Стефка Модар – Плата за любовь (страница 22)
Маша отпрянула, покраснев как помидор, и воскликнула:
—Как же с тобой! Помечтай!
—Выросла! – заметил дед.
То ли в шутку, то ли всерьёз:
—Не заметил, когда...
—Ладно, девка, я пошёл.
—С тобой хорошо, а без тебя спокойнее.
—Завтра дверь смажу.
Тут же, возвращаясь к попытке обнять её, он в шутку бросил:
—Но хоть разочек-то дай, уж деду тебя поцеловать по-взрослому!
— С тобой и впрямь в детство впадаешь...
Маша испуганно отбежала от него и в запале бросила:
— Сам говоришь, выросла, а ты старый!
—От тебя табаком несёт за версту.
—А ещё и чесноком.
Мечтательно добавив:
—Вот со Львом бы я поцеловалась!
— Он моложе, да и парфюм классный!
Дед, шутливо делая выпад вперёд, пытаясь обнять её, развёл руками и прокричал:
—Съем!
Маша завизжала. Дед с обидой сказал:
—Вот так и жизнь прошла, бац – и старик...
Расстроенно махнув рукой, он вышел.
"Он, влюблён в другую, дурак, не увидел во мне той неоспоримой юности. В его глазах самой юностью должна быть я, а не его гостья, чьи прелести убаюкивали взгляд, будучи единственной…" – этот ревностный монолог продолжался в душе у Маши, которая бежала по коридору, словно ошпаренная, но слова протеста так и остались невысказанными.
Ещё мгновение, и след Маши окончательно простыл.
…Те, о ком только что думала Маша, оставшись наедине, не могли вырваться из объятий друг друга, стоя у двери, вовсе не желали прощаться до утра.
Казалось, что им мешало их же желание – уединиться в уютной спальне.
…Маша, увлечённая пением, с энтузиазмом принялась за уборку.
Сначала она ловко взялась за очистку ковра, двигаясь по нему с грацией фигуристки на льду.
Затем, юркнув, она перебралась в другую спальню, где царила атмосфера умиротворения.
Забыв обо всём, Маша принялась перестилать постель, попутно ароматизируя ту розовым маслом и невольно чихая.
Эта комната ей очень нравилась, она излучала уют.
Погружённая в домашние хлопоты, девушка не обращала внимания на потрескивание дров в камине.
Её мысли были далеко от повседневных забот, они витали в облаках грёз, вкусно мечталось о первом поцелуе.
Она размышляла вслух:
—Интересно, кто же осмелится первым?
—Лев, конечно, не подойдёт, его сердце уже занято.
Внезапно, подбоченившись, она подумала: "А почему бы и нет? Ведь я моложе!"
Но тут же вернувшись к реальности, с улыбкой прошептала:
— Да, мечтать, конечно, не вредно.
И тут же, словно вспомнив что-то, возмущённо добавила:
—Но ведь и помечтать тоже можно!
Озорно крикнув в пустоту:
—Эй, домовой!
—Оставайся здесь, а я пойду спать.
—Не мешай мне мечтать...
Она тут же отдала приказ:
— И чтобы завтра "Цаца" рассказала деду, как провела ночь, конечно же, наедине с тобой!
—Не мне же одной выглядеть глупо.
Предвкушая реакцию, она добавила:
—Представляю, какое лицо сделает старик.
—Это будет нечто!
—Такое нельзя пропустить!
— Встану пораньше.
В коридоре послышались шаги. Все её мысли мгновенно улетучились. Это шли в свои спальни... Он и она... Лев и "Цаца".
Маша сосредоточила всё своё внимание на их голосах.
"Цаца" радостно смеялась, а Лев, судя по всему, шутил. Этот смех почему-то не вызывал у неё радости, а наоборот, злил. Её пожирала зависть.
Ей хотелось броситься прочь из спальни, громко хлопнув дверью.
Она мечтала сказать им что-нибудь колкое, ненароком обидеть, постараться задеть эту парочку.
Они мешали ей мечтать о своём глупом поцелуе.
Через несколько секунд, когда пара подошла к двери одной из спален, из неё выскочила Маша. Шёпотом, не поднимая головы, на ходу та бросила:
—Здрасьте!
Лев попытался её остановить, но она вырвалась и, пройдя пару шагов, обернулась, демонстрируя свою молодость.
Его рука, нежно сжимающая мою, и взгляд, прикованный к моим глазам, не давали мне покоя.
Лев, мною очарованный, шептал, не отрывая от меня взгляда: