– Так позвони ему.

– Не могу.

– Почему?

– Потом что не хочу, чтобы он думал, что я переживаю за него, – нельзя демонстрировать слабость, иначе он прогнет меня под себя.

– Ясно все. Еду.

Элина сбрасывает трубку и через час появляется у меня дома, с несколькими бутылками вина.

– Маня, это трындец! – вваливается она ко мне в гостиную.

– Что такое?

– Ты вчера, случаем, на приеме не видела Завьяловых?

В животе появляется холодок от того, в какую сторону пошел разговор.

– Почему ты спрашиваешь? – напрягаюсь, вспоминая то, чем закончился предыдущий вечер.

– Они оба сейчас в реанимации.

– Что? – в ужасе смотрю на нее.

– Весь город гудит об этом. Возвращались вчера с приема, и у машины отказали тормоза. Представляешь?

А я смотрю на подругу и не могу сделать даже вдох. Потому что я не верю в такие совпадения. Но меньше всего я хочу думать, что Валеев как-то причастен к их аварии.

– Привет! – Вздрагиваю, услышав голос мужа. – О чем сплетничаете? – на нем свежий костюм, и сам он выглядит превосходно, будто бы и не провел эту ночь вне дома.

Валеев приближается ко мне, и я задерживаю дыхание, когда ноздрей касается аромат его парфюма, а следом мягкие губы прижимаются к моей щеке.

– Слышал про Завьяловых новость? – спрашивает подруга у Валеева.

– Какую?

– Попали в аварию, отказали тормоза. Оба в реанимации, в особо тяжелом состоянии.

– Да ты что? – изображает удивление Марат, но я не верю ему. Потому что ему плевать на ту парочку. – Нет, я об этом ничего не слышал. Но, видимо, нужно выбирать персонал тщательнее, чтобы машина была в хорошем состоянии, – Марат поворачивается ко мне и пристально смотрит мне в глаза, и я с ужасом понимаю, что он приложил руку к этой трагедии.

Он чуть не убил двоих людей за их непристойное предложение мне.

Значит, я тоже причастна к этому покушению…

Люди правы. Мы чудовища.

Глава 6

– Дамы, – внезапно Марат возвращается в гостиную, держа в руках новую бутылку вина и еще один бокал.

На нем домашние свободные серые штаны и белая футболка, и выглядит он так уютно и безобидно, что, не зная Марата, запросто можно обмануться и решить, будто он не может причинить вред.

По телу проносится ледяная волна, и холод скапливается в животе.

– Вы не против? – муж садится на диван рядом со мной и ставит бокал передо мной. – Вам подлить? – разливает остатки вина по нашим бокалам и наполняет свой.

– Ты не пьешь вино, – совершенно не понимаю, что он задумал.

Никогда Валеев не сидел вот так во время моих домашних посиделок с подругами. У него явно что-то на уме, и я внимательно слежу за его действиями.

– Решил вас поддержать, – пожимает он плечами и, обхватив длинными пальцами тонкую ножку бокала, откидывается на спинку дивана, закидывая вторую руку на спинку позади меня.

От такой близости меня обдает жаром и напрягается каждая клеточка внутри.

Дома нет необходимости изображать из себя пару. Необязательно играть, но он отчего-то сидит настолько близко, что бедро мужа прижимается к моему, обжигая.

– Ну, так что, дамы, о чем болтали? – Марат делает глоток вина, его взгляд скользит между мной и Элей, но я чувствую, что его внимание полностью сосредоточено на мне.

– О жизни, – отвечает Эля, слегка напрягаясь. Несмотря на лютую ненависть к моему мужу, она всегда ощущает себя неловко в присутствии Марата. – О том, как все меняется.

– Ага, – он кивает, но его глаза все еще на мне. – Жизнь действительно меняется. Иногда так, что и не ожидаешь, – смотрит при этом на меня.

О да! Наша жизнь кардинально изменилась за этот год. Никто бы и не подумал, что между нами может быть так…

Я чувствую, как его рука на спинке дивана слегка касается моего плеча. Это едва заметное прикосновение, но оно заставляет меня вздрогнуть. Я стараюсь не показывать, что это меня беспокоит, но внутри все сжимается.

Но муж и не думает отсаживаться от меня, облегчая мне задачу. По мере того как пустеют бокалы, его прикосновения становятся все смелее. Хмель выполняет свою функцию, и, слушая рассказы подруги про очередного кавалера, я даже позволяю себе расслабиться и получать удовольствие от того, как ощущается его близость.

Будто не было между нами этого уродливого года. Но тем не менее не забываюсь до конца. Помня о том, что, помимо меня, у него целый вагон девочек на любой вкус и цвет.

– Ну, думаю, мне пора, – Эля ставит бокал на стол и встает, а я в ужасе смотрю на нее. – Подъем был ранний, уже закрываются глаза.

– Уже? – я смотрю на нее с легкой паникой, не желая оставаться наедине с Маратом. Но она лишь улыбается и пожимает плечами.

– Да, Марьяш, уже поздно. Спокойной ночи, – она наклоняется, чтобы обнять меня, и шепчет на ухо: – Держись.

Я киваю, чувствуя, как тревога нарастает. Эля уходит в гостевую комнату, оставляя меня наедине с мужем. Он не двигается, продолжая сидеть так близко, что его тепло смешивается с моим холодом.

– Ну что, – он ставит бокал на стол и поворачивается ко мне. – Остались вдвоем.

– Марат, – начинаю я, но он прерывает меня легким прикосновением пальцев к моей руке. – Не надо, – его голос тихий, но в нем слышится что-то опасное. – Давай просто посидим. Как раньше.

Я хочу возразить, сказать, что “как раньше” уже не будет, но понимаю, что это бесполезно. Он не слушает. Он никогда не слушает. Вместо этого я просто молчу, чувствуя, как его рука медленно скользит по моему плечу.

– Ты знаешь, – он наклоняется ближе, его дыхание касается моей шеи. – Я скучаю по тебе.