Стелла Майорова – Лео (страница 24)

– Не уйдешь. Все равно останешься рядом. Как и я всегда буду возвращаться к тебе. Даже годы спустя, если понадобится.

Он посмотрел в мои глаза и крепче прижал к себе.

– Все. Холодно, идем домой, – он подхватил меня на руки с легкостью и этой его привычной ловкостью.

Я обвила его бедра ногами и сжала покрепче. Он собрался сделать шаг, но замер. Его лицо оказалось совсем рядом. На щеках – румянец, нос и уши покраснели. Его взгляд скользил по моему лицу. Ресницы тяжелые. Я замерла от этой близости. И даже не чувствовала, как холод въедался в кожу.

Прикоснулась лицом к его щеке, обняла за шею. Его дыхание касалось моего лица, теплое, прерывистое. Мы смотрели друг другу в глаза – и все остальное исчезало. Я сомкнула веки, уткнулась в его плечо, пряча лицо. Горячие мысли в голове закручивались в вихрь.

Не могла не думать о нем. С этого момента больше никогда в жизни…

Он нес меня вдоль берега. Его шаги – ровные. Дыхание – шумное, влажное. Я слушала его. Щекой чувствовала, как бьется под кожей пульс.

– Джо, мы дома, – он поцеловал меня в висок.

– Кажется, я задремала, – я опустила ноги на пол и увидела, что мы уже в его гостиной. Он улыбался.

Я зевнула, прижимаясь к его плечу.

– Иди в душ, а то простудишься. Я пока сделаю горячий чай.

Я кивнула и подошла к окну. Приоткрыла створку, чтобы впустить в комнату больше океанского воздуха. В отражении увидела, как он снял майку. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула ночной холодный воздух вперемешку с дрожью.

– Не поможешь расстегнуть платье? – слова вырвались неожиданно даже для меня. Я открыла глаза и увидела, как он подошел сзади. Откинул волосы, медленно расстегнул молнию. Дрожь прошла по коже.

Я наблюдала за ним в отражении. Его лицо напряглось – челюсть стала острее, брови сошлись, ноздри дрогнули. Он смотрел на меня так пристально, что у меня мурашки пошли по спине. Его палец коснулся кожи у ключицы, задержался, медленно нарисовал линию вниз к груди. От этого легкого движения меня пронзил ток.

Он осторожно подцепил ткань на моем плече и стал медленно стягивать ее по руке, сантиметр за сантиметром, будто наслаждался самой пыткой ожидания. Я закрыла глаза, и слух обострился: услышала, как его дыхание стало тяжелее, как сердце гулко билось в груди. Платье соскользнуло вниз и упало на пол с мягким шелестом.

Его ладони легли на мою талию, горячие, жадные, скользнули к животу и прижали меня к его телу. Его губы нашли изгиб шеи, и он вонзался в него ртом так жадно и долго, что я едва удержалась на ногах.

– Я скучал по тебе, – хрипло выдохнул он на мою кожу. Его дыхание обожгло плечо, и я задрожала.

Повернулась в его руках. Наши взгляды столкнулись – и все остальное исчезло. Его губы рухнули на мои. Поцелуй был яростным, влажным, с примесью отчаяния. Он прижимал меня к себе так крепко, будто пытался вдавить в свое тело. Я вцепилась пальцами в его затылок, чувствовала, как он дрожит от напряжения.

Он подхватил меня на руки, я обвила его бедрами. Его ладони блуждали по моей спине. Я выгибалась навстречу, задыхаясь.

Он опустил меня на кровать, и мир растворился в ощущениях. Его руки, горячие и сильные, прошлись по моим ребрам к груди. Он наклонился и прижался к ней губами.

– Я сходил с ума эти дни без тебя, – он прошептал впритык к влажной чувствительной коже, обжигая дыханием.

Я непроизвольно выгнулась, подставляясь его ласкам и теряя остатки контроля.

Его пальцы скользнули по моему телу, на живот, и ниже. Он смотрел на меня, пока касался, и от этого я горела еще сильнее. Его дыхание было прерывистым, он дрожал вместе со мной.

– Я подыхал, – он захрипел, и я ощутила напряжение в нем бедрами.

Когда он вошел в меня, я вскрикнула. Все мое тело охватило дикое, сладкое безумие. Мы двигались в одном бешеном ритме, жадно, резко, неистово, словно пытались наверстать эти две недели ненужной разлуки. Крики, стоны, удары сердца, скрип кровати, мое хриплое имя у самого уха.

И когда мы сорвались вместе, это было похоже на взрыв, дыхание оборвалось.

Он прижал меня к себе, обнял сзади, и мы долго не могли прийти в себя. Его руки обвивали меня, горячие и успокаивающие.

– Я согрелась, – прошептала я, смеясь сквозь сбившееся дыхание и прижимаясь к нему теснее.

– Обращайся, – он рассмеялся и обнял крепче.

– Есть что-то лучше этого?

– Не думаю, что прямо сейчас мне в голову может прийти что-то еще, – он провел рукой по моим волосам и прижался ближе. Его сердце билось у меня в спине. Его губы едва коснулись моего уха.

– Если бы ты знала, сколько раз я представлял нас такими за эти дни, – он улыбнулся, и я почувствовала, как напряглось его дыхание. – Я тронулся от голода по тебе.

Я повернула голову и коснулась его губ. Поцелуй был уже другим – не яростным, не хищным, а медленным, мягким, наполненным нежностью. Мы целовались так, словно боялись спугнуть это хрупкое затишье.

Он накрыл меня своим телом, но теперь движения были спокойными, ленивыми. Его ладонь скользнула по моей щеке, по волосам, по ключицам. Я закрыла глаза, наслаждаясь тем, как он словно заново изучал меня горячими пальцами.

Мы лежали лицом к лицу. Я гладила его щетину, чувствовала ее покалывание. Он прикрыл глаза, вжимаясь щекой в мою ладонь, как ребенок.

– Не отпускай меня больше никогда, – прошептала я.

Он открыл глаза и посмотрел так, что мне стало больно от нежности.

Я уткнулась носом в его шею. Слушала его дыхание, вдыхала его запах – терпкий, теплый, до боли знакомый.

– Так всегда будет? – рассматривала его влажную от испарины грудь.

– Ну… может, лет через тридцать будет уже не так, – он вскинул брови. Я рассмеялась.

– Ты понял, о чем я.

– Откуда это опять взялось? – его глаза потемнели.

– Не знаю… просто чувствую…

– Чувствую, – он провел пальцем по моей спине вдоль позвоночника. Я вздрогнула и приподнялась на локте. Этого не может быть.

– Это… самая сексуальная татуировка из всех, что я видел, – он улыбнулся.

Вдоль позвоночника азбукой Морзе было выведено слово «чувствую». Никто никогда не расшифровывал ее до него.

– Тебе подходит, – он продолжал гладить спину.

– Ты знаешь азбуку Морзе?

– Выучил, когда служил.

– Ты служил?

– В авиации, – он улыбнулся, видя мое удивление.

– Нам нужно чаще разговаривать. Что еще ты от меня скрываешь?

И вдруг его лицо изменилось. Помрачнело. Он совсем не умел скрывать эмоции.

– Лео? – я испугалась его реакции.

– Иди в душ, а я приготовлю что-нибудь, – он поднялся и натянул брюки. Я замерла.

– Остановись, – я схватила его за руку и поднялась с кровати. – Не делай так, мне не по себе, – я поравнялась с ним.

– Не спрашивай, хорошо? – он не смотрел мне в глаза.

– Почему? – я все никак не могла поймать его взгляд.

– Потому что… я тебя потеряю.

– Я не откажусь от тебя. Что бы ни было, – голос предательски дрожал.

– Правда?

– Правда, – я взяла его за обе руки. – Расскажи мне все.

– Расскажу. Но не сейчас. Постарайся… пока не думать об этом, – он пошел в кухню.

Я осталась стоять возле кровати. Его слова парализовали меня. Что ты скрываешь, Лео?

Если бы даже он сказал, что убил человека… Я бы осталась.