Стелла Кьярри – Мое чужое счастье (страница 6)

Но на этом злоключения не кончаются. Судьба будто испытывает меня на прочность! Не успевает самолет с Ирмой взлететь, как телефон начинает мигать уведомлением о входящем звонке. Я узнаю такие новости, что коробка с дезинфицирующими средствами выпадает из рук.

Вит

– Марина попала в аварию, – слышу в трубке мужской голос, полный отчаяния.

– Она жива? – первый вопрос, который приходит в голову. Не нужно иметь медицинского образования, чтобы догадаться: восьмой месяц и травмы при дорожно-транспортном происшествии – несовместимые вещи.

– Жива, но в тяжелом состоянии в реанимации. Долго ждали скорую, она… в общем… – он не может собраться с силами и сказать мне.

– Марина потеряла ребенка?! Почему вы не позвонили мне сразу? Я бы вызвал своих врачей… может быть, удалось бы спасти моего сына…

– Сам только что узнал. Мы с детьми уехали в область. Жена была в Москве с матерью. Мне сообщили спустя сутки. И… вы первый, кому я позвонил… даже родители не знают! – срывается мужчина. Мне тяжело, но каково ему? Знать, что твоя жена едва не погибла. Беру себя в руки и прошу прощения:

– Простите, Бога ради… Это ужасно. Могу я что-то сделать для вас?

– Не думаю. Только если помолиться за ее здоровье.

– Кто виноват в случившемся? Как это произошло?

– Какой-то идиот! Гнал! У него, наверное, где-нибудь на корпоративе водка «стыла», – делает паузу, а потом нецензурно выражается. – Превышал скорость, да так, что не успел затормозить на пешеходном переходе… влетел в столб и задел ее прямо на тротуаре возле дома. Так сказали свидетели.

– Виновного задержали?

– Он скончался на месте происшествия. Марине еще повезло, если так можно сказать. Столб взял основной удар на себя…

– Мне жаль… – единственное, что могу выдавить. Как же, черт возьми, погано! Взгляд падает на календарь. Год со дня смерти отца. Случайность?..

– Я знаю, что по договору мы должны вам неустойку. Если возможно, позвольте мне заняться вопросом поиска денег после того, как Марине станет лучше. Я просто не могу сейчас… – тихо говорит Соловьев. – Все документы, показания свидетелей и диагноз я пришлю вам на почту. Это ужасное, чудовищное недоразумение недолжно было случиться с нами! Уверяю, Марина не хотела такого исхода…

– Ничего не нужно. Я расторгаю договор, без претензий. Пусть скорее поправляется. Если понадобится поддержка, звоните.

– Спасибо вам Виталий Тимофеевич. Я знал, что вы хороший человек. Дай Бог вам здоровья! – голос на том конце дрожит. Сбрасываю вызов, чтобы не поддаваться эмоциям и бью кулаком об стену. Всего два месяца… нам не хватило совсем чуть-чуть… а ведь я лично следил за ее беременностью, контролировал каждый шаг. Как же я ждал этого ребенка, как хотел… У меня в квартире ремонт сделан, детская готова… Мама говорила, что плохая примета все покупать заранее… не послушал.

«Может быть, вам с Ирмой не стоит… Найди себе другую женщину! Ну, объясни мне, непонятливой, зачем здоровой паре пользоваться услугами суррогатной матери?» – все эти мамины вопросы разом всплывают в голове. Она, конечно же, хочет внуков. Но не было ли это решение чудовищной ошибкой, против которого выступила сама природа? Избавив нас от последствий, а нерожденного ребенка от неполноценной семьи.

В любом случае я попытаюсь сделать выводы. Возьму паузу, все обдумаю. Посмотрю на поведение Ирмы, на ее реакцию и действия. И тогда все станет ясно.

Пока решаю ничего никому не говорить. Погружаюсь в работу, несколько дней занимаясь «умасливанием» проверяющей комиссии, и параллельно проверяю на собственной шкуре актуальность выражения «беда не приходит одна». Это точно! Потому что едва я приезжаю за документами в родильное отделение, как мне на голову сваливается кое-что похуже проверки. Экстренная пациентка без документов, вещей и шансов на спасения своего недоношенного малыша.

Мне поспешно и сбивчиво объясняют, что ее нашли лежащей в снегу и привезли в первый попавшийся по пути роддом. И я принимаю решение делать то, что должен любой уважающий себя врач. Нет, скорее я поступаю как здравомыслящий человек. Закрываю глаза на все формальности и принимаю ее как есть: в сланцах, халате и без документов. С мольбой и отчаянием в зеленых глазах.

– Спасите его, прошу…– шепчет, едва слышно.

– Все будет хорошо. Я лично позабочусь об этом, – обещаю, понимая, что иду на риск. Но спасти ребенка дело принципа. Смертность среди недоношенных младенцев, к сожалению, не редкость, я не витаю в облаках и знаю статистику. Но меня подстегивает внутреннее чутье и желание побиться за жизнь малыша. Я не должен допустить еще одной потери. Пусть этот ребенок чужой, но он будет жить. Мы выходим малыша, чего бы мне это ни стоило.

Глава 5

Арина 31 декабря

Голоса врача и медсестры все тише. Они уходят от моей палаты, и я больше не могу подслушать их разговор про моего мужа. Но и того, что «посчастливилось» услышать достаточно. Вова пьян, либо сошел с ума. Иначе не объяснить его поведение и нежелание привезти мои документы.

Самое время посмотреть правде в глаза. Он отказался от нас и теперь мне предстоит выживать самой. С младенцем на руках, в чужом городе. Ни денег, ни одежды, ни крыши над головой. Что же мне делать?!

– Арина Романовна, ну что же вы опять плачете? Я вам хорошие новости принес, – раздается знакомый голос. Вздрагиваю.

– Ничего. Это соринка в глаз попала, – тру веки. Перед Виталием Тимофеевичем стыдно. Он и так, наверное, невесть что про меня думает…

– Вот, отличные капли для глаз, – протягивает мне флакон. – Когда я всю ночь рыдаю после внеплановой проверки, это чудодейственное средство быстро снимает отек.

– Спасибо, – несмело улыбаюсь, пытаясь понять, была ли это шутка. – Что за новости? Про сыночка? – с надеждой смотрю ему в глаза.

– Да. Мы пришли к выводу, что его можно переводить из реанимации в отделение патологий.

– Значит…

– Скоро вы сможете его увидеть.

От радости хочется прямо сейчас бежать к ребенку, но я понимаю:  терпение и врачебный принцип «не навреди» – лучшее, что сейчас могу дать своему малышу.

– Это самая прекрасная новость за последнее время, – честно признаюсь, не скрывая улыбку. – Не знаю, как благодарить вас за заботу и участие…

– Честно говоря, как раз пришел по делу, – переминается с ноги на ногу. – Могу я вас попросить об одолжении?

– Безусловно! – не раздумывая отвечаю, готовая помочь тем, что в моих силах.

– Чуть позже к вам может зайти проверяющий по пожарной безопасности… вас не затруднит ответить на его вопросы? Я на всякий случай предупреждаю, чтобы вы не волновались… ваша палата одна из первых, так что мимо точно не пройдет.

– Да… конечно… А что ему сказать?

– Ну, правду говорите. Может быть, он и не станет вас тревожить, а просто осмотрит помещение на предмет нарушений.

– Внеплановая проверка? – понимающе смотрю на него. Я заметила, что настроение у персонала изменилось: из расслабленно-веселого все стали нагруженными и нервными. А еще я заметила в коридоре группу каких-то хмурых людей, вышагивающих с деловитым видом.

Он вздыхает, опершись на стену.

– Честно говоря да. По мою душу приходят ежедневно. Проверяют каждый угол… Причем одновременно во всех отделениях. Вот и до рожениц добрались, 31 декабря…

– Сочувствую… Ну у вас тут такой порядок, что комар носа не подточит, – подбадриваю. – Я здесь недолго, но придраться не к чему.

– Спасибо, – его губы трогает легкая улыбка. – Для меня всегда было важно мнение пациентов в первую очередь. Но, поверьте, эти ребята найдут до чего докопаться. А теперь еще скандал с пожарной сигнализацией добавил масла в огонь.

– Боже мой… А что, был пожар?!

– Нет… Просто в одной из палат мамочка догадалась воспользоваться электронной сигаретой. И сработала сигнализация.

– Ужас! Все перепугались, наверное… а я даже не слышала.

– Напугался только я. Мало мне проверок, так теперь, похоже, что Новый год буду встречать вместе с комиссией прямо здесь.

– Да вы так не волнуйтесь… все обойдется, – говорю как можно увереннее. Мне очень хочется сделать для Виталия хоть что-то хорошее… Он выглядит таким уставшим и замученным… у него дел невпроворот, а успевает еще моими проблемами заниматься.

– Будем надеяться.

– Виталий Тимофеевич! – слышится из коридора.

– Мне нужно идти, Арина Романовна. В общем, имейте в виду… и прошу прощения за неудобства.

– Хорошо, хорошо! – заверяю. – Ведите своего проверяющего.

Ко мне заходят ровно тогда, когда медсестра заканчивает процедуры по сцеживанию. У меня совсем мало молока, и приходится разрабатывать грудь по специальной методике.

– По капельке, понемножку, но мы добудем молоко. Оно чрезвычайно важно для малыша особенно сейчас, когда идет интенсивная терапия, – говорит медсестра, и я стараюсь.

– Арина Романовна, простите… – Виталий снова появляется в моей палате. Он же доктор, который присутствовал на моих родах… почему я стесняюсь его?

Поспешно запахиваю халат, чтобы спрятаться. Врач или не врач, он в первую очередь мужчина. И довольно привлекательный, хоть и очень уставший. А я девушка. Вернее, то что от меня осталось после родов. Страшно посмотреть…

– Можно? Если не возражаете и закончили.

– Да, конечно, – поправляю подушку и покрывало. Все должно быть аккуратно, когда придут проверяющие.

– Пожалуйста, заходите. Только прошу вас не слишком долго, потому что пациентка после сложных родов…