Стеффи Моне – Каменные гости (страница 4)
Мудрость и интуиция — обладает глубоким внутренним знанием, пониманием природы бытия и предвидением будущего.
Гордость и самоуважение — знает себе цену и не позволяет пренебрежительного отношения к своей силе.
Справедливость...
Терпения не хватало, да и злость все еще кипела. Цветок выжигал душу, чтобы предпринять хоть что-то, я выкрикнул:
- К чему эти знания, учитель? Не лучше ли ближе к делу. Научите нас...
Она пристально посмотрела на мое лицо. Жар не отпускал меня, шрамы превращались в яркие рисунки.
- Влад, проводите его к горному источнику, — обратилась она к моему соседу и вампиру.
В классе воцарилась тишина. Лишь мой брат дернулся, но передумал. И лишь вампир протянул свою ледяную руку помощи.
Идти было невозможно. Я почти терял сознание. Вампиру пришлось взвалить меня себе на спину. Его ледяное тело слегка остужало мой жар, но не могло унять странную, тянущую за душу боль.
- Нужно было еще вчера идти на источник. Милосердие и сострадание Хозяйки здешних мест не беспредельны, каждый из нас отдает ей часть своих сил, но в ответ получает что-то ценное. Это происходит от ее щедрости. А ты получил силу камня, а отдавать ничего не спешил. Вот и расплата пришла. Главное, не бойся ее.
- А у тебя имя отстойное, словно из могилы, — попытался пошутить я.
Он бросил меня в ледяную горную воду. Кажется, я тонул. Тело перестало меня слушаться. Водные оковы сковали меня, разрешая невиданному монстру исследовать мою душу, выворачивать ее наизнанку, рыться в моих воспоминаниях, вскрывать раны и штопать их заново.
Я пытался кричать от боли, но вокруг было лишь море разноцветных пузырей, что превращались в гладкие камешки.
Вдруг я почувствовал почву под ногами, а кислород ворвался в мои легкие потоком горного воздух.
В кромешной темноте я увидел стеклянный лабиринт, что светился изнутри странным мерцанием. Лишь на секунду он вспыхивал, а потом снова все погружал во тьму. И так бесконечно, пока я не услышал страшное шипение совсем рядом:
- Редко кто способен спуститься так низко, чтобы увидеть сердце гор. Да только худому со мной встретиться — горе, да доброму — радости мало.
Огромное ледяное создание коснулось моей руки. Ужас сковал мою душу. Это могла быть гигантская змея или сказочная гидра. Все сказки о Василисках, змеях Горынычах и ходячих мертвецах встали передо мной в одном чудовищном образе.
*
Сказать, что видение было ужасным, – это не сказать ничего.
– Почти не дрогнул, – всё ещё разносился её шёпот по стенам пещеры.
Язык змеи слизнул пот, предательски выступивший у моего виска.
С трудом, дрожа, я прислонился к стене, холодные ручейки стекали по моей спине.
Ледяная чешуя, острые клыки и глаза, огромные и застывшие, дарили надежду на долгое мучение.
– Любой сможет влюбиться в милую холодную красотку гор, смоляные косы которой окутают в ночи и подарят сладостный трепет чресел. Кменные женщины чаруют своей недоступностью, к их ногам падают, ради них совершают подвиги. Только кто согласится заглянуть в душу этой красоте, раздвинуть черты тёмной бездны её души, увидеть там демонов и не испугаться, покорить сердце гидры тайных желаний самой королевы ночи.
Странные картины смерти мелькали перед глазами, предательство родных и близких, убийства ради выгоды, а драгоценные камни становились разменной монетой для достижения гнусных целей. В её душе давно не осталось места любви и преданности. Время не властно над корыстью людей, которые всегда ценят лишь золото, отбрасывая всё остальное как ненужный хлам.
Её боль была так близка, а горе таким бескрайним, что расколотое сердце дрогнуло. Поддаться бесконечному малахитовому покою этих глаз, погрузиться в её отчаяние, утонуть в этих недрах земли.
Жадная пасть схватила моё тело, утягивая на самое дно, туда, где в недрах рождался каменный цветок. Его пламя разгоралось, а лепестки раскрывали своё очаровательное пение. Этой музыкой дышали горы, возрождаясь от ледяных оков. Некогда скрытое сердце снова нашло своё место. Этот нежный сосуд, тело мальчишки, не могло сопротивляться своей судьбе. Расколотая некогда плоть собиралась как мозаика в новое существо этого мира: броня камня и огненное нутро пульсировали внутри словно лава, готовая в каждый миг вырваться наружу.
Ледяной холод змеи и огненное пламя стебля цветка переплетались в единую и неделимую силу, что не знала конца, а начало её уходило в вечность.
Только тело человеческого ребёнка отказалось подчиниться вечной тьме, было внутри него то, что делало его свободным от оков вечной ночи.
Хозяйка могла смять это нечто, растоптать в пыль, растереть прах человечка, но за столько лет ей нравилось играть со своими жертвами, кусать их и отпускать смертельно больного на свободу. Если бы они знали, что в этом мире нет свободы и не будет никогда!
Сознание плавилось, когда она оттолкнула его...
– Всё! Достаточно! Уходи!
*
Мое тело не дрогнуло и не отступило. Привык идти до конца, не останавливаясь и не сокрушаясь.
Огромное чудище изогнулось и окатило огненным дыханием. Глаза ее не мигали.
– Знаешь, кто я? Или помнишь что-то?
Гидра медленно сбрасывала свою шкуру и превращалась в девушку. Хозяйку школы, что уже билась с ним у ворот школы и победила его.
– Я распоряжаюсь земными богатствами по своему желанию. Могу «увести богатство» или, наоборот, подарить невероятную силу земли жалким людишкам.
Только человеческие сердца мне неподвластны.
Каменная девица рыдала, и слезы ее превращались в редкостный, дорогой медный изумруд.
Что-то в душе дрогнуло. Разве могут мужчины спокойно смотреть на слезы красавицы, именно они делают сердца мягкими и податливыми, как воск свечи.
Неведомая сила рождала мощь в моих руках, которые наливались силой, подталкивая к подвигам и достижениям.
Только я не понимал, что встреча с Хозяйкой не приносит счастья ни хорошим, ни плохим людям.
– Зачем я тебе нужен?
Слезы ее мгновенно высохли, и холодный взгляд красавицы пронзил пренебрежением.
– Я высосала жизнь из своего жениха, выпила красоту сестер. Мое ледяное сердце давно не знает пощады, а тебя, младенец, проглочу и костей не выплюну.
Ее тело снова трансформировалось, возвращаясь к своим истокам Зла. Через мгновение огромная гидра гналась за мной, не зная пощады. До самого источника оставалось совсем немного. Я нырнул, но ее голос все еще стоял в ушах:
– Если сердце любовь познает,
то цветок тебя больно ужалит.
Не прощает Хозяйка измен,
коли сдюжишь – ищи перемен.
Отплевываясь и чертыхаясь, я еле выполз на берег. Сильные руки подхватили меня и вытянули на берег.
Только это был не вампир, а мой брат. По его ошарашенному виду было понятно, что со мной что-то не так!
Я ощупал себя. Все на месте. Может, мышцы стали крепче, ноги сильнее и волосы...
Они выросли до пояса и мокрыми прядями укутывали мое обнаженное тело.
После странного сипа из его горла он выдохнул с восторгом:
– Она приняла тебя жрецом?
– Кем?
– Тем! Ну ты попал...
Больше от него я ничего не мог выдавить, и мы молча возвращались домой. Странно, как быстро пролетело время. Уже была темная ночь. Плащ на моих плечах не столько грел, сколько помогал слиться с ночью.
А я все вспоминал встречу с хозяйкой. Тот ужас и восторг, что испытал, забыть было невозможно.
Что ж! Жрец, так жрец. Я принимаю подарок Гидры и бросаю вызов жизни.
*
Вдруг мы замерли. Там, у подножия, за тростником кто-то разговаривал. Тихо подкравшись, мы прилипли с братом к земле.
Мой вампир, оказывается, не терял времени зря. Его бледные руки обнимали ноги красавицы, а алые губы лишь слегка касались шеи девушки. Словно домашний котенок, он свернулся на руках своей кормилицы.