Стеффи Моне – Пряжа судьбы (страница 2)

Не померкнет никогда!"

В это самое время Лель застонал и заохал за печкой. Радомир бросил Веду в угол и, не разбирая дороги, ринулся к брату. Зажег лучину, обтер влажной холстинкой лицо и рот Леля, положил ему голову на грудь, прислушался к стуку сердца.

Знать правы волхвы, есть толк от этой ведьмы.

- С этого дня будешь с ним в одной кровати спать, согревать своими сказками, тело-то твое тьфу. Уж выросла, хватит краюшки даром грызть.

Вышел вон, хлопнув со всей силы дверью.

Веда тихонечко подползла к кровати Леля, взглянула на его бескровное синеватое лицо. В чем только жизнь держится? Сначала ей не то, что смотреть, жить с ним рядом было страшно, словно мертвяк за печкой лежит, а теперь пообвыклась, даже разговаривать с ним стала. Рассказывала о своей жизни, жаловалась на жестокость людей, говорила, о чем нашептывали ей деревья.

А теперь и спать вместе заставляют. Дак попробуй не послушайся, Радомир и прибить может, как птиц небесных.

Веда вспомнила, как первое время, воровала у охотника убитых зверюшек и возвращала их к жизни, да только проклятый Радомир что-то заподозрил и спровадил ее к жить к мужу, хоть ей тогда и десяти лет не было.

Перед глазами всплыл ужас первой брачной ночи с Лелем.

Свадебный пир в избе жениха затих, только никто не радовался, все сидели словно при покойнике. За окнами сгущалась тьма, и даже самые стойкие гости, до этого горланившие срамницкие песни, начали расходиться. Но прежде, чем оставить молодых наедине, родня должна была исполнить древний порядок.

Опочивальню устроили в подклете — холодном, низком помещении под жилой частью дома. Здесь, вдали от сквозняков и чужих глаз, готовили брачное ложе. Постельницы — опытные женщины из родни жениха — стелили перины и простыни из приданого невесты, клали под матрас ржаные снопы и поленья: чтобы род был крепким, а детей было много. По углам раскладывали ветви можжевельника и клали кочергу — от нечистой силы, что могла явиться в самую уязвимую минуту.

Веда, юная и бледная, стояла у порога, закутанная в свадебный наряд. Её косы расплели, волосы свободно легли на плечи — знак того, что она теперь не девица, а жена. В глазах её читался страх, но не перед мужем-чурочкой, а перед всем этим чужим, шумным людом, перед тяжестью нового статуса.

Жениха внес брат и положил на брачное ложе. Лель был красив и ужасен, лицо его казалось увядшим цветком от долгой болезни с темными глубокими кругами под глазами. Жених спал вечным сном. Раны его промыли, перевязали, но жизнь так и не желала возвращаться в его тело. Гости, и без того невеселые, теперь совсем притихли: брачная ночь — всегда испытание, а тут ещё девка мелкая да жених-мертвяк.

Проводы молодых превратились не в потеху, а в почтительный ритуал. Радомир трижды ударил кнутом по ложу — чтобы выгнать злых духов, словно случайно задев девку( для остраски). Посмотрел злобно на неё исподлобья и отошел. Женщины шептали обережные слова, крестили углы. Молодым подали курицу и хлеб — на плодовитость и достаток.

И вышли гости, оставив Веду одну одинёшеньки у постели жениха. У печки тяжелыми шагами мерил избушку Радомир, коли откажется -прибить не жалко: им спасена - им и убита будет. Дрожащими руками сняла Веда с мужа сапоги — знак покорности и готовности служить. Потом она опустилась на колени и тихо спросила позволения не ложиться рядом. Радомир, собрав последние силы, пихнул ее на брата, злобно зыркнув из-под густых бровей.

Когда дверь наконец закрыли, в подклете повисла тишина, нарушаемая только треском лучины. Веда осторожно присела на край постели. Она не знала, чего ждать: ей ничего не рассказывали, о том, что делать этой ночью. Но сейчас перед ней был не грозный муж, а упелёнанная кукла. Её плечи вздрагивали от каждого шороха. Страшно было – вдруг он умрет совсем, полностью, тогда Радомир с неё шкуру спустит.

Она попытался улыбнуться мужу, но улыбка вышла кривой.

— Прости, — прошептал Веда, глядя в темноту, будто стыдясь своих страхов. — Я хотела бы помочь, но ты не птичка и не зверушка-силы моей теперь не хватит.

Живой труп ничего не ответил, а невеста отодвинулась на край ложа, свернулась калачиком и заснула.

Утром проснулась с пением первых птиц, накрыла плечи Леля своим платком, подложила деревянную чурку под его голову, чтобы ему было легче дышать. И в этой тишине, среди оберегов и ржаных снопов, их первая ночь стала не обрядом свершения, а обрядом заботы.

А потом бежала в лес, неслась со всех ног, в надежде скрыться от Радомира, да ничего не получилось. Поймали, за волосы притащили, к кровати мужа бросили. Так и зажила Веда с тех под строгим приглядом Радомира.

Запертая в избушке девушка шептала Лелю сказки, кои помнила с детства, чтобы не было скучно. А он, слушая её голос, пока не проваливался в тяжёлый, но уже не такой мучительный и мертвый сон. Дух его постепенно оживал, возвращаемый к жизни маленькой ведуньей.

Сейчас в избе повисла мертвая тишина. Веда тихонечко опустилась на край кровати, не решаясь коснуться Леля. Тонкая ткань ее рубашки казалась нелепой в этой комнате, пропахшей травами и кровью. Веда провела рукой по груди Леля, здесь темнело пятно — след стрелы, когда-то пущенной из леса врагами. Много лет назад он, говорят, сражался с врагами, да стрела настигла его грудь, проскочив рядом с сердцем, не разрешая ему жить или умереть. Так и мыкался Лель с тех пор между небом и землей -недвижимый, еще и кровью харкающий.

Вдруг тело мужа дернулось, и он еле слышно прошептал:

— Не смотри так, Веда.

Она схватила его руку, холодную, почти безжизненную, и прижала к своей щеке.

— Так ты ожил, — прошептала она, и голос её дрожал. — Ты вернулся?

Лель слабо улыбнулся, и эта улыбка обожгла её сильнее холодного ветра. В ней было столько нежности, столько сожаления, что Веда почувствовала, как внутри что-то ломается и тут же срастается заново.

— Я не хочу, чтобы ты запомнила нашу ночь так, — хрипел он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Хочу, чтобы ты знала, как я слушаю тебя днем, любуюсь ночами, и , глядя на тебя, бьется где-то в горле мое сердце! Спасибо, Веда! Спасибо, что ты рядом.

Веда слушала Леля, поглаживая его тонкие пальцы, согревая их в своих ладонях, и чувствовала, как страх отступает. Его слова были крепче любых клятв, теплее любого одеяла. Они сплетались вокруг них невидимым коконом, защищая от холода, тьмы и даже Радомира.

Когда силы почти оставили его, он вдруг прошептал, так слабо, что она едва почувствовала движение воздуха.

— Останься со мной. Просто будь рядом. Этого пока хватит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.