Стелла Камерон – Его волшебное прикосновение (страница 19)

Селина всхлипнула и посмотрела сквозь слезы на Летти:

— Но я же ничего не знаю об этих вещах.

Щеки девушки горели. Она хотела сказать, что за исключением ее опыта — слишком даже богатого — с Джеймсом Иглтоном, она не имела ни малейшего представления о взаимоотношениях между мужчинами и женщинами.

Летти похлопала по руке Селины:

— Как твоя компаньонка в отсутствие твоих матушки и отца я могу сказать мистеру Иглтону, что его интерес останется без взаимности и…

— Нет, пожалуйста, Летти, не делай этого!

— Ты неравнодушна к нему?

— Прошу тебя, не дави на свою Селину. Хватит с меня беспокойства при мысли о мистере Летчуизе.

— Хорошо, — согласилась Летти. — А ты знаешь, я думаю, что мистер Иглтон нисколько не стеснен в средствах.

— Какое это имеет отношение к мистеру Летчуизу?

— Просто думаю вслух. Я имела в виду, что твои родители предпочли бы иного поклонника для тебя, нежели Летчуиз, если бы у другого джентльмена было приличное состояние.

— Я думаю, ты слишком спешишь, — сказала Селина. — Мистер Иглтон очень мил. Но это совсем не значит, что он готов сделать мне предложение.

— Нет, не готов. — Мысли Летти были заняты, видимо, чем-то другим. — Еще не готов. Но это не значит, что так будет и впредь.

— Тебя беспокоит мистер Летчуиз, — сказала Селина. — Меня тоже. Но ведь мама и папа не стали бы тратить деньги на мои выезды в свет, если бы дела с мистером Летчуизом уже были решены… Как ты считаешь?

— Не знаю, что и думать. Но хочется верить, что ты права. Твои родители никогда не потратили ни одного пенни на… — Летти запнулась. А Селина продолжила:

— …на что-либо или на кого-либо, помимо самих себя, если можно было увильнуть. Это уж точно. — Селина не питала на счет родителей ни малейших иллюзий. — Знаю, что неправильно делаю, критикуя их. Тем более что совершенно очевидно, мама и папа ищут для меня наиболее подходящую партию.

— Наиболее подходящую для того, чтобы самим разбогатеть. Ты это имеешь в виду? — буркнула Летти.

— Возможно, — согласилась Селина. — Ах, если бы только встретить или хотя бы напасть на след подходящего приятного человека, который удовлетворял бы требованиям папы и мамы! И это несправедливо — девушки практически должны идти с молотка, как лошади… Столько-то фунтов стерлингов — раз! Столько-то фунтов — два, три! Продано! И никому нет дела, любят ли они своих…

— Любить, Селина, считается не столь уж важным.

Селина промолчала. Даже если мне для этого придется бежать из дому, я никогда, никогда не выйду замуж за отвратительного Бертрама Летчуиза!..

Карета остановилась, кучер спрыгнул с козел и распахнул дверцу.

— Минуточку, леди, — сказал он, откидывая ступеньки. Как положено, он поднялся на крыльцо огромного особняка из серого камня и громко постучал в дверь.

— Безумие, — шепнула Селина. — Как и говорила Фреда, всюду полно огней. Посмотри на окна. И они прекрасно знают, что гости прибывают. Почему же каждый обязан стучать?

— Так принято, — сказала Летти, и Селина с чувством вины поняла, что ее компаньонка тоже нервничает. — Пора входить.

С некоторой — впрочем вполне простительной для новичка — поспешностью Селина вступила в холл гармоничных пропорций. Ее внимание привлекла изящная белая лепнина карнизов, но гнетущие темно-красные обои на стенах вызвали подавленное настроение. Летти быстро сняла мантилью и занялась Селиной — поправила ей прическу, взбила оборки на обшитом золотой каймой лифе.

— Ты выглядишь прелестно, — наконец сказала Летти. В ее голосе слышалось волнение. — Нам надо подняться в пурпурный салон на втором этаже. — Она пошла впереди, почти бесцеремонно расталкивая окружающих, что было совсем непросто в такой толпе.

— Бессмысленно, — прошептала на ухо компаньонке Селина. — Мы сейчас можем уйти, и никто не узнает, что мы вообще были здесь.

— Тише. Миссис Арбутнотт специально просила, чтобы ты подошла прямо к ней. Если ты этого не сделаешь, она сочтет себя обязанной связаться с твоей матушкой и выяснить, что с тобой стряслось.

— О, как мне все это противно, — потихоньку простонала Селина. — Между прочим, как мы узнаем миссис Арбутнотт?

В этот момент знакомый женский голос почти перекрыл весь шум:

— Селина Годвин! Что ты здесь делаешь?

Овладев собой, Селина обернулась и увидела бледно-голубые глаза Изабел Прентергаст.

— Присутствую на рауте, — процедила Селина сквозь стиснутые зубы. — А что ты делаешь здесь, Изабел?

Изабел уставилась на нее, потом рассмеялась и слегка ударила ее по руке веером с отделкой из белого кружева и с алой лентой:

— Ты очень забавна. Такое чувство юмора.

Голубенькие глазки обшарили платье Селины, и изумление, охватившее Изабел, вылилось в приторную кислую улыбку:

— У тебя такое… впечатляющее платье.

— Спасибо, — поблагодарила Селина с наигранной скромностью. — Твое платье тоже очаровательно. Алая кайма — довольно смелое решение, драматичное.

— И благодаря этому платье запоминается, не так ли? — глаза Изабел стали совсем жестокими.

— Конечно, — согласилась Селина. — Собственно говоря, без каймы платье уже невозможно вспомнить, опознать.

— Ясно. — В голосе Изабел послышались лукавые нотки. Она понизила тон: — Может быть, мы сможем… э…

— Может быть, — бросила Селина свысока. — Я буду дома завтра, если ты собираешься заглянуть.

— Надо идти, — прервала их разговор Летти. — Надеюсь, ты знаешь, как выполнить нашу миссию.

— Что она имеет в виду? — грубо спросила Изабел. — И почему тебя сопровождает служанка?

— Летти — моя компаньонка. — Селина взглянула на бесхитростное платье дуэньи из коричневого шелка. Да, надо найти способ достать одно-два красивых платья для Летти. У нее хорошая фигура, яркое лицо. Если ее как следует одеть, она будет выглядеть совершенно очаровательно.

— Компаньонки — те же служанки, — сказала Изабел безапелляционно. — Ну, мне пора идти. Постарайся не слишком бросаться в глаза в этом платье. Ты сгоришь от стыда, если посторонние дознаются, что оно на тебе с чужого плеча.

— А ты не сгоришь от стыда, если посторонние поймут, что прежде оно принадлежало тебе?

Изабел тряхнула белокурыми кудрями, каскадом рассыпавшимися по спине:

— Я буду вынуждена признаться, что дала тебе его в порядке благотворительности, так как ты не можешь позволить себе купить новый наряд.

— Неужели? — Пришел черед Селины состроить холодную мину. — Почему ты думаешь, что твоей истории поверят больше, чем той, какую, может, мне захочется придумать? Например, такой: ты не отдала мне платье, а продала, ибо тебе нужны были деньги.

— Никто тебе не поверит, — нервно засмеялась Изабел. — Но не будем ссориться. Забегу завтра, и я уверена, мы забудем об этих мелких неприятностях.

— Безусловно.

Селина смотрела, как отчаливала Изабел в своем роскошном белом муслиновом платье с множеством оборок, и представила, как можно умело вышить его натуральным жемчугом и носить вместе с украшенным тоже жемчугом белым тюрбаном, который самым выгодным образом оттенит ее темно-золотистые волосы.

— Ты больше не станешь покупать у нее платья, — сказала Летти внушительно. — Теперь пойдем. Мы незаметно послушаем разговоры, пока не узнаем, которая из дам миссис Арбутнотт.

Они вошли в салон. Все леди были в великолепных одеяниях. Вечерние костюмы джентльменов тоже выглядели потрясающе.

— Ага! Вот она. Леди в пурпурном. Совершенно уверена, это миссис Арбутнотт.

— Та крупная дама?

— Да.

— На ней платье пурпурного цвета, но не совсем такого оттенка, как обои на стенах?

— Да.

— И на голове — дурацкий кружевной капор с вишнями из воска?

— Селина! Будь так любезна, следи за своими манерами.

— Я не намеревалась сообщать ей, как глупо выглядит кружевной капор с тульей, возвышающейся на двенадцать дюймов над головой, особенно, когда вишни свисают почти на самые глаза.

— Пойдем-ка со мной, юная леди, — сказала Летти, но на губах ее играла улыбка. — Извините, мадам, вы — миссис Арбутнотт?

Напыщенная женщина, стоявшая перед ними, подняла лорнет и направила прищуренные глаза на Летти: