Стелла Камерон – Его волшебное прикосновение (страница 14)
— Правда? — слабым голосом проговорила Селина, едва держась на ногах.
— Да. Сообщение состояло из… — Брови у Летти сошлись над переносицей. — Дай-ка мне вспомнить без ошибки… Вот, вспомнила точно. Посланный просил Бейти передать тебе: «Да, да — очарование. Но эти чары бледнеют при свете красоты, которой вы озарили меня». Это все.
— О-о! — Селина внезапно упала в кресло у туалетного столика. Ее тело трепетало, ноги дрожали. Он, как не подобает джентльмену, напоминает ей о самых шокирующих, но и самых восхитительных моментах ее жизни!
Что мог автор послания иметь в виду? Селина медленно заглянула в проницательные глаза Летти и поняла, что ее секрет по меньшей мере частично уже разгадан.
— Ты покраснела, Селина. Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Ничего. Давай пошлем Бейти за наемной каретой. Лучше не брать наш экипаж.
— Правильно. — Летти с улыбкой передала розы Селине. — Это «Очарование Тилли» — сорт такой же, как у нашей беседки. Невероятное совпадение, не так ли?
Селина склонилась к цветам, делая вид, что вдыхает сладкий аромат.
— Действительно, какое совпадение.
— Да, чуть не забыла. Еще передали: не забывайте самое важное, что он вам говорил.
Глава седьмая
— Старина, мы их потеряли.
— Нет, это не так, мистер Иглтон, — сказал Вон Тель, приникнув лицом к окошечку кареты. — В подобных делах надо соблюдать известные предосторожности, что мы и делаем. Не больше.
Джеймс скользнул взглядом по суматошной толпе вокруг.
— Эта проклятая свора не дает нам проехать. — Он уже не был уверен, что наемный кэб, в котором ехала от Керзон-стрит Селина со своей компаньонкой, по-прежнему впереди.
— Спокойствие, мой друг, — сказал Вон Тель. Он сидел на самом краю сиденья, прямой и настороженный. — Вы слишком медленно привыкаете к новой жизни.
Джеймс вскипел:
— Иногда ты уж слишком высовываешься со своим мнением. Я спешу покончить с этим делом. Хочу вернуть то, что принадлежит мне, и убраться из этой адской дыры.
— Кое-кто считает Лондон самым цивилизованным местом в мире.
Скрестив руки на груди, Джеймс мрачно смотрел в окошко на проносившуюся массу представителей рода человеческого. Даже весеннему солнцу не удавалось стереть мертвенную бледность с лиц прохожих.
— Те, кто называют это место цивилизованным, несомненно, нигде больше не бывали. Ты уверен, что эта афера с девушкой не игра твоего воображения?
Вон Тель лишь улыбнулся:
— Зачем бы ей вести себя так странно? И что… — Вы велели мне следовать за молодой леди повсюду — помните? Я лишь рассказал вам о том, что видел вчера на Бонд-стрит. И теперь, поскольку мы, безусловно, едем в направлении Бонд-стрит, вы можете сами сделать выводы.
— Вот и Бонд-стрит, — пробормотал Джеймс, заметив табличку с названием улицы. — Скажи кучеру, мы пойдем пешком, как только покажется, что мы можем спугнуть ее.
— Кучер уже знает.
Джеймс кивнул. Вон Тель неизменно опережает его на два шага.
— А он знает, как появится в этом сумасшедшем водовороте именно в тот момент, когда он понадобится нам снова?
— Предоставьте это мне, — сказал Вон Тель с усмешкой. Он был одет, как обычно, если его одеяние можно было назвать обычным: синяя куртка, черные шаровары, начищенные до блеска сапоги, круглая шапочка на голове. На лице Вон Теля появилась загадочная улыбка.
— Выше голову, друг мой. Я уверен, эта поездка, хотя и не слишком приятная, будет очень плодотворной. Опыт подсказывает мне, что обладание чужими тайнами бывает весьма полезным, когда надо привязать человека к себе. Уверен, у мисс Годвин наберутся два-три секрета, которые она предпочла бы скрыть.
Джеймс хмыкнул:
— Как я рад иметь в тебе друга, а не врага. Есть ли что-нибудь новое о Годвинах?
— Они еще в Найтхеде. Их посетили этот тип Летчуиз с сыном, но уже уехали. Годвины ожидаются в Лондоне.
— Тогда нечего терять время. — Джеймс подался вперед. — Мне предстоит многое сделать до их прибытия.
Он уже положил весьма удачное начало с Селиной. Бедра его напряглись, как и все тело. Да, весьма удачное. Оно настойчиво побуждало Джеймса как можно скорее осуществить его стратегический план, хотя и с некоторыми поправками.
Голос Вон Теля вывел его из задумчивости:
— Вы намерены жениться на этой девушке?
Джеймс бросил короткий взгляд на своего компаньона:
— Что заставляет тебя думать, что у меня такие замыслы?
— Это выглядит как логическое заключение.
— Почему?
Вон Тель посмотрел Джеймсу прямо в глаза:
— Вы — человек чести. Жестокий, конечно, но вы… блюдете свою честь. И вот вы гоняетесь за этой особой с целеустремленностью, которая позволяет думать о вашем намерении полностью ею овладеть. Поэтому предположение о вашей готовности просить ее руки является…
— Нечего гадать о моих намерениях. — Больно уж глазастый этот Вон Тель. — Помни: я лишь хочу использовать мисс Годвин вместо ключа к двери в Найтхед. Если она и ее родители станут смотреть на меня как на потенциального жениха, то будут приветствовать меня в своем доме, тем более что мы соседи.
— Сезон еще далеко не закончился, — сказал Вон Тель. — Ваша выдержка уже на исходе. Как вы сможете сохранить самообладание в течение целого лета?
Действительно, как?
— Не беспокойся насчет моего самообладания.
— Дариус Годвин и его жена уже договорились с Летчуизом. В лице Летчуиза у вас появится соперник в ухаживании за красавицей.
— Но ты говоришь, этот тип не… Что он, возможно, не сумеет понравиться юной девице?
— Ему почти шестьдесят. Коротышка, чудовищно толст и сверх меры бесцветен. Мои информаторы описали его как человека крайне уродливого. У него маленький, вечно слюнявый рот, который он беспрестанно облизывает языком. Еще одна деталь: вместе со своим сыном в качестве члена какого-то клуба постоянно охотится за юными девственницами, потерю которых не станут оплакивать их семьи. По-моему, Джеймс… — Компаньон Иглтона наклонился к нему с глубокой серьезностью в каждой черточке лица. — По-моему, Летчуизы намереваются затянуть мисс Годвин в свою непотребную игру.
— Это не может меня касаться. — Джеймс продолжал сидеть, сложив руки на груди. — Верно, она прекрасна. И невинна. Но… Еще будет время разобраться с этой шарадой.
— Ходят слухи, что в случае изгнания Летчуизов наиболее предприимчивых проныр Лондона постигнет экономический крах.
Джеймс попытался отогнать от себя образ Селины с ее широко раскрытыми глазами.
— Общество нуждается в людях каждого уровня, и они должны существовать. Но к чертям эти общие рассуждения! Когда мы займемся наконец своим делом?
— Кучер постучит нам, как только леди покинут карету.
Джеймс решил, что ему нужно завести роман. Нельзя, чтобы его так переполняли кипевшие в нем жизненные соки. Ему нужна любовница, он забыл бы с ней безупречное тело Селины Годвин… У леди Анастасии есть свои достоинства. Она сама страждет. О ней можно сказать что угодно, кроме того, что она невинна. Джеймс готов биться об заклад: ей известны тысячи уловок, как раскалить мужчину до яростного вулканического взрыва. Он поерзал на сиденье. Но все же влекли его совсем не заученные приемы дам типа леди Анастасии. Память возвращала его к ногам Селины Годвин, обнажившимся выше спущенных кружевных чулок, — все такое гладкое, нежное, нетронутое. Ни малейшего сомнения, он первый мужчина, который коснулся ее тела… Нет, так не годится! Он буквально одержим ею, в то время как голова его должна быть сейчас совершенно ясной.
— Может случиться, что Лиам станет трудноуправляемой.
Джеймс настороженно взглянул на Вон Теля:
— Лиам всегда выполняет мои желания.
— Она видела меня с розами.
— Но ты, надеюсь, не говорил ей, для чего они?
— Вы недооцениваете нашего китайского дракончика. Она хотела сопровождать меня, когда мне предстояло поехать вручать розы… «его возлюбленной», как она выразилась.
Джеймс громко чертыхнулся. Лиам нужно поберечь — ради него, Джеймса, и ради нее самой.
— Ты дал ей понять, что это наше дело ее совершенно не касается?
— Да, я дал ей понять. Но с самого раннего утра я ее не видел и теперь не знаю, где она.
— И ты только сейчас сообщаешь мне об этом! — вскричал Джеймс. — Что она хочет, по-твоему?