Стеффи Моне – Дети Карабасовы(деревянные истории кукол) (страница 6)

Мальвина еще раз пылко прижала к своему шикарному телу горячего от возбуждения Арлекина и заплакала. Слезы, жаркое признание, поцелуи сделали влюбленного клоуна полным дураком, и он, растрогавшись от умиления, упал перед ней на колени, целовал их и просил лишь одного:

— Я все возьму на себя, только выполни свое обещание. Больше мне ничего не нужно.

Она еще раз театрально красивыми движениями, впрочем, как всегда, обняла Арлекина и вышла вон, захлопнув за собой дверь и оставив ошалевшего клоуна стоять на коленях.

Мальвина двинулась прямо в логово беспризорников, к своей первой любви и печали. Пьеро уже ждал ее. Они обняли друг друга, словно не было этих долгих лет разлуки, предательства, боли.

— Я никого так не любила- прошептала она

— Я никого уже больше не полюблю, — целуя ее шею, говорил Пьеро.

— Мы уже никогда не будем вместе, — стонала Мальвина, плача от счастья.

— Мы никогда не расстанемся, ведь ты в моем сердце.

— Ты меня простил? — молила она, приживая его холодные уста.

— Тебе можно все, — грустил Пьеро.

— Все мои песни для тебя, — стонала Мальвина.

— Каждое мое дыхание наполнено тобой, — вторил клоун.

— Я дала обещание другому, — расстегивая платье, кричала она.

— Такова наша судьба, — стонал от блаженства он.

Все это могло бы быть, но не случилось. Просто они долго смотрели друг другу в глаза и плакали, потому что в жизни любовь и счастье ходят порознь.

— Прощай, — сказала Мальвина.

— Прощай, — прошептал Пьеро.

— Только с тобой я могла быть настоящей.

— Наше прошлое осталось далеко в детстве, теперь мы каждый идем своим путем.

— Прости меня.

— Давно простил, прощай.

Пьеро развернулся и пошел на могилку у реки, там теперь было его место силы, которое давало ему желание жить, но заставило на время забыть о любви, ибо его сердце молчало.

*

Голова Арлекина горела, как не в себе, он грезил о прекрасном будущем, когда они с Мальвиною на берегу озера в окружении пяти голубоволосых ребятишек держали бы друг друга за руки, преданно смотрели в глаза. А из домика рядом манил бы легкий дымок приятного аромата домашней кухни.

Запах действительно появился в одиночной камере, он исходил от еды, что принес Буратино вместе со своей худенькой, но милой напарницей.

— Дружище, как вовремя ты его убил, теперь всем нам полагается хорошенькая сумма, оказывается Карабас оставил завещание, в котором четко прописано, что игрокам, дошедшим до финала выдать обеспечение пожизненно, а в случае сочетания браком друг с другом-право на продолжение финансовой династии отца. Так что разреши тебе представить, помнишь мешок с глазками, что мы таскали из жалости, так это наша сестра -кукла Катя.

Вчера, подхватив ее из хранилища в состоянии аффекта, пришел домой, а тут и она показалась из мешковины. Невинное дитя многолетних истязаний отца. Я как ее увидел, сразу влюбился. Понял, что должен взять ответственность за изуверства, издевательства Карабаса.

Хрупкая кукла со слегка корявыми ручками и ножками, сразу было видно, что сделана из остатков чего-то непонятного, стояла робко опустив голову — было видно, что это забитое создание будет делать для Буратино все, может быть это-то и необходимо любому мужчине.

Арлекина, все смотрел на дверь.

— Ее ждешь — Мальвину. Так не волнуйся, она всем рассказала, что обязана теперь дождаться тебя из тюрьмы, ведь ты — мученик за всех нас и избавитель от злодея.

Так во всех газетах и написано, но, понимаешь, правосудие есть правосудие-ответить за убийство придется.

Буратино грустно вздохнул и потрепал друга по плечу:

— Да я понимаю, ты вину за Мальвину взял. Я же был тогда там. Тоже пришел убить этого злодея, очистить мир, так сказать. Смотрю, а девочка наша оттолкнула Карабаса, вырвала какие-то бумажки, а он и упал замертво, понимаешь, а руки у нее все в крови. Она его того — кончила. Сильная женщина, но видимо, достал он ее в конец. Говорят, что он жил со своей дочерью…

Буратино едва успел увернуться от удара. Арлекин со злобной усмешкой прорычал:

— Убирайся со своей промокашкой из моей камеры, сплетник. Не думал, что ты таким станешь…

— Прости, уже уходим, но тебе сумма тоже хорошая полагается…- все кричал, уходя, Буратино.

Они скрылись за дверью, а Арлекина ударил по стене, как неудачно он попался, сейчас Мальвине больше всего нужна защита.

Он опять посмотрел на дверь. Мальвины не было.

**

Суд прошел быстро и без инцидентов. Проблем не возникло, все шло гладко. Подсудимый взял на себя ответственность за содеянное. Получил срок. И хотя у суда оставались некие сомнения насчет виновности Арлекина, но дело было закрыто. Сказочная страна словно воспарила, сбросив иго ужасного Карабаса. Дети снова радостно пробегали глазками по волшебным страницам «Золотого ключика», перечитывая снова и снова великолепную сказку. Все были счастливы. Мальвина расцвела еще больше, теперь возглавив культуру страны, она давала благотворительные концерты, раздавая все заработанные средства для бездомных, сирот и заключенных. И это было понятно, ведь это она до последнего защищала Арлекина, поддерживая его деньгами и письмами. Поговаривали, что она обещала дождаться его из тюрьмы, но это теперь было не нужно, ведь приговор оказался удивительно суров — смертная казнь.

В одиночке было холодно. Крысы и пауки, которые надоедали еще Буратино в детстве, как-то оживились, почувствовав свою власть над заключенным. Арлекина все смотрел на дверь, тяжелую, обитую железом, и иногда вздрагивал. Он понимал до смерти ему оставалось совсем чуть -чуть.

Наконец дверь скрипнула, но вошел отец Пьеро для последней исповеди осужденного на смерть. Арлекина посмотрел на него потухшими глазами:

— А, это ты. Садись.

— Не унывай друг, мы с ребятами отобьем тебя и спасем. Приговор слишком суров, чтобы мы разрешили ему осуществиться.

— Нет, я — больше не жилец. Она прислала мне записку…

Пьеро поник головой, лишь чудо помогло ему выжить после несчастной любви к Мальвине в далеком детстве.

— Тогда я так и не смог разобраться любила ли она меня или просто играла.

— Понимаю, просто любовь иногда убивает. Наверное, нужно выбирать не глазами, а как Буратино —головой — прошептал Арлекина

— Я сам в этом не разбираюсь, но Буратино сейчас сидит с детьми, а его скромница возглавила дело Карабаса, говорят, что она хуже отца, просто мягко стелет.

— Не ожидал, что деревянный мальчик станет подкаблучником, -грустно произнес Арлекина.

Пьеро вдруг встрепенулся и сказал:

— Знаешь, а ведь я тогда тоже хотел Карабаса убить, прокрался, как вор. За смерть мальчишки хотел отомстить, но опоздал Буратино его уже убил.

— Как Буратино?

— А ты не знал. Смотрю, а его нос все растет и растет, так и впился в грудь Карабаса, тот и упал замертво. Вот, как было. Так, что ночью мы тебе устроим побег.

— Странно, очень странно. Ничего не сходится…

— Ты, о чем, Арлекино?

— Так кто же тогда убил отца? Нет, убегать я не стану. Умру, не вижу смысла спасать свою жизнь.

— Из-за нее? — Пьеро мотнул головою куда-то вверх.

— Да. Это ты отступился, а я дойду до конца, пусть знает, какую любовь потеряла. И в ее театральной искусственной жизни будет маленькая капля истины-настоящее чувство. Ведь она никому не верит. Ее жизнь — игра.

*

Он стоял на эшафоте, и его рыжие волосы развевались, а смех разносился по всей округе, взмывая над гильотиной высоко-высоко в самое синее небо, как ее глаза. Жители всей страны сбежались посмотреть на отважного клоуна, что пожертвовал своей жизнью ради их счастья.

\»— Вам предоставляется последнее слово, подсудимый\», — произнес палач.

Арлекино смело обвел взглядом толпу, на балконе стояла она. Ее волосы взметнулись вверх, и, хотя Мальвина старалась остаться незаметной — это было нереально, ведь ее красота была всемогущей. Слезы текли по щекам. Кажется, что сегодня она не играла. В сказочную страну пробралась правда жизни, вот что способно убить счастье или вернуть его вновь.

Голос веселого клоуна был звонким и счастливым:

— Вот и моя сказка подошла к концу. Я не был никогда главным героем, меня не жалели, потому что я всегда был весел, никто из вас не думал о душе рыжего клоуна, что только и делает, как лупит всех своей дубинкой. Арлекин не самая лучшая кукла. Я предавал своих друзей из зависти, убегал от опасностей, признавался в любви, когда было слишком поздно.