Стефания Бертола – Завтра ветер переменится (страница 33)
Довольно обидно такое слышать, но моя карьера социального работника на этом заканчивается.
– Безмозглая она, эта Антоньетта, – покачав головой, говорит Мануэла чуть позже, уже вечером. – Делает что взбредет, никого не спросит. Но ты-то что расстраиваешься? Не забивай себе голову.
– Легко сказать, Ману. Я лишилась работы, а случись что с синьорой Эдерой, еще и виновата буду. Это ведь я познакомила ее с Антоньеттой.
– Да что с ней случится? Ну ты чего. Джанкарла отличная старушка и вкусно готовит. Вместе веселее.
– А если у нее просто хотят выманить пенсию?
Мануэла косится на меня с неприязнью. Антоньетта ей все-таки родственница.
– Да кому она нужна? Ты бы лучше спасибо сказала, у старушенции новая жизнь начинается! Второй шанс!
Ну да, второй шанс. Остается только надеяться, что все так и есть. Мне бы кто дал второй шанс, а?
Вечером мне уже настолько тревожно, что я звоню Федерико, но он не отвечает. Ну вот, его я тоже потеряла.
Где найти утешение в такой поганый день? Не слишком надеясь на чудо, я разглядываю обложки пластинок и думаю, что, раз день не задался, ничего хорошего под руку не попадется. Но тут меня ждет новый сюрприз. Может, хватит уже? Однако этот сюрприз не чета прочим. Я просто вижу красную ленточку, обернутую вокруг одной из пластинок. На обложке значится: «Концертная симфония для скрипки и виолончели К. 364». На обложке – двое почти неотличимых друг от друга мужчин советского вида. Давид и Игорь Ойстрахи. А на задней стороне обложки приклеен стикер «Рекомендую послушать анданте». Почерк мне незнаком, но я, конечно, понимаю, кто это написал.
от: bri93@yahoo.it
кому: damigal.teo@gmail.com
от: damigal.teo@gmail.com
кому: bri93@yahoo.it
25.
Здравствуй, грусть!
– Ну и он говорит: «Давай радоваться жизни! Я понял, что дети – это просто лишние трудности». А потом… потом он сказал: «Это слишком большая ответственность». Понимаешь?
– Да ладно! Мою статуэтку? Двоих детишек, читающих книжку? Это же уникальная вещь! Датская королевская мануфактура!
– Прости, я была не в себе!
– А он?
– Только рассмеялся. Сказал: «Вы, женщины, сами не знаете, чего хотите».
– Агата. Успокойся. Ты сейчас уничтожишь этот… цветок.
– Бриджида, это тюльпан. Уж тюльпан-то любой узнает!
Мы на террасе. Агата направляет всю свою ярость на обработку сада: все уже расцвело, даже на розах появляются крошечные бутоны, а Пабло и Перла носятся туда-сюда, принюхиваясь и поджидая, не появится ли какая птичка.
– Расслабься. Я часто вижусь с Пьетро, так что уверяю тебя, никого у него нет. Наверное, он просто устал с тобой спорить. Знаешь, как это бывает. Плывет себе человек после кораблекрушения, плывет и думает, что вот-вот покажется суша, а суши все нет как нет, и тогда он отдается на волю волн и просто тонет.
– Это что еще за сравнение? – вскидывается Агата. – Ты что, грустишь?
– Немного.
– Что случилось?
– Тяжелая неделя.
Агата задумчиво хмурит лоб. На меня это всегда производит впечатление: девушка с голубыми волосами и огромными серьгами со стразами стоит с таким серьезным видом, точно собирается выступать с научным докладом. Агата вздыхает:
– Понятно. Влюбилась в этого мужика.
– В какого еще мужика? – Я изображаю удивление.
– В Галанти. Это же все равно что влюбиться в актера. Помнишь, как ты собиралась замуж за Джека Воробья?
– Мне было двенадцать! Ладно, забей. Пьетро любит только тебя, я уверена, что у него никого нет. Выпей лучше за завершение своих мучений и наслаждайся жизнью и любовью. Больше тебе никто не будет капать на мозги и уговаривать завести ребенка.
– Думаю его проучить, – говорит Агата.
– В смысле?
– Раз он не хочет ребенка, сниму кольцо и забеременею.
Черт подери. План сработал. Не пора ли мне вмешаться? Я понимаю, что Агата никогда не простит Пьетро за то, что они с Ванессой строили козни у нее за спиной. Интересно, это считается изменой? Или измена все-таки хуже? И как мне лучше поступить? Если скажу, не ухудшит ли это ситуацию?
Я уже открываю рот – то ли чтобы все ей рассказать, то ли чтобы наплести еще с три короба, только этого мы никогда не узнаем, потому что тут раздается звонок.
– Прости. Это Федерико.
Я встаю и отхожу поговорить. Агата только дерзко улыбается в ответ. Ну и отлично, она явно приходит в себя, давно не видела, чтобы она так улыбалась.
– Давай-давай. Я пока размешаю удобрения.
Агата вскрывает какой-то пакет, от которого идет тот еще запах, а я возвращаюсь в комнату.
– Привет.
– Привет. Прости, что пропал, но тут кое-что случилось. Давай встретимся?
– Когда?
– В обед. Я к двенадцати приду показать квартиру и потом до трех свободен.
– Ладно.
Я возвращаюсь на террасу, где Агата снимает увядшие цветы с куста этой, как ее там, камелии. Жаль, что она отцвела. Было красиво.
– Ну, что сказал?
– Что у него что-то случилось и надо встретиться.
– Но, что бы он там ни говорил, ты не забывай, что влюблена в другого.
– Слушай, что у тебя за советы, а?
– Прекрасные у меня советы. Открой воду, пожалуйста.
В полдень Федерико является в компании весьма пожилой дамы, обвешанной жемчугами. «Баронесса Гранди», – объявляет он, а она неожиданно добавляет: «Я бывшая бабушка Федерико».
Я и понятия не имела, что бабушки бывают бывшими, но от комментариев воздерживаюсь и просто улыбаюсь. Я уже поняла, что с клиентами Федерико лучше придерживаться этой тактики. Шаткой походкой баронесса проходит по квартире, то и дело отпуская фразы вроде «Здесь можно поселить филиппинку», «Здесь поселим мою молдаванку», «Тут будет спать Джанмария, если вдруг заедет в Турин»… Закончив обход, бабуля протягивает мне огромный топаз, обрамленный бриллиантами, за которым виднеется крохотная костлявая лапка, и удаляется в сопровождении Федерико. Точнее, он не то чтобы сопровождает, а скорее придерживает ее, чтобы не упала.
– «Бывшая бабушка» – это как? – сразу интересуюсь я, когда Федерико вновь звонит в мою дверь. Мне страшно любопытно, и я не могу думать ни о чем другом.
– Ну, моя родная бабушка умерла еще до моего рождения, а дедушка женился на Элеоноре. Так что она стала моей бабушкой. Но лет десять назад дед заявил, что хочет развестись, так что она теперь моя бывшая бабушка.
– Кстати, как там подготовка к свадьбе?
Лицо Федерико озаряется светом, он нежно меня обнимает и, прежде чем страстно поцеловать, шепчет в самое ухо:
– Свадьбы не будет!
– Да ладно! – отшатываюсь я. – Ты ее бросил? Или она тебя?
– Я сам с ней расстался. Она недавно приезжала в Турин. Мы встретились, я хорошенько к ней присмотрелся, набрался смелости и сказал, что не готов к браку.