Стефани Перкинс – Лола и любовь со вкусом вишни (страница 61)

– О! Мне не разрешают приводить сюда парней.

– Да брось! Натан вас застукал? Нет? Шутка. Не рассказывай мне.

Я затягиваю сантиметр вокруг грудной клетки Каллиопы чуть сильнее, чем надо.

– Ай!

Я не извиняюсь, заканчивая работу в тишине. Когда я записываю последние мерки, Каллиопа прочищает горло.

– Прости, – говорит она. – Так любезно с твоей стороны помочь мне. Знаю, я это не заслужила.

Я останавливаюсь, не дописав цифры.

Девушка кладет щипцы для завивки обратно на стол:

– Ты была права. Я думала, он знает, но он не знал.

Я смущена:

– Не знал что?

– Что он очень важен для нашей семьи. – Каллиопа скрещивает руки. – Когда Крикет поступил в Беркли, я решила вернуться к своему прежнему тренеру. Я хотела переехать обратно лишь для того, чтобы быть поближе к нему. И наши родители тоже.

Такое ощущение, что Каллиопа еще не договорила, поэтому я жду, когда она продолжит.

Кэл садится в мое рабочее кресло:

– Слушай, ни для кого не секрет, что я сильно усложнила жизнь нашей семьи. Крикет многое недополучил и не испытал из-за меня. Я тоже многое недополучила, и меня это бесило, и все же это был мой выбор. У Крикета выбора не было. Но он воспринял это по-доброму, со всей своей душевной щедростью. Если бы не Крикет, наша семья не смогла бы вынести всего этого. А ведь на его долю выпало самое тяжелое. Делать нас счастливыми. – Девушка поднимает на меня глаза. – Я хочу, чтобы ты знала. Я чувствую себя просто ужасно из-за того, что сделала с братом.

– Каллиопа… Не думаю, что Крикет чувствует что-то подобное. Ты же знаешь, это не так.

– Ты уверена? – Ее голос прерывается. – Как ты можешь быть в этом уверена?

– Я уверена. Он тебя любит. И гордится тобой.

С минуту Каллиопа молчит. Я смотрю, как она пытается взять себя в руки, и мое сердце разрывается от боли. Видеть страдания столь сильной натуры невыносимо.

– Нам стоило почаще говорить ему, как сильно мы его ценим.

– Да, он такой. И да, вам стоило.

– Он тоже так считает. Всегда считал. – Каллиопа вновь смотрит на меня. – Извини, что я так с тобой поступила.

Я слишком удивлена этим признанием, чтобы ответить.

Девушка кладет руку на лежащий рядом мятый костюм:

– Ответь мне на один вопрос. Мой брат никогда тебе не лгал. А ты?

Я сглатываю:

– Бывают такие люди, которым невозможно врать.

– Хорошо. – Каллиопа встает, криво ухмыляясь. – Но если ты разобьешь Крикету сердце, я разобью тебе лицо.

Еще полчаса мы работаем вдвоем, подбирая куски тканей, прикидывая их так и эдак. Каллиопа отлично знает, чего хочет, и, тем не менее, уважает мое мнение. Я польщена. Мы останавливаемся на черном варианте, костюмы других цветов Каллиопа забирает домой.

– И где же твое платье? – спрашивает она.

Я не понимаю, о чем она говорит:

– Какое платье?

– Платье Марии-Антуанетты, я видела твои рисунки.

– Видела что?

– Крикет притащился с ними на одно из соревнований, чуть ли не лобызал эти чертовы бумажки. Я, конечно, безжалостно его высмеяла, но… Это было интересно. Ты вложила в эти страницы немало труда. Брат сказал, что ты не менее усердно воплощаешь свою идею в реальность. – Каллиопа оглядывается по сторонам. – Я думала, скрыть такой гигантский бальный наряд невозможно, но, похоже, ошибалась.

– А… Его здесь нет. Я перестала над ним работать. Я не пойду на бал.

– Что? ПОЧЕМУ? Ты работала над платьем полгода.

– Да, но… это глупо, правда же? Явиться туда одной?

Каллиопа смотрит на меня как на идиотку:

– Так явись с моим братом.

От ее слов – ее разрешения! – у меня мурашки бегут по коже, но я уже все решила.

– Танцы в следующие выходные. Крикет будет на другом конце страны, на национальном чемпионате.

Национальный чемпионат продолжается целую неделю. Тренировки, разминки, телеинтервью, две программы плюс дополнительные выступления, если Каллиопа получит медаль. Крикету придется все время быть рядом и поддерживать сестру.

– О, – говорит она.

– И все равно это глупо. – Я заглядываю в свои записи, поигрывая прядью волос. – Ну знаешь, танцы… Бальное платье… Какой в этом смысл?

– Лола, – глухо произносит она. – Нет ничего глупого в том, чтобы хотеть пойти на танцы. Хотеть надеть красивое платье и всю ночь чувствовать себя красавицей. И для этого не нужно ждать определенной даты.

Я молчу.

Девушка качает головой:

– Если ты не пойдешь, значит, ты глупая. И не заслуживаешь моего брата.

Глава тридцать вторая

Я тружусь над костюмом Каллиопы всю ночь и весь день – распарываю старые платья, сшиваю вместе какие-то куски, добавляю отделочные материалы из собственных запасов, прервавшись лишь один раз, где-то около полуночи. Я подхожу к окну. Крикет уже ждет. Он стоит, наклонившись вперед, локти на подоконнике. Руки и пальцы у него настолько длинные, что в этой позе он напоминает какое-то насекомое. Правда, милое. Очень милое.

– Спасибо, что помогаешь моей сестре, – улыбается он.

Я наклоняюсь вперед, копируя его позу:

– Всегда рада помочь.

Каллиопа высовывается из своего окна:

– ХВАТИТ ФЛИРТОВАТЬ, ДАВАЙ ЗА РАБОТУ.

Вот перерыв и закончился.

– Привет, Кэл! – кричит Крикет.

Едва девушка поднимает голову, Крикет снимает с руки зеленый браслет и запускает сестре в голову. Тот звонко щелкает ей по носу и падает между нашими домами.

– Как по-мужски! – Каллиопа резко захлопывает окно.

Крикет ухмыляется:

– Это всегда срабатывает.

– Я знала, что ты носишь их не просто так, – смеюсь я.

– Какой цвет тебе нравится? – интересуется Крикет.

Я ухмыляюсь в ответ: