Стефани Шталь – Ты можешь полюбить себя. Принять свои слабости, чтобы обрести уверенность в себе (страница 12)

Небезопасная привязанность

У детей, имеющих изменчивый опыт общения со своими матерями, развивается так называемая небезопасная привязанность по отношению к ним. Это может привести либо к тому, что такие дети будут слишком сильно цепляться за свою мать, либо к тому, что они будут держаться подальше от нее, то есть избегать близости с ней. Вот почему различают тревожно-цепляющуюся и тревожно-избегающую привязанности (для профессионалов среди читателей: в терминологии я основываюсь на работах Ким Бартоломью[3], а не Эйнсворт[4] или Боулби[5]).

У людей, которые в детстве приобрели тревожный стиль привязанности, будь то цепляние или избегание, обычно имеются проблемы с самооценкой. Им не хватает базового доверия и уверенности в том, что они могут повлиять на человеческие отношения. Кроме того, в детстве из-за плохого отношения своей матери или родителей они чувствовали, что их не принимают такими, какие они есть, поэтому даже в более поздние годы у них сохраняется основополагающее чувство того, что они – такие, какие есть на самом деле, – не заслуживают любви. Любовь родителей к таким детям в большинстве случаев была связана с определенными условиями. В благоприятном случае эти условия были для ребенка предсказуемы и, следовательно, потенциально выполнимы, например: «Ты должен быть прилежным и приносить домой хорошие оценки». В неблагоприятном случае условия варьировались в зависимости от настроения и режима дня матери и (или) отца. Таким образом, они были малопредсказуемы для ребенка, из-за чего представляли собой угрозу. Тогда подспудный смысл послания родителей таков: «Если ты хочешь, чтобы мы тебя любили, то веди себя так, как мы ожидаем!» Таким родителям нравится наказывать ребенка лишением любви. Из-за этого у выросших детей возникают проблемы с тем, как вести себя по отношению к ожиданиям окружающих. Итогом становится либо гиперадаптация к желаниям других, либо радикальное отстранение. В первом случае люди очень любят гармонию и стремятся всем угодить. Во втором – реагируют на ожидания окружающих довольно фобично и сознательно (или бессознательно) делают многое для того, чтобы не оправдать их, потому что ни в коем случае не желают, чтобы другие доминировали над ними. В обоих случаях речь идет о том, что эти люди не научились самоутверждаться надлежащим образом.

Те, кто восстает против ожиданий окружающих, – это люди, которым, образно говоря, нужно сказать: «Я бы хотел, чтобы ты поставил вазу слева», – когда на самом деле вы хотите, чтобы она стояла справа. К макрофобам – людям, боящимся ожиданий, – присоединяются стервы. Они испытывают непреодолимое желание – в основном подсознательное – быть независимыми от других и не допускать чьего-либо покровительства. Даже безобидная просьба может быть неверно воспринята ими как приказ, которому надо сопротивляться. Движущая сила макрофобов – это жесткое отстранение от мелочной родительской опеки, сопровождавшей их в детские годы. Иначе говоря, в отличие от любителей гармонии, они встали на сторону бунта, а не на сторону адаптации.

Некоторые люди с тревожной привязанностью также колеблются между неохотной адаптацией и вызывающим отказом. В большинстве ситуаций, особенно когда дело доходит до принятия важных решений, они не могут спокойно сказать ни «да», ни «нет».

Какое у мамы сегодня настроение? Цепляющаяся привязанность

Люди, которые приобретают цепляющийся стиль привязанности, переживают со своими матерями очень разный эмоциональный опыт. Поведение матери ситуативно нестабильно. По отношению к ребенку она ведет себя ненадежно, непредсказуемо. Иногда она может быть ласковой и чуткой, а затем вновь становится отстраненной, холодной или злой. Ребенку бывает очень трудно оценить, как поведет себя мать в той или иной ситуации. По-видимому, поведение матери или отца зависит от их настроения на данный момент.

Поэтому такие дети постоянно заняты тем, что оценивают настроение матери и стараются почувствовать, чего она от них ожидает, что нужно сделать, чтобы она вела себя ласково или хотя бы не наказывала. Они проводят тончайшую подстройку своих эмоциональных антенн к настроению матери и подчиняются ее ожиданиям. Интерес этих детей к своему окружению ограничен, так как их мать не является прочной базой, от которой они могут с уверенностью сепарироваться. Они предпочитают держать мать в поле зрения, чтобы суметь контролировать ее настроение. Поэтому способность к автономии и самостоятельности у таких детей развивается слабо, а вместо этого формируется ярко выраженное чувство зависимости.

Также эти дети обладают низкой самооценкой, потому что винят себя в перепадах настроения матери. Все дети склонны искать ошибку в себе, когда родители сердятся на них, ведь взрослые в их видении «большие» и непогрешимые. Дети с тревожно-цепляющейся привязанностью чувствуют ответственность за капризы матери и обретают внутреннее убеждение в том, что они просто недостаточно хороши. Двойственное поведение матери они объясняют собственной неудачей, при этом возводя мать на пьедестал. Она недосягаема. Часто это поклонение дополнительно усиливается матерью или обоими родителями, которые дают ребенку понять, что они всегда правы, а ему самому нужно многому научиться. Тем самым у детей формируется внутренняя программа, которую можно кратко изложить так: «Я не в порядке, а ты в порядке». Эта программа продолжает воздействовать на их жизнь и во взрослом возрасте: такие люди постоянно заняты поиском одобрения и признания со стороны других. Они постоянно готовы принять невысказанные ожидания окружающих и исполняют их с опережающей покорностью. Для них быть отвергнутыми, а тем более брошенными, – катастрофа, ведь это подтверждает глубоко укоренившееся убеждение в том, что они недостаточно хороши. Здесь следует отметить, что, разумеется, даже люди с надежной привязанностью испытывают сомнения в себе. Потерпев неудачу, они тоже задумываются о том, что в чем-то не оправдали ожиданий окружающих. Самооценка людей с надежной привязанностью точно так же уязвима. Разница заключается в степени и интенсивности отчаяния и удара по самооценке.

Мама такая неласковая! Избегающая привязанность

Люди, которые усвоили шаблон избегающей привязанности, в детстве столкнулись с игнорированием своей потребности в привязанности. Вместо того чтобы цепляться, они предпочли держаться от матери подальше. Да и во взрослой жизни таким людям трудно вступать в близкие отношения.

Их матери были неласковыми и отстраненными, а то и саркастичными, унижающими достоинство или жестокими в обращении. В раннем детстве эти люди получили преобладающий опыт отверженности. Младенцами и малышами они не смогли развить в себе ощущение того, что желанны в этом мире. Это определило всю их дальнейшую жизнь. Из-за этого у них сформировался сильный страх быть отвергнутыми. Они страдают как от низкой самооценки, так и от глубокого недоверия в межличностных отношениях. Их внутренняя программа такова: «Я не в порядке, и ты не в порядке!» Одновременно они продолжают стремиться к привязанности и близости, неся в себе неутолимое желание быть принятыми. Однако, поскольку эти люди глубоко убеждены в том, что рано или поздно будут отвергнуты, они боятся по-настоящему вступать в доверительные отношения. Они очень недоверчивы. В отношениях, особенно любовных, это приводит к постоянному конфликту «сближение – избегание»: люди мечутся, внутренне разрываясь между надеждой на счастливый конец и одновременной уверенностью в том, что для них счастья не существует. Им одинаково тяжело что с партнером, что без него.

Самооценка этих людей очень неустойчива, и их легко оскорбить.

Мама давит на меня!

Матери, которые слишком изнеживают своего ребенка и привязывают его к себе, тоже нарушают его самооценку. Подавляющая материнская любовь очень слабо поощряет детскую самостоятельность. Такие матери (или оба родителя) боятся, что ребенок может слишком отдалиться от них. Он нужен им, чтобы удовлетворить собственную потребность в близости. Стремление ребенка к самостоятельности и собственной жизни воспринимается матерью как неприятие ее самой, и на отдаление ребенка она реагирует грустью и разочарованием. Это, в свою очередь, вызывает у ребенка сильное чувство вины, и он возвращается «добровольно». Некоторые матери открыто выдвигают требования и налагают запреты, чтобы заставить ребенка оставаться с ними как можно дольше. Другие действуют, сочетая оба приема. Так или иначе, ребенок понимает, что не может отдалиться от матери, не вызвав у нее разочарование или гнев. Потребность этих детей в автономии, в самостоятельном «Я», которое может существовать независимо от матери, сильно фрустрируется. В результате такие дети способны воспринимать и выражать собственные потребности лишь частично. Они не могут противостоять матери. Подавление собственных желаний в сочетании с низкой способностью отстаивать свои интересы и потребности приводит к слабому чувству собственного достоинства.

Мама, отстань!

Однако есть и такие дети, у которых реакция на родительские ожидания и шантаж любовью проявляется не в виде адаптации или отстраненности, а в виде неповиновения. Эти дети противятся родительским требованиям и расстаются с отцом и матерью как можно раньше. Или же они бывают послушными дома, потому что мать явно обладает большим влиянием, а за его пределами демонстрируют крайнюю степень неповиновения и сопротивления. Будет ли ребенок развиваться в направлении адаптации или в направлении сопротивления, зависит как от его темперамента, так и от ситуации в семье. Ребенок, который растет один с матерью, не может позволить себе – по крайней мере в раннем возрасте – выступить против нее, потому что тогда у него вообще никого не останется. Как единственное чадо матери-одиночки, он более зависим, чем ребенок, растущий в семье с братьями и сестрами. С братьями и сестрами нередко случается так, что один из них играет роль адаптированного и послушного, а другой – бунтаря, то есть дети подсознательно разделяют роли внутри семьи.