Стелла Кьярри – Женюсь на вашей копии (страница 37)
– Не желаю слушать! Немедленно разводись! Я не позволю опозорить нашу фамилию связью с какой-то журналисткой! Это же вообще уму непостижимо!
Замираю. Мне бы не слушать, но ноги становятся деревянными. Не могу уйти. Впитываю каждое слово, высказанное с отцом.
– Ты сам сделал наш брак настоящим, пригласив регистратора. Но зато теперь я могу официально получить часть наследства. Будем считать, что это подарочек на свадьбу от деда.
– Ты прекрасно знаешь, что завещание вступит в силу после рождения первенца. А ребенок родится у Кэтрин! Ты должен как можно скорее жениться на ней, чтобы все встало на свои места! Мне не нужны досужие сплетни, скандалы и очернение идеальной репутации!
– Не волнуйся за мою репутацию. К тебе она не имеет никакого отношения. А что касается завещания – ты плохо читал условия. Там четко описано то, что я получу после свадьбы. Имя Кэтрин, кстати, нигде не фигурирует и от нее ничего не зависит. Так что можешь сам жениться на ней, раз уж она тебе так сильно нравится.
С этими словам Даниил покидает кабинет. И я едва успеваю вернуться на кресло, чтобы он не увидел, как я подслушивала неприятный диалог сына с отцом.
Внутри закипает обида. Я стала невольной участницей семейных интриг. Моя подпись наверняка сыграла роль в получении наследства и теперь я чувствую себя использованной и ненужной. Даниил сделал все, чтобы добиться своего. Получил мое тело, душу и юридический статус. А мне достались лишь оскорбления и ненависть от его отца с невестой. У нас впереди не медовый месяц, а скандалы и суды, если не выйдет быстренько и «полюбовно» развестись.
– Идем, – смотря куда-то мимо меня, говорит Даниил.
– Ты не уйдешь просто так! Мы еще не закончили! – следом за ним в холл выбегает Иосиф. Но «костюм» не реагирует на него. Он все-таки кидает в мою сторону взгляд, говорящий о том, что мне нужно прямо сейчас встать с кресла и покинуть помещение. Но я не собираюсь продолжать бессмысленные «игры» и строить воздушные замки. У нас ничего не выйдет.
– Твой отец прав, мы не можем так просто уйти, – упираюсь кулаками в бока и принимаю воинственную стойку.
– В каком смысле? – напрягается «костюм».
– Ты сделал все, что хотел?
– Почти, – кивает.
– Значит, я могу быть свободна! – говорю, удерживая взгляд где-то на уровне его переносицы. Сложно смотреть в глаза в такой момент. – А какая свобода может быть со штампом в паспорте? Раз уж мы все в сборе, то говорю при свидетелях: я требую развод. Немедленно. Сделаем это прямо здесь и сейчас.
Иосиф смотрит на меня как-то странно, а Даниил хмурит брови.
– Она права. Езжайте и разводитесь, – наконец резюмирует Иоффе-старший.
– Никуда мы не поедем, – цедит Даня.
– Да, зачем же ехать? Пусть нас разведут прямо здесь! – топаю ногой.
– Катерина!
– Помолчи! Я знаю, что у тебя везде связи. Договорись и пусть нас сейчас же разведут! Мы как раз у нотариуса, сам Господь велел, как говорится! – «включаю» истеричку.
– Хорошо, если настаиваешь… – внезапно меняет тон. – Пошли в кабинет.
Задираю нос, расправляю плечи и, стараясь унять дрожь в коленках, иду к большому столу.
– Присаживайтесь. Вам нужно заполнить вот это и вот это, – передо мной возникает целая куча документов. Пробегаюсь глазами и ставлю роспись. – В связи с тем, что брачный договор подписывали не вы… и у вас не было… – начинает юрист, но я перебиваю его.
– Мне ничего не нужно от этой семьи, – ставлю подпись и вскакиваю с места.
– Катерина Васильевна, вы можете… – снова подает голос.
– Не трудитесь и оставьте формальности, я не желаю продолжать этот цирк!
– Учитывая обстоятельства, предлагаю вознаграждение за молчание. Пусть это будет приятным бонусом от происходящего, – внезапно проявляет себя Иосиф, взрывая бомбу замедленного действия.
– Мне вполне достаточно трех «бонусов» от вашего драгоценного сына за прошедшую ночь. Ах да! Был еще один, четвертый, с самого утра. Могло бы быть и больше, но я не искушена в делах любовных. И на том спасибо! – не могу удержаться, наслаждаясь реакцией.
– Если тебе было маловато, то я готов с процентами возместить то, чего «недодал». Хочешь, могу прямо здесь! – Даниил тоже вскакивает и резко хватает меня за руку, желая притянуть к себе. Но я успеваю схватить со стола декоративную сову из хрусталя и размахиваю ей, отбиваясь от «костюма». Тот, в свою очередь, хватает папку и использует ее как щит. Рыцарь, мать его! Ну, погоди…
– Катерина Васильевна… положите, пожалуйста, обратно… она тяжелая и дорогая… – шепчет нотариус, бросая на меня встревоженные взгляды.
– Уймитесь! Не позорьте меня! – угрожает «свекор».
– Не лезь, мы сами разберемся! – отрезает «костюм», даже не одаряя отца взглядом.
Но сейчас я все воспринимаю в штыки. И мне очень не нравится его тон. Обида обжигает изнутри, уничтожая последние крохи самообладания.
– Интересно, как ты собираешься разбираться? Рассчитаешь отступные? Может, у тебя на такой случай есть прайс?! – рычу, со звоном возвращая на стол хрустальную фигуру. – Сколько сейчас стоит девственность? Не подскажете? – обращаюсь к нотариусу. Тот багровеет. – Боюсь, даже у тебя нет столько денег, так что прими это от меня в качестве утешительного приза за неудовлетворенность жизнью.
Повисает неловкая пауза. Нотариус поправляет давящий воротничок рубашки. В кабинете становится жарко.
– Сейчас ты действуешь, поддаваясь эмоциям, а не разуму. Поэтому я дам тебе день на размышления. Ты получишь свободу, но чтобы тебе не было мучительно больно за упущенную возможность остаться «друзьями», подумай как следует. Сложно сказать в лицо? Возьми эту бумагу и напиши на ней все, что захочешь.
– Знаешь что? Напишу! Такое, что тебе и не снилось! – хватаю листок и не дожидаясь выбегаю из кабинета. Но далеко убежать не удается: на пороге больно врезаюсь в могучую грудь начальника службы безопасности.
– Катерина Васильевна? – непонимающе смотрит на меня.
– Пропустите, – отталкиваю его.
– Даниил Иосифович, что у вас происходит?! – хмурится, глядя поверх меня, пока я пытаюсь пройти мимо.
– Вов, отвези, пожалуйста, ее туда, куда скажет.
– Уверены?
– Да! – рявкаю вместо «костюма».
– Хорошо, – сухо отвечает, и, подхватывая меня под руку, ведет в сторону машины. Не сопротивляюсь. Я слишком разочарована и обижена на весь белый свет. Будь что будет.
– Куда вас отвести?
– Не знаю.
Владимир смотрит на меня в зеркало заднего вида. Ждет. Его время не из дешевых, поэтому стараюсь не злоупотреблять таким «удовольствием».
Размышляю еще несколько минут, а потому диктую адрес хозяйки квартиры. Заберу ключи, высплюсь и приму решение, как жить. Не ехать же в таком состоянии в редакцию…
– Спасибо. Дальше я сама.
– Точно?
– Ага. Удачи вам и терпения в вашем нелегком деле. Если чем обидела, прошу простить. Это я не со зла. Мы, простые люди, с золотой ложкой во рту не рождены и действуем по принципу: хочешь жить, умей вертеться. Иначе никак, – киваю Владимиру и хлопаю дверкой.
– Катя… подождите… – окликает. Вздрагиваю, но оборачиваюсь. – Даниил Иосифович вспыльчивый, но на самом деле он очень добрый и душевный человек.
– Спасибо, я так и поняла, – хмыкаю и продолжаю путь. Все люди, по сути своей, очень добрые и славные. Вот даже Владимир, к примеру… Наверное, в глубине души неплохой человек, просто работа у него напряженная. Оттого и сам себе в зеркало не улыбается.
– Вот и замечательно. Отвезешь это куда следует и вас разведут, – удовлетворенно заключает отец.
Отвечать ему нет никакого желания. Быстро собираю документы и отправляюсь на выход. Продолжать спокойное общение после всего, что он наговорил про Катю и наш «брак» невозможно. Но он считает иначе:
– Даниил! Я не все сказал! Мы с Лолой уезжаем завтра утром, а ты отправишься следом за нами. К этому времени все должно быть улажено. Не затягивай, пока девчонка не опомнилась. В твоих интересах действовать быстро.
– Ага. Ключи от квартиры пришлешь с водителем. Надеюсь, дома ничего не будет напоминать о том, что там жила Лола и ее псина, – бросаю ему и ухожу. Отцов не выбирают, и если поступать согласно его воле, то и жена мне достанется навязанная. Нелюбимая и нежеланная. Перспектива супер… Аж коленки дрожат от нетерпения!
– Куда едем? – снова тот же водитель. Молодой и бестолковый. Никак не запомню его имя.
– Раз уж я почти «холостяк», и к тому же жутко богат, то едем отдыхать и развлекаться.
– Даниил Иосифович, рано еще… все заведения закрыты.
– Ничего. Для меня откроют… как говорит Катя, с утра пьют исключительно аристократы.
«И дегенераты», – мысленно добавляю, откидываясь на мягком сидении дорогого салона.
Пытаюсь открыть глаза, но к векам будто бы подвешены тяжелые гири, а свет «режет», заставляя снова зажмуриться. Прищуриваюсь и не понимаю, где я. Что происходит? И почему такой сильный гул, словно к голове привязали турбину огромного двигателя.
Так как зрительные функции подводят, решаю довериться тактильным ощущениям. Протягиваю руку и на ощупь исследую что-то холодное и жесткое. А потом палец упирается во что-то странное. Желе?!
– Даниил Иосифович! Зачем вы тыкаете мне в глаз?! – похоже, со мной говорит недовольный голос Руса.