Стефани Перкинс – Лола и любовь со вкусом вишни (страница 9)

– Рад снова видеть тебя, Линдси, – добавляет Крикет через некоторое время, преодолевая неловкую паузу. – Я только что шел мимо ресторана твоих родителей, там народу битком. Это здорово.

– Пфф! – фыркает подружка.

– Что ты здесь делаешь? – вырывается у меня.

– Я здесь живу. Не то чтобы совсем здесь, но где-то там. – Крикет указывает на соседнюю дверь. – Так уж случилось. По выходным. К тому же родители сказали, что соберут мою кровать, и я решил, что мне это подходит.

– Они уже собрали. Я видела вчера, как они ее двигали, – вдруг заявляю я. И тут же добавляю, чтобы парень не подумал, будто я нарочно заглядывала к нему в комнату: – На твоем окне до сих пор нет занавесок.

Крикет теребит браслеты на руке:

– Какой стыд! Обещай, что не будешь смеяться, когда увидишь мое исподнее.

Брови Линдси ползут вверх.

– В раздетом виде на меня жалко смотреть, – добавляет парень. – В одетом тоже, если уж на то пошло. Или полуодетом. К примеру, в одном носке. Или в шляпе. Без шляпы. Можешь остановить меня, когда захочешь. Не стесняйся сказать: «Заткнись, Крикет».

– Заткнись, Крикет, – повторяю я.

– Спасибо. Ты перекрасила волосы? Потому что в прошлые выходные ты не была блондинкой. Или это парик?

– Да…

– Эй, клевые туфли. Никогда раньше не видел туфли такого цвета. Ну кроме резиновых сапог, разумеется, но это вроде не резиновые сапоги.

– Нет…

Входная дверь открывается, и на пороге появляется Энди в белом фартуке. В руке у него перепачканная мукой деревянная ложка. И он держит ее так, словно она продолжение его руки.

– Могу я уговорить вас, леди, продегустировать…

Крикет тут же взлетает обратно на крыльцо, протискиваясь между мной и Линдси, чтобы пожать отцу руку:

– Рад снова видеть вас, мистер Нолан. Как поживаете?

«Что он курил?» – беззвучно шепчет Линдси одними губами.

Я озадачена не меньше ее. Крикет ведет себя так, словно ему снова десять.

– Хорошо. – Энди смотрит на меня, пытаясь определить, должен ли он вышвырнуть этого парня за пределы нашей частной собственности. Я едва заметно качаю головой, и отец вновь обращает внимание на Крикета. Что, если уж говорить начистоту, неизбежно, учитывая его бьющую через край энергию. – А как дела у тебя? По-прежнему изобретаешь всякие удивительные и загадочные штуковины?

– А… – Крикет колеблется. – Подобные вещи в наши дни не востребованы на рынке. Но, я слышал, ваша деятельность довольно успешна?

Энди выглядит растерянным оттого, что эта новость так быстро распространилась по округе.

– Я как раз собирался предложить девочкам продегустировать новый пирог. Не хочешь кусочек?

– С радостью.

Крикет проскакивает внутрь мимо Энди, которому приходится следовать за ним.

На крыльце воцаряется тишина. Я поворачиваюсь к Линдси:

– Что это было?

– Твой отец пригласил бывшую любовь всей твоей жизни на кусок пирога.

– Ну да! Так я и подумала.

Мгновение мы молчим.

– Мы можем еще немного побыть здесь, – предлагает Линдси. – Нам вовсе не обязательно туда идти.

Я вздыхаю:

– Нет, пора.

– Хорошо. Потому что этого парня лучше держать под присмотром. – И подружка строевым шагом заходит внутрь дома.

Я бросаю последний взгляд на пятно краски и обнаруживаю, что она застыла. Черт! Я закрашиваю последнюю часть туфель, завершая проект, и отправляюсь в дом, какие бы испытания меня там ни ждали. Все сгрудились вокруг одного из столов на нашей кухне. Для этого города у нас непомерно огромная кухня. А все потому, что родители объединили ее со столовой, высвободив место для бизнеса Энди. Перед каждым уже тарелка с куском пирога и стакан молока.

– Незабываемо. – Крикет смахивает крошки с губ своими длинными пальцами. – Никогда бы не додумался положить киви в пирог.

Энди замечает меня в дверном проеме:

– Лучше поторопись, пока этот все не съел. – Он кивает на гостя.

Внешне папа спокоен, хотя внутренне наверняка жутко злорадствует. Как быстро можно завоевать чью-то преданность одним комплиментом. Я улыбаюсь так, словно все это меня совершенно не беспокоит. На самом деле я в прострации. Крикет Белл! На моей кухне! Ест пирог с киви! А затем я становлюсь рядом и в очередной раз оказываюсь в замешательстве от высоченного роста парня. Он возвышается надо мной, словно башня.

Энди указывает вилкой на оставшуюся половину пирога зеленого цвета:

– Угощайся, Крикет.

– О нет! Я не могу. – Однако взгляд парня говорит об обратном.

– Я настаиваю. – Энди подталкивает тарелку поближе. – Натан все время ругается, утверждая, что я пытаюсь его раскормить, так что лучше пирогу исчезнуть до того, как он вернется домой.

Крикет поворачивается ко мне всем телом – голова, плечи, грудь, руки, ноги. Полужесты – это не про Крикета Белла.

– Еще кусочек? – предлагает он.

Я подаюсь вперед, к своему куску, который еще даже не попробовала.

– Линдси? – спрашивает парень.

Подружка качает головой:

– Я так часто сюда захожу, что не успеваю соскучиться по пирогам.

Почему Крикет здесь? Неужели его не ждут на какой-нибудь студенческой вечеринке? Чем больше я об этом думаю, тем больше злюсь. Как он посмел заявиться сюда и при этом ждать вежливого обращения? Нельзя же так себя вести.

– Как дела в семье? – спрашивает Энди.

Крикет сглатывает:

– Все в порядке. Родители ничуть не изменились. Папа все так же замучен делами, а мама, как всегда, чуть перегибает палку в своем энтузиазме. А в остальном все хорошо. Кэл, естественно, упорно занимается. Приближаются Олимпийские игры, трудный год. Ну а Алек недавно женился.

– Он по-прежнему сочиняет? – спрашивает Энди.

Александр, или Алек, как его называют в семье, старший брат близнецов. Когда Каллиопа начала тренироваться, он учился в старших классах, поэтому пропустил большую часть семейной драмы. Мы не были близко знакомы, но я помню яркие фортепьянные концерты, которые буквально просачивались сквозь стены. Похоже, все трое Беллов решили стать лучшими в своих увлечениях.

– И преподает, – улыбается Крикет. – В этом году у него родился первенец.

– Мальчик или девочка? – спрашивает Линдси.

– Девочка. Абигайль.

– Дядя Крикет, – усмехаюсь я.

Линдси с Энди, не сговариваясь, прыскают от смеха, но Энди так сконфужен собственной выходкой, что одаривает меня выразительным взглядом: «Лола!»

– Да нет, все в порядке, – машет рукой Крикет. – Это действительно смешно.

– Прости, – говорю я.

– Нет, ради бога. Не стоит.

Однако в голосе парня чувствуется напряжение. Да и говорит он так поспешно, что я удивленно поднимаю глаза. На мгновение наши взгляды пересекаются. В глазах Крикета мелькает вспышка боли, и он тут же отворачивается. Он не забыл.