Стелла Белая – Принцесса Мила и ее Север (страница 1)

Стелла Белая

Принцесса Мила и ее Север

Часть первая.

Глава 1. Иультин

Метель выла, как голодная волчица. Огромные снежные хлопья бесновались, стирая границы между небом и землей. За секунду они воссоединялись в один огромный кулак, который откуда-то с сверху, в следующею же секунду, обрушивался со всей своей жгучей ледяной силой на землю, не жалея ничего живого на ней. И, повинуясь силе этих чудовищных ударов, уже в третью секунду он рассыпался на сотни тысяч невесомых хлопьев-снежинок, чтобы в четвертую секунду начать все сначала.

В такое время было непонятно, ночь ли, день ли…Снежная буря, по своему обыкновению, взявшись невесть откуда, обрушивалась на землю всегда внезапно и со всей своей, никем не укротимой, силой. Вытворяла она только то, что сама хотела, как очень красивая молодая невеста, знающая себе цену и полностью уверенная, что ее богатый и влиятельный жених выполнит любой ее каприз. И, вдоволь покрасовавшись, устав, и, напоследок, страстно станцевав свой любимый ледяной танец, она успокаивалась и, довольная собой, затихала до следующего раза, а все живое и не живое, что по своей невезучести, в такие дни попадалось ей под руку, могло, наконец, перевести дух, отдохнуть и зализать раны.

И вот, точно такая буря застигла группу иультинских охотников, преследовавших стадо оленей. Охотники выслеживали этих оленей несколько дней. Они знали, что в заметенном вместе с крышами обшарпанных убогих бараков, заледеневшем поселке их с добычей ждут их семьи, дети и вообще все жители поселка. И охотники уже настолько отчаялись, что их даже уже не пугала мысль о том, что каждый олень в этой безбрежной тундре по праву принадлежит только местному населению, чукчам, и что нарушители этого древнего закона могли запросто поплатиться собственной жизнью. Но, обо всем по порядку.

В том году, о котором идет повествование, существование поселка Иультин и всех его жителей повисло на волоске. Метель приходила в этот год настолько часто, что ни одна машина с провиантом не могла добраться до тех мест. Все дороги были полностью занесены. Да и толку от дорог было очень мало, так как температура в ту зиму опускалась настолько низко, что двигатели в машинах просто замерзали. Запасы жителей очень быстро заканчивались, а новых продуктов взять было уже негде. В поселке было только 2 небольших магазинчика, стены и кладовки которых были проморожены насквозь, как и те остатки продуктов, которые там лежали – насквозь проеденные плесенью шоколадные конфеты «Красный Мак», старые коробки с тушенкой, произведенной еще при Царе Горохе, сухое отвратительно печенье «Привет», для которого как раз наступил звездный час, потому что в обычные времена есть его было совершенно невозможно.

Обледеневшие замки, на которые были закрыты двери магазинчиков, превратились в ледяные железные глыбы, не поддающиеся ни ключу, ни лому. Но совсем скоро не стало никакого смысла вообще ходить в эти магазины – даже эта ужасная еда полностью закончилась.

Люди жили в этом поселке уже много лет, но только теперь впервые увидели, на что способна северная зима, и поняли, что обозначает название их поселка – Иультин, что в переводе с чукотского означало «ледяная игла». А ведь чукчи, коренные жители этих суровых земель, ничего не делают просто так, и тем более не дают бессмысленных названий рекам, сопкам или поселениям. Каждое название складывалось из многовековых наблюдений за местом, и даже сами чукчи избегали лишний раз приезжать в этот поселок. И вот теперь он и впрямь превратился в ледяную иглу, которую бесновавшаяся пурга хотела воткнуть каждому его обитателю прямо в сердце.

Иультин располагался в низине, в распадке трех сопок, и очень многие жители уже начали впадать в отчаяние и сдаваться под натиском этих страшных холодов, души их сжимались от страха за своих близких и детей, и ледяной белоснежной змеей начала вползать в их разум коварная мысль о том, что, видимо, такая судьба, всем им тут и остаться, навсегда погребенными в этой братской могиле под таким красивым, серебристым, и одновременно смертельно-опасным белым снегом.

Итак, метель не давала людям продыху и наконец, администрации поселка стало очевидно, что единственный шанс выжить и пережить эту страшную непогоду – попробовать найти среди жителей поселка опытных охотников и отправить их за добычей в тундру. Конечно, шансы на то, что охотники в такую непогоду могут кого-то выследить и добыть, были очень малы. Но все-таки это были шансы и это было лучше, чем сидеть и ждать верной смерти, поэтому администрация поселка, которая состояла из начальника ГОКа (Горно-Обогатительного Комбината), его заместителя и секретаря, решила сделала объявление об общем собрании всех жителей в местном Доме культуры, или попросту клубе, на следующий день в 19.00. Объявление передали по радио, которое, как ни странно, еще работало и висело в каждом бараке, и поэтому каждая семья это объявление услышала. Конечно, люди хотели бы услышать другую информацию, например, о том, что им доставили каким-то образом провизию и беда миновала. Но, молчавшее несколько недель радио, вдруг ожило, откашлялось и хриплым женским, прокуренным и очень усталым голосом коротко сообщило об общем собрании, не дав жителям ни единого шанса на хоть какой-нибудь положительный исход.

Услышав об общем собрании, люди поняли, что беда не только не ушла, но вот только что она постучалась в каждый дом, в каждую семью. И каждый, услышавший этот уставший голос, в сердцах высказал в адрес его обладателя массу отвратительных пожеланий, хотя Валентина Ивановна, секретарь директора ГОКа, кому, собственно, и принадлежал голос, и сама была в точно таком же положении, как и все. Она также, как и все, сидела, закутавшись в сто фуфаек, которые ее не согревали, в ледяной комнате, и бесконечно пила литры горячего чая, чтобы хоть как-то согреться, и не только от холода, проникавшего в ее комнату из всех щелей, но больше от холода, проникавшего в ее душу, как бы она не старалась ее прятать и беречь.

Люди начали готовиться к собранию, которое было объявлено на завтра. В эту ночь в семьях не спали, и взрослые, уложив детей, гадали, кучкуясь в коридорах своих бараков, куря одну сигарету за другой, что же хотят сообщить жителям начальники поселка, те, кто несет ответственность за них, их детей, их имущество и их жизни. Но ничего утешительно никому не пришло в голову. Злоба и бессилие душили людей. Они, конечно же, понимали, что против стихии бессильны все, и даже те люди, кому они вверили когда-то свои жизни, приехав сюда за «длинным рублем», на этот край света, со всех концов Советского Союза. Приехали в этот дикий, ледяной, очень опасный и безумно красивый край, на чужую землю, которая их не ждала и не хотела, приехали устанавливать свои правила в чужой монастырь, который тысячелетиями жил только по своим незыблемым законам, приехали, побросав там, на Большой Земле, все свое нехитрое имущество, свою родную землю, стареньких родителей, привезя сюда своих жен и детей, жизни которых сейчас висели на волоске. Они очень хотели найти виноватых в этом кошмаре, но все прекрасно понимали, что этот поиск уже никому не поможет.

Тогда они еще не знали, что эта ситуация разрешится для них без особых потерь. Но, спустя всего лишь несколько лет, потянутся эти люди, несолоно хлебавши, назад, на Большую Землю, к своим, уже полуразрушенным хаткам, к своим заброшенным и заросшим крапивой и бурьяном, участкам, к молчаливым могилкам не дождавшихся их родителей. И не въедут они гордо в свои дворы на новеньких Волгах и Чайках, не купят себе прекрасные дома на побережьях теплых морей, и не сбудется ничего, что им было обещано их высокими начальниками. А полетят они, нищие и униженные, на самолетах, с билетом в один конец и с одним чемоданом, и будут прятать глаза и что-то мямлить, когда их бывшие соседи, оставшиеся дома и уже вставшие на ноги, будут расспрашивать их о том, что же произошло. И придется им начинать все сначала, но уже без здоровья, без молодости, без веры в себя и людей, без любви, на уже давно ставшей для них чужой земле, не простившей им предательства, потому что Север заберет все это в отместку за то, что приехали незваными гостями, без разрешения ковыряли его прекрасные сопки, долбили их отбойными молотками в поисках металлов, за то, что потом бросали их, измученных, и тут же лезли на новые. За привезенную в эти прекрасные края водку, от которой погибли и сошли с ума сотни мужчин- чукчей, у которых, как и у детей, нет на этот страшный яд иммунитета. За тонны выпотрошенной и выброшенной прямо здесь же, на берегах прекрасных чистейших рек, рыбы, потому что икра ее ценится гораздо выше, чем ее плоть. За тысячи невинных и прекрасных животных, зайцев, лис, песцов, которые, будучи любопытными от природы и до последнего доверяя людям, никогда не убегали, а с детским любопытством смотрели на улыбающихся людей, целившихся в них в оптический прицел. И, получив пулю, в своей предсмертной агонии, они могли пожаловаться на такую жестокую несправедливость только их отцу, Северу. И Север отомстит сполна.

Но это все будет не скоро, а пока люди готовились к собранию. Время тянулось медленно, пурга за окнами и не собиралась утихать, спать не мог никто, и все, что они могли, это обсуждать между собой, как так получилось в их жизни, что они оказались в такой ситуации. Ведь никто не хотел ничего плохого, они хотели только заработать, и они выполняли все в точности так, как им говорили. Тихо, друг дружке, сетовали они на несправедливость их начальства, на погоду, и даже на собственных детей, которые не слушаются, капризничают и хотят гулять, а там вон оно что твориться. Так прошла бессонная ночь и наступил хмурый, не обещающий ничего хорошего, день.