Стеффи Моне – КОД РАДУЖКИ (страница 2)

Сейчас бабушка бы сказала, что нам завидуют все радужки, ибо у них катастрофически не хватает женщин, а чёрный властелин вообще не может размножаться. И всё же я мечтала. Мечтала о вечности, об учении серых, о силе боя коричневых и даже о великих тайнах вселенной чёрных.

Таких размышлений не было у моих сестёр и знакомых. Им достаточно было выйти удачно замуж. А эти сходки гарантировали пришествие других радужек. Чаще всего бедные воины могли позариться на голубых женщин, тихонь из низшего мира. Серые тоже встречались, однако выбирали для себя скорее слуг или низших жён. А про чёрного властелина было запрещено даже думать — за упоминание его имени в публичном эфире можно было лишиться доступа к атмосферным коридорам и навсегда остаться на поверхности.

И всё же я думала… Как это — жить вечно, в бесконечном одиночестве и невероятной силе? Даже если ты всемогущ, кому рассказать о своих открытиях, у кого поплакаться на плече?

Всё же братишка разболелся, и нас, доставив на место свиданий, оставили в «свободном полёте». Такое счастье выпадало редко, оттого радость сестёр с трудом скрывала напускное горе расставания.

Меня бабушка поцеловала последней и тихонечко прошептала на ухо:

— Милая, Саша, если твоя тайна раскроется, нам не избежать беды. Мы скрывали её сколько могли. Теперь твоя очередь помочь себе. Найди глупого мужа и стань звездой вселенной, но навсегда забудь о своих корнях, иначе ты погубишь нас.

Слеза старухи больно обожгла щёку. Я знала, что рано или поздно это случится, а мне уже четырнадцать. Это конец моей спокойной жизни и начало неизвестности. Такова моя судьба.

Я крепко обняла старуху, что заменила мне родителей. Ведь монстры никому не нужны. Таких любящих глаз смогу ли я увидеть во всей вселенной? Но не подвести своих спасителей я обязана.

— Всё будет хорошо. Даже лучше. Ты ещё услышишь обо мне…

Я крепко обняла старые косточки и сбросила украдкой слезу.

— В чёрную дыру всё. Возвращайся, внучка, когда захочешь… — проговорила бабушка и села в повозку.

Автоматические двери сомкнулись с мягким шипением, а на панели вспыхнул индикатор: «Маршрут подтверждён. Гравитационный коридор открыт». Мы дружно провожали улетающую сваху, а впереди нас ждала ненасытная свобода. В воздухе над полями замерцали сигнальные дроны — они отмечали границы разрешённой зоны для «свободного полёта». Но я знала: если захочу, смогу проскользнуть мимо их сканеров. Ведь точечка в моём глазу — не просто изъян. Это ключ.

*

Небо разверзлось, обнажая слои атмосферы как страницы старого атласа: нижний слой мерцал сеткой орбитальных датчиков, средний — гудел от трафика дронов;перехватчиков, а верхний переливался полярным сиянием, которое здесь давно научились модулировать для подавления несанкционированных полётов. Стремительный полёт дарил объятие ветра, шепот звёзд, прошитый помехами навигационных маяков. Каждый поворот этого невероятного пути ей был известен с детства — не по картам, а по шрамам на сетчатке, оставшимся от ночных тренировок в запретных зонах. Тело почти превратилось в комету, окутанную плазменным следом, который любой патруль считывал как метку нарушителя.

«Врата рассвета» остались далеко позади, там, в глуши леса, где кроны деревьев были прошиты оптоволоконными нитями для мониторинга биосигналов. В гостях у прекрасных зеленоглазых хранителей природы сестры готовились к прекрасному балу, к волшебным встречам, к чудесному замужеству и нескольким мелким отпрыскам. Их наряды уже были запрограммированы на идеальные улыбки и правильные позы, а браслеты;обручи тихо пульсировали, подтверждая статус и уровень доступа. Может, потому что Саше даже нельзя было мечтать об этом, хотелось взлететь всё выше, и она рисковала, растворяясь в сумраке атмосфер, где каждый кубический метр воздуха был учтён и промаркирован.

Вот первое препятствие — «Оплот земли». Атмосфера чуть вздрогнула и подарила особую твёрдость камня: здесь гравитационные поля искусственно уплотняли пространство, превращая воздух в вязкую субстанцию, почти жидкость. Полёт здесь больше напоминал воды горной реки — продираться было довольно сложно, но невероятно чудесно: каждый взмах крыльев отдавался в груди вибрацией, будто сердце билось в унисон с пульсацией планеты. Кареглазые путники были опорой общества, теми, кто удерживал порядок любой ценой, и они попадались довольно часто. В их тяжёлом взгляде застыла непреклонность высших правил — а ещё микроскопические линзы, фиксировавшие малейшее отклонение траектории. Эти мастера и защитники — они не столько охраняли вселенную от нарушений порядка, сколько оберегали саму структуру мироздания, прошитую кодами и протоколами. Нередко Саша избегала наказаний за превышение скорости хитростью, превращая свои глаза в серые — маскируя биомаркеры под стандартный профиль «низшей касты». И хотя решения карих не оспаривались, «Пеплу луны», что считывали тайны сердец, прощалось всё. Защитники преклоняли головы и испарялись, разрешая полёт высшим — ведь даже алгоритмы признавали: есть силы, которые не поддаются классификации. Так всегда в этом мире — правила лишь для низших каст, остальные свободны. Знали об этом все, а вслух говорили лишь избранные или за кружечкой горячего эля, да не за одной — в полутёмных тавернах, где стены были покрыты экранами, транслировавшими официальные сводки, и где каждый разговор сканировался на предмет «нестабильных настроений».

В «Пепле Луны» всё было чуть сложнее: приходилось укутываться в чёрный плащ непроницаемости, сотканный из метаматериалов, поглощающих тепловое и электромагнитное излучение. Иначе не успеешь моргнуть, как скрытый полёт уже разгадан, а отчёт о твоей благонадёжности лежит в суде — в виде аккуратного файла с пометкой «потенциально опасен». И тогда — прощай, свобода, добро пожаловать на экспериментальную станцию, где проводили непонятные эксперименты, которыми пугали детей, рассказывая небылицы и страшилки. А если тебя признавали опасностью вселенной, то падение в «Чёрное сердце ада» было стремительным и беспощадным — туда сбрасывали нарушителей через гравитационные колодцы, из которых не возвращались. Сюда Саша залетала редко, лишь окраины манили её своим чёрным сиянием — мерцанием квантовых аномалий, похожих на рваные звёзды. Но даже вхождение в эту зону дарило ощущение вечного голода: воздух здесь был разрежен, а пространство искажено так, что звуки становились тягучими, как смола. Пусть монстры, порождённые отчаянием, из низших миров, и не обращали на неё особого внимания, но их огромные пасти были внушительными — и в их тенях прятались не только чудовища, но и забытые протоколы, способные взломать систему. Она понимала, что в случае крайней нужды сможет здесь спрятаться, чтобы подумать о хрупкости бытия и избежать преследований. Сероглазые сегодня сновали туда;сюда — эти инквизиторы нового порядка снова пытались скрыть секреты Чёрных властителей за иллюзиями и миражами, проецируемыми голографическими генераторами.

Ей было смешно смотреть за этими потугами — может, это и диктовалось необходимостью их мира, и всё же было ужасно нечестно по отношению к «голубым» и «зелёным», хотя об этом Саша молчала, не нарушая счастье и покой своей приёмной семьи.

Пришлось приостановить движение, закрыть свой разум экранирующим импульсом и притаиться у летающей повозки, чтобы переждать патрули серых и карих. Что это сегодня случилось, что все в таком напряжении? Тишина внутри вагончика была недолгой, вдруг заговорил срывающийся голос — искажённый помехами, будто сигнал шёл через перегруженный ретранслятор:

— Владыка, мы почти смогли считать путь этого нарушителя. Его движения непостижимы для нас, но Ваше вмешательство необходимо, чтобы эти недоразумения разрушить. К сожалению, палата «серых» не может счесть его код, не в состоянии. Возможно, есть тайные силы, что подвластны лишь Вам, государь.

Тихий, низкий голос выливался почти шёпотом — и от него вибрировали панели обшивки:

— Ты не чувствуешь чего;то странного рядом, будто за нами подслушивают?

Такую чувствительность Саша встречала первый раз — пришлось включить свой истинный свет, для полной непроницаемости: активировать поле квантовой запутанности, которое делало её невидимой для обычных сканеров.

Слуга снова зашептал:

— Вашей силе нет равных, но все мониторы молчат, а войско серых в полной боевой готовности. Его движение было замечено, сейчас он уже должен попасть в ловушку.

Низкий голос снова дрогнул и разорвал завесу тишины:

— Проверь нашу повозку.

Мгновенно тысячу серых обратили свой взор на летающий паланкин — их взгляды были не просто взглядами, а сканирующими лучами, способными видеть сквозь стены. Пришлось соскользнуть вниз. Иначе меня могли и заметить.

Этот серый владыка всё забудет. Саша нырнула в повозку и приставила мерцающий ноготь — на самом деле, миниатюрный плазменный резак, замаскированный под украшение — к горлу Великого.

— Ваше величество, — весело прошептала она, — мне придётся нагло воспользоваться вашей персоной.

Чёрная фигура не дрогнула, но и не испугалась.

— Ты знаешь, кто я. Ты рискуешь жизнью, нарушитель.

— Это вам стоит волноваться за свою жизнь, мой ноготь кажется безопасным, лишь до того мгновения, как коснётся вашей кожи.