Стелла Майорова – Моя Мелек (страница 14)
– И улыбался. Ой, грядет конец света, детектив. Что на тебя нашло? Можно, я перекрещусь при тебе? – он поднял ладонь ко лбу.
– Я мусульманин, я не дьявол, Уолш, – Демир скривился.
– Ну, прости, – он засмеялся. – Ты сам на себя не похож! Ты не улыбаешься! Совсем, ты самое угрюмое существо на этой планете! И ты не употребляешь стимуляторы типа сахара и кофеина! Тем более по утрам… Тем более вместе!
– Только не говори Мелек, – он надел жакет.
– Кому? – Уолш растерялся.
– Зоуи!
– Как ты назвал ее? – он опешил.
– Мелек.
– Оу. Ты что, султан, собрался жениться на ней? – ухмыляется.
– О чем ты? – Демир уже стоял в дверях.
– Ну, как же?! Ты дал христианке тюркское имя, чтобы она стала мусульманкой и частью твоего гарема, – он поиграл бровями.
– Все сказал? А теперь можно, я пойду уже? Отец терпеть не может ждать, ты знаешь! – он пригладил волосы. – Мелек!
В гостиную вышла девушка.
– Я скоро вернусь. Свари Брайану кофе, пожалуйста. И возьми для него чашку побольше! Непременно, самую большую, – он поднял руки на уровне груди, показывая широкое расстояние между ладонями.
Она засмеялась и помахала ему рукой.
– Только не говори, что эта была какая-то очень хорошая шутка в его исполнении, – Уолш закрыл дверь и окинул взглядом хохочущую девушку. – Он не заболел случаем?
– Günaydın, – на пороге показался детектив Демир старший и, пожелав сыну доброго утра на родном языке, обнял его.
– Annem3, – Демир поцеловал руку матери и припал к ней лбом.
– Как ты, мой лев? – она ласково улыбалась.
– Все хорошо, как вы? – он прошел в дом.
– Неплохо, твоими молитвами, сынок. Вы присаживайтесь, я пока приготовлю вам чай, – она потрепала его по щеке и ушла на кухню.
– Отец, я сразу перейду к сути, с твоего позволения. Я работаю над делом, в котором ты можешь мне помочь. Дело Зоуи Доусон.
Неджад Демир непонимающе смотрел на сына.
– Но я давно закрыл это дело.
– Дюваль освободился и пришел за девушкой.
Господин Демир снял очки и потер переносицу.
– Ты ведешь дело Зоуи Доусон?
– Дюваль убил ее подругу на моем участке, – Демир кивнул. – Зоуи проходит свидетелем.
– Я выбил для ублюдка двенадцать лет. Как мог он выйти на свободу так рано?
– Кто-то есть над ним. Кто-то из наших, возможно. Кто может «крышевать» этого человека, папа? – он потер лицо.
В комнату вернулась госпожа Демир и поставила перед мужчинами чашки.
– Здоровья твоим рукам, мама, – Демир поблагодарил женщину, и она, улыбнувшись, тихо удалилась.
– Ума не приложу, – Неджад растерялся. – Как Зоуи себя чувствует?
– Она в порядке, – он сделал глоток. Мама всегда заваривала лучший чай, крепкий, как он любил.
– То, что случилось с этой девочкой, – Неджад вдруг замолчал и потер глаза. – Это было самое выматывающее мое расследование. Девять недель сумасшествия в моей жизни… Я так долго искал его, я перестал спать ночами, почти не бывал дома. Каждый раз, когда мне казалось, что я близко к разгадке, он снова исчезал… Девочка снилась мне. Последние недели я просто перестал приходить ночевать домой. Не знаю, как это выдержала твоя мать…
– Она все понимала, уверен, – он бросил взгляд на дверь, за которой скрылась госпожа Демир.
– Я носил с собой фотографию Зоуи. Я так боялся опоздать. К тому же, она была дочерью моего напарника. Я не мог так подвести его, – он потер лоб.
Демир внимательно слушал отца.
– Я так хорошо помню ее. Всегда буду помнить, наверное. Не знаю, с какой скоростью я мчался тогда в этот дом. Помню только, как гудели сирены полицейских машин в нашей колонне и как пульсировала кровь в моей голове.
Он замолчал, а потом, собравшись с мыслями, продолжил:
– Она тихо сидела на постели и прямо смотрела мне в глаза. Аллах, черные, огромные… Как сейчас помню, на ней было белоснежное новехонькое платье, словно этот ублюдок приготовил ее к приходу гостей, – его голос сорвался, Демир заметил, что за веками его показались слезы. Неджад потер лицо пальцами и продолжил: Она была вся в ссадинах и синяках, в этом треклятом чистеньком платье. Но то, что было в ее взгляде… Не знаю, как это объяснить. Она словно ненавидела меня…
Демир поднял лицо.
– Это было так страшно, Кемран, она была такой маленькой, но глаза были полны отчаяния, злобы, словно ей овладел сам дьявол.
– Да, по имени Айзек Дюваль, – желваки Демира заиграли.
– Она не шевелилась, просто смотрела на меня не моргая. Я долго представлял ее полные радости и благодарности глаза, но этот ее взгляд вобрал в себя весь ад этих девяти недель, всю боль, что он ей причинил… Кемран?
– Все нормально, – детектив облизал губы, чувствуя, как кровь медленно отходит от головы.
– Когда Чак подбежал к ней и схватил на руки… Аллах… Она так страшно закричала, что мне показалось, что сердце мое остановится. Эта боль в ее голосе… Это не похоже ни на что иное… Я слышу этот крик и сегодня. Словно сама смерть завыла из этого маленького хрупкого тельца…
– Сейчас с ней все хорошо. Она здорова. Я позабочусь о ней, – он натужно сглотнул и потер лоб пальцами.
Неджад помолчал немного, возвращая себя из воспоминаний.
– Нужно сообщить Чаку о случившемся. Уверен, он скучает по ней.
– Она не особо-то его жалует, – он взял чашку чая.
– Девочка потеряла отца, а потом и мать. Женщина погибла под колесами поезда, страшная смерть, – он звучно выдохнул. Малышка была вынуждена оставаться с Чаком как с единственным опекуном. Она тяжело переживала потерю, искала виноватых и изводила Доусона днем и ночью. Я помню, как она выпрыгнула из окна спальни на втором этаже их дома и говорила всем, что он сбросил ее, бедняжка. Она сильно ушиблась и несколько месяцев провела в больнице. Она столько раз сбегала от него. Она так и не смогла полюбить его. После похищения она совсем не говорила около полугода. Страшно подумать, что этот зверь сделал с ее психикой, пока мы искали ее… Она не была даже на суде, лежала в больнице, бедняжка… После Чак вынужден был согласится на спец интернат, где ей помогли. Она пробыла там до совершеннолетия. У нее такая непростая судьба, не приведи Аллах, пусть все пройдет.
Демир отставил чашку и задумался.
– Уверен, – господин Демир продолжил, – она стала прекрасной девушкой. Она была таким красивым ребенком. Темные вьющиеся волосы, огромные черные глаза.
– Она замечательная, – Демир задумался о девушке.
– Не грусти, мой лев. Этот человек скоро попадется тебе, он не так хитер, как кажется. И уж точно не так умен, как ты.
– Я посажу его надолго, вот увидишь, – его челюсть напряглась. – Так просто он не отделается больше, я тебе обещаю.
Они еще немного обсудили дело, Демир задал интересующие его вопросы отцу и поспешил домой.
На пороге детектива встретил Уолш, Зоуи видно не было. Демир постучал в дверь спальни и позвал ее, но она не ответила.
Он повернул ручку и застыл.
Она стояла у окна к нему спиной и танцевала. Из-за наушников, она не слышала, как он звал ее. Руки ее были подняты над головой, она ритмично пританцовывала, забавно переставляя ноги. Она крутила головой в такт музыке, отчего длинные темные волосы подлетали из стороны в сторону. Он прислушался: она что-то напевала, мило и невпопад.
Зоуи начала кружиться и вдруг дернулась и застыла, повернувшись к двери лицом и приметив парня. Она сорвала наушники и широко открыла глаза и рот. Щеки ее покраснели. Она выдохнула с облегчением, увидев, что он смеется.
– Как ты могла скрывать такое? – сквозь смех проговорил он. Пожалуй, он очень давно так искренне не смеялся.
– Как ТЫ мог скрывать от меня такое? – она интуитивно приблизилась к нему. Грудь ее еще часто вздымалась от танцев, голос сбивался. Он теперь лишь улыбался, а в глазах еще играли искры. – Никогда не видела ничего подобного! – она подошла совсем близко. – У тебя самая лучшая в мире улыбка, ты понял? Мне сейчас стало так хорошо, – она улыбнулась. – Самое милое, что я видела, – она смотрела ему в глаза. – Господи, это было прекрасно, – она засмеялась.