Стелла Майорова – Лео (страница 2)
Майкл рассмеялся. А я замерла.
Пульс забился в висках. Меня словно ударили током. В груди сдавило. Мне начало казаться, что у меня приступ: так сильно колотилось сердце.
– Поздравляю с победой, Лео. Это был красивый бой, – Майкл пожал ему руку. – Студия?
Я не ответила. Просто замерла перед камерами. Впервые.
– Джоан? – голос Майкла стал натянутым. – Похоже, у нас небольшие неполадки со связью. Джоан?..
И вдруг – я увидела, как меняется взгляд карих глаз.
Он смотрел в камеру. И я знала: он смотрел на меня.
– Отомри уже! – гаркнул Скотт в наушнике, возвращая меня в тело.
Я вздрогнула.
– Спасибо, Майкл. Увидимся на церемонии награждения, – произнесла я, будто на автомате. И тут же добавила, не своим голосом: – На связи со студией был Майкл Эндрюс, наш спортивный обозреватель.
Лицо Лео исчезло с экрана. Словно его там и не было никогда.
– Уходим на рекламу. Сейчас же, – прошипел в наушнике Скотт.
Красная лампа погасла.
Я вскочила. Сорвала микрофон. Уши заложило. Пульс гудел в висках.
– Мисс Дэвис! – ассистентка подбежала ко мне. – Вам плохо?
Я металась по студии, стараясь прийти в себя. Меня трясло. Внутри нарастала паника. Настоящая, с липким потом, угнетенным дыханием, шумом в голове.
Я сгребла стакан с водой. Сделала несколько больших глотков. Гортань перехватило. Я закашлялась.
– Что с тобой творится?! – Скотт был в ярости. – Возьми себя в руки! Сейчас же! Эфир не закончен!
Я не могла дышать. Запрокинула голову. Уперлась в стол. Горло сжалось. Паника нарастала.
Запах амбры от его одеколона душил. Пудровый шлейф кисточки Карен щекотал носоглотку. Я чувствовала, как подступает тошнота.
Круг из взволнованных лиц сужался вокруг меня, крадя последний кислород. Они никогда не видели меня такой. Сдержанная и хладнокровная, я беспомощно задыхалась на глазах у всей съемочной команды.
– Выпейте, – ассистентка сунула мне в ладонь успокоительное. Руки дрожали. Зубы стучали.
– Минутная готовность! – перекричал всех Скотт. – Джоан, соберись, черт возьми!
Я помнила, как неслась в уборную. Коридоры тянулись, как в бреду. Все вокруг шептались. Пялились. Я никогда не теряла лицо. Никогда.
Заперла дверь и подлетела к раковине. Опустила голову, чтобы отдышаться.
Я плеснула в лицо ледяной водой. Руки дрожали.
Я уже забыла, как он может исступлять одним взглядом своих теплых карих глаз. С них все и началось в прошлый раз.
Он дезориентировал меня, словно светошумовая граната. Его голос до сих пор звучал в моей голове, голос, который я годами пыталась заставить замолчать.
Все вокруг кружилось, стены будто медленно сходились.
– Нет, не находи меня, – закрыла лицо руками, будто защищаясь от его образа в мыслях.
Схватилась за края раковины, чтобы обрести опору.
– Даю тебе минуту переждать эту бурю, Джоан Дэвис, – я смотрела на разводы туши на щеках, напоминающие чернильные кляксы, и будто опять возвращалась в те безумные дни рядом с ним.
– Просто вспышка, слышишь? Прошло. Он больше не вернется в твою жизнь.
Я пришла в себя только в гримерке. Все казалось глухим, как под водой. Заперлась, села и уставилась в пол.
– Открой! – раздался голос Скотта за дверью. Он был вне себя.
– Не сейчас! – прошептала я, закрыв глаза.
– Сейчас! Живо! – дернул ручку.
Я встала. Отперла замок. Он ворвался внутрь, тяжело дыша, уставившись на меня с таким видом, будто я поставила под удар весь телеканал.
Я опустилась обратно в кресло и закрыла лицо руками.
– Знаю, Скотт. Мне жаль, это больше не повторится.
– Что это было, черт тебя побери?! – он взорвался. – Ты застыла, как статуя. Словно призрак увидела! И сейчас на тебе лица нет!
Я вздохнула. Он был чертовски близок к правде.
– Все под контролем.
Он присел на край столика. Заговорил уже тише, но все еще резко:
– Возьми отпуск. Ты же ни разу даже отгул не брала.
– Не нужно, – сказала я устало. – Я хочу работать. Я справлюсь.
– Джоан, ты – лицо этого канала. Я люблю тебя. Но сейчас ты не в форме. А ты не имеешь права на слабость. Репутация – самое главное, – он смотрел прямо в меня. – Я замну ситуацию. Но если это повторится – ты потеряешь все.
Я рассеянно кивнула.
– Железная леди «Четвертого» Джоан Дэвис не может позволить себе такой скандал. Так что иди домой. И разберись с этим дерьмом до завтрашнего утра, – отрезал Скотт и вышел, хлопнув дверью.
Вечерние огни за стеклом казались особенно чужими. Я стояла у окна. Сегодня я позволила себе чуть больше одного бокала. Надеялась, алкоголь вымоет из меня его образ.
Ничего не вышло.
Его голос острым лезвием вошел в грудь, вспарывая старые незарубцевавшиеся раны. И мне совсем это не нравилось.
Я запомнила, как двигались его губы в кадре.
Я потянулась за телефоном. Хотела загуглить эфир. Не смогла. Отошла. Подняла снова. Начала вбивать его имя в строке поиска.
Заблокировала экран и отбросила телефон на диван.
Я обняла колени, притянула их к груди. Сердце билось глухо. Все существо сопротивлялось, но тревожное предчувствие скреблось внутри.
Я должна справиться. В этот раз…
II
5 лет назад
Я помнила тот день, как вчера. До мельчайших деталей. Солнечное летнее утро. Вместо будильника – «Troublemaker».
Первым делом проверила блог, эти несколько минут можно было позволить себе провести в постели. Не дольше. Я собрала почти миллионную аудиторию и была одним из самых популярных инфлюенсеров в городе. Как же ненавидел это слово мой папа. И с каким же азартом незнакомцы следили за моей жизнью.
Йога. Медленная, чтобы проснуться. Горячий душ. Но не слишком: вредно для тонуса кожи. Ароматный гель. Трехэтапный уход за кожей лица. Фото в зеркале с тегом #nomakeup.