Стефка Модар – Плата за любовь (страница 9)
Тем временем, стоящая рядом с ней собака принялась лакать остатки кофе из полупустой чашки.
Оцепенение, словно тяжелая вуаль, спало.
Улыбка тронула её губы, та машинально погладила что-то невидимое в воздухе. "Пора," - решила она и направилась к выходу.
—Татьяна Петровна, вам звонила ваша мама... - донеслось до меня, миг и фигура секретарши тут же исчезла за дверью.
Вслед за этим раздался топот и радостный лай Олби.
В приёмной воцарилась тишина, нарушаемая лишь любопытными взглядами, устремлёнными на меня.
Внезапный звонок мобильного заставил меня вздрогнуть.
Поставив сумку на стол секретарши, я принялась нервно рыться в её недрах.
Наконец, телефон был найден. На экране высветилось "МА".
—Простите, ради бога!.. - извинилась я и вышла в коридор.
—Ма! Ты где? В Москве?
—Тебя плохо слышно!.. – мой голос звучал громко и напряженно.
В этот момент лязгнула и заскрипела приближающаяся кабина лифта.
Я уже собиралась войти, когда меня остановил подбежавший закройщик, молодой и угловатый парень.
—Ник до сих пор не предоставил эскизы новой коллекции!
—Выдохся! - выпалил он с сарказмом.
—Катастрофа! - добавил он удручённо.
—Что делать? Мне что самому рожать?
Я оторвала телефон от уха, и посмотрела на него с ироничной усмешкой.
—Ну, попробуйте!.. - парировала я.
— А что до Ника, то немудрено.
—Он же у нас мужчина, занятой!
—А вот во мне идейка родилась!
—Эврика! - с бравадой заявила я.
Достав из сумки кипу набросков, я протянула их закройщику:
—Вот! Колдуйте, Васенька!
—Не мне одной творить и созидать!
Василий взял эскизы, и его глаза загорелись восторгом.
—Супер! Божественно!
—Креативненько!.. - бормотал он, погружаясь в изучение.
Он удалился, не отрывая взгляда от рисунков.
Войдя в кабину лифта, вслед практически исчезающему Василию, крикнула:
—Рожайте, рожайте, мальчики!
Двери лифта закрылись.
Я вздохнула, а затем, вспомнив о звонке матери, поднесла трубку к уху и тихо произнесла:
—Мам...
—Сейчас доберусь до своих апартаментов, и перезвоню.
В роскошном кабинете, обставленном по последней моде – мягкая кожаная мебель, массивный письменный стол, изобилие зелени, я, бросив сумочку на диван, плюхнулась на него.
Первым делом, конечно, взгляд на телефон.
Снова набрав номер матери, стараясь не выдать своего раздражения, далёко не упиваясь её бесконечной болтовней, я слушала.
Та, казалось, не успела заметить моего отсутствия в её жизни.
Чтобы как-то поддержать наш разговор, я бодро отрапортовала:
—Ма-а! Всё хорошо!
—Я позавтракала.
—И даже успела поработать.
—Думаю, получится нечто потрясающее!
Потянувшись к столу, я взяла лист бумаги и принялась делать наброски, опасаясь, что ускользнёт тонкая, едва уловимая нить вдохновения, муза, страшно боясь, что та упорхнёт.
С лёгкой усмешкой добавила, что сейчас меня буквально одолевают сразу несколько муз.
Мать смеялась, явно радуясь моему триумфальному настрою.
Внезапный стук в дверь прервал наш разговор. Меня изумило появление Николая Басова, Ника.
Тот просунувшись в дверь, прощебетал:
—Тук-тук!
—Впустите своих?
Вопрос, впрочем, был скорее риторическим. Дверь тут же распахнулась, и он, Ник, уверенно вошёл.
Подойдя к столу, он принялся разглядывать мои эскизы, с присущим ему цинизмом проронив:
—О!.. Делаем успехи!
—Неплохо! – с явным любопытством изучая рисунки.
—Это намёк на то, что мы вам не нужны, Мадам?! – спросил он, скорее обиженно, чем холодно, притягивая меня за руку к себе.
Я, с телефоном в руке, пыталась вырваться, продолжая разговор с матерью, та настойчиво отговаривала.
Я в ответ крикнула:
—Нет!
—В его объятьях я уже точно никогда не буду.
Ник, с недоумением глядя на меня, вопросительно указал на себя.
Я же, с удовольствием кивнув, вернулась к прерванному разговору, защебетав:
—Свято место пусто не бывает.